- Автор темы
- #1
Kimuro Eternalez
Детство и семья
Меня зовут Kimuro Eternalez. Я родился 29 апреля 2001 года в самом опасном районе гетто. Там дети рано взрослеют, потому что вокруг нет ничего, кроме бедности, опасности и насилия. Я слышал крики и выстрелы чаще, чем колыбельные.
Моя мать была сильной женщиной. Она одна вытаскивала меня из этой грязи, работала на двух работах и никогда не жаловалась. Отец исчез, когда я был ещё ребёнком. Для меня это стало уроком: полагаться можно только на самого себя.
Школа и улица
Школа в моём районе была продолжением улицы. Там ты учился не математике, а тому, как держать удар и отвечать за свои слова. Я дрался чаще, чем писал диктанты, но по-другому нельзя было. Уважение зарабатывалось кулаками и стойкостью.
Улица стала моим вторым домом. Я видел, кто чем живёт: мелкие кражи, наркотики, оружие, банды. Я тоже стоял на краю — лёгкие деньги манили, но голос матери внутри всегда останавливал. Он напоминал, что можно жить по-другому.
Ослепительная граната и чёрные глаза
Когда мне было 17, произошёл случай, который навсегда изменил мою жизнь. В нашем районе вспыхнула перестрелка между бандой и полицией. Я оказался слишком близко. В толпу полетела ослепительная граната. Я успел увидеть только ярчайшую вспышку, после чего мир погрузился во тьму.
Очнулся я уже в больнице. Врачи сказали, что зрение удалось сохранить, но глаза были повреждены. Радужка исчезла, и они стали полностью чёрными.
Сначала это казалось проклятием. Люди шарахались от моего взгляда. Но со временем я понял: это не позор, а знак. Напоминание о том, что улица всегда оставляет след. С тех пор мои глаза — символ того, что я выжил там, где многие не смогли.
Шрамы и татуировки
Улица оставила отметины не только в глазах, но и на теле. Каждая драка, каждое падение, каждое лезвие оставляли шрамы. Я не хотел, чтобы мир видел во мне только эти раны, поэтому начал бить татуировки.
Каждая татуировка скрывает под собой след прошлого. Для других это просто рисунки, для меня — щит. Под чернилами спрятаны шрамы, которые напоминают, через что я прошёл. Татуировки делают меня другим человеком: не жертвой, а тем, кто пережил всё это и не сломался.
Переломный момент
К восемнадцати я понял, что улица ведёт только к двум вариантам — тюрьма или могила. Я начал искать честные подработки: разгружал машины, доставлял еду, чинил технику. Это не приносило богатства, но давало чувство, что я могу держаться в стороне от грязи.
Когда мне исполнилось двадцать, я окончательно понял: если останусь в том же круге, то стану лишь ещё одной потерянной судьбой. Многие мои друзья уже погибли или сгнили за решёткой. Я не хотел повторить их путь.
Осознание и выбор пути
Раньше я считал полицию врагом, ведь в гетто так учили. Но чем старше я становился, тем яснее понимал: именно они удерживают порядок. Не банды, не уличные «авторитеты», а закон.
Я понял, что хочу использовать свой опыт не во вред, а во благо. Я знаю, как живут в гетто. Я видел, как люди теряют надежду. И именно поэтому я решил, что моё место — в госструктуре. Там, где можно реально изменить что-то для других.
Характер
Я вырос жёстким и упрямым, потому что так требовала улица. Я не отступаю, если дал слово. Я уважаю тех, кто уважает меня. Никогда не предаю и всегда защищаю тех, кто рядом. Я могу быть резким, но справедливым.
Слабости у меня тоже есть: я быстро загораюсь, не терплю несправедливости и иногда действую на эмоциях. Но именно это делает меня настоящим, а не пустым человеком.
Мои чёрные глаза — это память о дне, когда я мог всё потерять. Мои татуировки — память о боли и о том, что я её пережил. А мой характер — это сплав уличной закалки и желания жить честно.
Итог и причина работы в госструктуре
Сегодня мне 21 год. Я не пытаюсь стереть прошлое — оно сделало меня тем, кто я есть. Но я не хочу быть просто «парнем из гетто». Я хочу стать человеком, который принесёт порядок туда, где его не хватает.
Я могу работать в госструктуре, потому что:
Я знаю улицу и её законы лучше многих, а значит смогу понимать и предугадывать поступки тех, кто там живёт.
Я закалён трудностями и не сломаюсь в тяжёлой ситуации.
У меня есть личная причина: я хочу, чтобы другие дети из гетто имели шанс вырасти в нормальном мире, а не в том аду, где рос я.
Я — Kimuro Eternalez. И я хочу доказать, что даже тот, кто родился в гетто, может выбрать другой путь и стать человеком, который служит закону и людям.
