Роман Вишневский: Пёс из Лос-Сантоса.
Рождение в дыму и золоте (1997).
25 мая 1997 года, в элитной частной клинике Лос-Сантоса, под плотным прикрытием вооружённой охраны, на свет появился Роман Вишневский — сын женщины с ледяными глазами и мужчины, чьё имя шёпотом произносили на всей южной границе США.
Мать, Ольга Вишевская, бывшая модель и выпускница Ленинградской академии искусств, покинула Россию после развала Союза, бросив карьеру и прошлое. Отец — Магомед Темиров, человек с Кавказа, возглавлявший крупнейшую героиновую сеть на всём Западном побережье. Его называли «Имамом Улиц» — без поэзии, только страх. Он не торговал наркотиками — он создавал инфраструктуру для зависимости.
Роман родился между шелком и стволами, под песню Эрика Клэптона, в палате с видом на Тихий океан. Его пуповина была перерезана золотыми ножницами. Его судьба — уже тогда была проклята и освящена одновременно.
Детство: мрамор, кровь и фортепиано (1997–2009).
Дом семьи — особняк в Рокфорд-Хиллз: охрана, бронестёкла, ароматы восточного табака. Романа учили дома — воспитатели менялись раз в три месяца, но программа была постоянной: английский, русский, фарси, стрельба, фортепиано, стратегия.
В семь лет он умел разбирать АК-74, в девять — знал маршруты поставок через Мексику, в одиннадцать — лично наблюдал, как ломают человека за предательство. Внешне — безупречный мальчик в итальянских костюмах. Внутри — зверёныш, наученный молчать.
Он видел, как рос и гнил бизнес отца. Он знал, что за соседней стеной в подвале — лаборатория, а на втором этаже — фальшивая фотостудия. Он не жаловался. Он учился.
Юность: игла, предательство, и путь в ад (2009–2016).
Переходный возраст для Романа начался с пули. В 13 лет он стал свидетелем убийства охранника отца — близкого ему человека. Впервые за годы — он закричал. Через месяц — он попробовал героин. Не от боли. От злости. Чтобы почувствовать хоть что-то.
Годы между 13 и 18 — провал в памяти. Тело помнит клинику в пустыне Невады, холодные вены, голос Ольги, читающей псалмы. Он жил как призрак, не принадлежавший ни миру преступления, ни жизни.
В 18 лет он исчез с радаров семьи. Сменил имя, документы, продал последнюю фамильную цепочку — и записался в Академию полиции штата Калифорния. Инструктор, увидев его досье, сказал:
"Ты — ошибка. Или чудо. Посмотрим, что выживет первым."
Возрождение в форме (2016–2020).
Он начал службу как обычный кадет. Без блата. Без особых надежд. Просто парень с острым взглядом и «тюремным» выправленным позвоночником. Он не заводил друзей, не тусовался, не принимал награды. Он работал.
Район службы — Ист-Сантос. Место, где дети играют в перестрелки, а взрослые — в войну. Его называли "Русский чёрт", "восточный терминатор", и просто — "Виш".
Он брал с поличным, ломал, вытаскивал девочек с передозом, закапывал обиды глубже своих шрамов. Его не интересовали законы — его интересовала справедливость, в том виде, в каком её никто не осмеливался применять.
Настоящее: детектив, проклятый правдой (2020– н. в.).
В 2020-м он стал детективом Управления по борьбе с наркотиками города Лос-Сантос (Narcotics Division, LSPD). Его кабинет — без окон. На столе — обломок шприца, залитый в стекло. Вишевский не забывает, откуда вылез. Потому и не даёт другим упасть.
Он организует рейды, вытаскивает агентов из тыла, называет по именам лидеров картелей, с которыми когда-то ужинал за одним столом. Он живое проклятие для уличных барыг, потому что он один из них, но уже по ту сторону.
Коллеги уважают, но обходят стороной. Его отчёты — без воды. Его допросы — без камер. Его прошлое — закрыто, но гремит за спиной как тень.
Он живёт один, без алкоголя, с тревогой, которая не отпускает даже во сне. В выходные — стреляет по бутылкам в пустыне. В будни — защищает город, который его когда-то чуть не убил.
"Я не служу закону. Я служу идее, что у зла должен быть враг. Хоть один. Хоть когда-то."