Детство и семья
Меня зовут Kimuro Eternalez. Я родился 29 апреля 2001 года в самом опасном районе гетто. Там дети рано взрослеют, потому что вокруг нет ничего, кроме бедности, опасности и насилия. Я слышал крики и выстрелы чаще, чем колыбельные.
Моя мать была сильной женщиной. Она одна вытаскивала меня из этой грязи, работала на двух работах и никогда не жаловалась. Отец исчез, когда я был ещё ребёнком. Для меня это стало уроком: полагаться можно только на самого себя.
Школа и улица
Школа в моём районе была продолжением улицы. Там ты учился не математике, а тому, как держать удар и отвечать за свои слова. Я дрался чаще, чем писал диктанты, но по-другому нельзя было. Уважение зарабатывалось кулаками и стойкостью.
Улица стала моим вторым домом. Я видел, кто чем живёт: мелкие кражи, наркотики, оружие, банды. Я тоже стоял на краю — лёгкие деньги манили, но голос матери внутри всегда останавливал. Он напоминал, что можно жить по-другому.
Ослепительная граната и чёрные глаза
Когда мне было 17, произошёл случай, который навсегда изменил мою жизнь. В нашем районе вспыхнула перестрелка между бандой и полицией. Я оказался слишком близко. В толпу полетела ослепительная граната. Я успел увидеть только ярчайшую вспышку, после чего мир погрузился во тьму.
Очнулся я уже в больнице. Врачи сказали, что зрение удалось сохранить, но глаза были повреждены. Радужка исчезла, и они стали полностью чёрными.
Сначала это казалось проклятием. Люди шарахались от моего взгляда. Но со временем я понял: это не позор, а знак. Напоминание о том, что улица всегда оставляет след. С тех пор мои глаза — символ того, что я выжил там, где многие не смогли.
Шрамы и татуировки
Улица оставила отметины не только в глазах, но и на теле. Каждая драка, каждое падение, каждое лезвие оставляли шрамы. Я не хотел, чтобы мир видел во мне только эти раны, поэтому начал бить татуировки.
Каждая татуировка скрывает под собой след прошлого. Для других это просто рисунки, для меня — щит. Под чернилами спрятаны шрамы, которые напоминают, через что я прошёл. Татуировки делают меня другим человеком: не жертвой, а тем, кто пережил всё это и не сломался.
Переломный момент
К восемнадцати я понял, что улица ведёт только к двум вариантам — тюрьма или могила. Я начал искать честные подработки: разгружал машины, доставлял еду, чинил технику. Это не приносило богатства, но давало чувство, что я могу держаться в стороне от грязи.
Когда мне исполнилось двадцать, я окончательно понял: если останусь в том же круге, то стану лишь ещё одной потерянной судьбой. Многие мои друзья уже погибли или сгнили за решёткой. Я не хотел повторить их путь.
Осознание и выбор пути
Раньше я считал полицию врагом, ведь в гетто так учили. Но чем старше я становился, тем яснее понимал: именно они удерживают порядок. Не банды, не уличные «авторитеты», а закон.
Я понял, что хочу использовать свой опыт не во вред, а во благо. Я знаю, как живут в гетто. Я видел, как люди теряют надежду. И именно поэтому я решил, что моё место — в госструктуре. Там, где можно реально изменить что-то для других.
Характер
Я вырос жёстким и упрямым, потому что так требовала улица. Я не отступаю, если дал слово. Я уважаю тех, кто уважает меня. Никогда не предаю и всегда защищаю тех, кто рядом. Я могу быть резким, но справедливым.
Слабости у меня тоже есть: я быстро загораюсь, не терплю несправедливости и иногда действую на эмоциях. Но именно это делает меня настоящим, а не пустым человеком.
Мои чёрные глаза — это память о дне, когда я мог всё потерять. Мои татуировки — память о боли и о том, что я её пережил. А мой характер — это сплав уличной закалки и желания жить честно.
Итог и причина работы в госструктуре
Сегодня мне 21 год. Я не пытаюсь стереть прошлое — оно сделало меня тем, кто я есть. Но я не хочу быть просто «парнем из гетто». Я хочу стать человеком, который принесёт порядок туда, где его не хватает.
Я могу работать в госструктуре, потому что:
Я знаю улицу и её законы лучше многих, а значит смогу понимать и предугадывать поступки тех, кто там живёт.
Я закалён трудностями и не сломаюсь в тяжёлой ситуации.
У меня есть личная причина: я хочу, чтобы другие дети из гетто имели шанс вырасти в нормальном мире, а не в том аду, где рос я.
Я — Kimuro Eternalez. И я хочу доказать, что даже тот, кто родился в гетто, может выбрать другой путь и стать человеком, который служит закону и людям.
