- Автор темы
- #1
1. Основная информация
Ф.И.О. Semmen Lobanov
Пол: Мужской
Возраст и дата рождения: 01.02.1968 58 лет
2. Внешние признаки
Национальность: Русский (белая кожа, светлые волосы).
Рост: 185 см.
Телосложение: Подкаченное и сильное после работы пожарным
Цвет волос: седые после того как начал стареть после 45 лет
Цвет глаз: зелёные
Маска скрывает полностью лицо после взрыва химического завода
Национальность: Русский (белая кожа, светлые волосы).
Рост: 185 см.
Телосложение: Подкаченное и сильное после работы пожарным
Цвет волос: седые после того как начал стареть после 45 лет
Цвет глаз: зелёные
Маска скрывает полностью лицо после взрыва химического завода
Детство
Semmen Lobanov родился в 1968 году в южном районе Лос-Сантоса, где солнце плавило асфальт даже в семь утра. Его отец работал механиком в гараже на Гроув-стрит, мать — уборщицей в полицейском участке. Единственной радостью в доме Lobanov был старый компьютер ZX Spectrum, который отец притащил со свалки. Semmen тогда было шесть лет. Он часами сидел перед мерцающим экраном, разбирая строчки кода на экране. Когда соседские мальчишки гоняли мяч или воровали сигареты из ларька, маленький Витя учил машинный язык.Его мотивация к программированию родилась из страха. Отец часто возвращался пьяным — автомеханик с гаража, потерявший надежду. В шесть лет Витя увидел, как мать зажимает синяк под глазом и шепчет: «Ничего, сынок, он хороший, просто работа тяжёлая». Semmen поклялся: он создаст систему, где такие вещи станут невозможны. Где любой удар, любая несправедливость будет зафиксирована. Он начал с малого: в десять лет написал примитивную программу учёта времени прихода отца домой. Если тот опаздывал больше чем на час — включалась запись на кассетный магнитофон. В одиннадцать Витя модифицировал школьный компьютер, чтобы выводить на экран учителя предупреждение о его агрессивном поведении. За это его исключили из двух школ.
Но именно тогда он понял: код не врёт. Код — это броня. К шестнадцати годам он свободно владел тремя языками программирования (BASIC, Pascal, Assembler), собрал собственный ПК из деталей, купленных на деньги с мойки машин. Каждую ночь он писал небольшие утилиты: калькулятор штрафных очков для школьных учителей, систему шифрования заметок для матери, трекер семейного бюджета. Его комната была завалена распечатками кода, а стены — исписаны блок-схемами. Мечтой было построить цифровой щит, который защитит слабых. Однако жизнь приготовила ему другую роль.
В детстве же сформировалась ещё одна черта: одержимость справедливостью. Однажды он увидел, как полицейский избил бездомного прямо у порога участка, где работала мать. Semmen тогда не мог ничего сделать, но запомнил номер жетона. Спустя три года, уже владея первыми навыками взлома, он проник в базу данных местного отделения полиции через школьный компьютер и нашёл, что этот офицер трижды получал премии за «отличную работу». Semmen скопировал рапорты о нарушениях, которые были скрыты, и анонимно переслал их в окружную прокуратуру. Офицера уволили. Мать, узнав об этом (не зная, кто отправитель), впервые за много лет улыбнулась искренне. В тот момент Semmen понял: информация — оружие. И он будет владеть им в совершенстве.
Юность
В восемнадцать лет Semmen поступил в колледж при Университете Лос-Сантоса на факультет компьютерных наук. Но родители не могли платить за учёбу. В девятнадцать он бросил колледж и пошёл работать в муниципальную службу — сначала диспетчером, потом, видя его скрупулёзность, предложили курсы пожарного. «Деньги стабильные, форма, пенсия», — сказал начальник станции. Semmen согласился. Внутри него жил тот самый мальчик, который хотел стать щитом. Раз щит цифровой не собрать быстро — будет щит из стали и шланга.Он учился тушению, вскрытию дверей, альпинистской подготовке. А по ночам писал скрипты для автоматизации отчётов пожарной станции. К двадцати трём годам он стал лучшим пожарным 9-го депо по скорости реагирования. Его тело окрепло, лёгкие тренированы для работы в дыму. Но программирование никуда не делось — он создал для станции программу прогнозирования ложных вызовов, снизившую потери времени на 17%. В двадцать пять он был старшим инструктором. В двадцать семь — получил медаль за спасение троих детей из горящего трейлера. В тот день он вошёл в огонь трижды. Последний раз — когда рухнула балка, перекрыв выход. Он нёс девочку на руках, собственной спиной прикрывая её от искр. Шрамы на спине остались навсегда — первые из многих.
Мотивация стать пожарным была прямым продолжением детского программистского бунта: он не просто тушил огонь — он анализировал логику возгорания. Semmen ходил на пожары как на алгоритмические задачи: где уязвимость здания, где точка отказа проводки, где человеческая глупость. Он начал вести записи — «Дневник огня» — в котором фиксировал каждую деталь: цвет пламени, запах дыма, характер треска, время до обрушения конструкций. К тридцати годам понимал строение городских зданий лучше любого архитектора, а свойства горючих материалов — лучше химика.
Он также разработал неофициальную методику оценки «индекса криминальности пожара»: если огонь распространялся быстрее расчётной модели хотя бы на 15%, значит, использовался ускоритель. Если в здании горело одновременно три независимых очага — поджог. Он учил этому новичков, но начальство считало его параноиком. «Semmen, не ищи заговор в каждой сгоревшей кухне», — говорил капитан. Lobanov молча кивал и продолжал фиксировать странные совпадения. Одно из них — депо получило три анонимных звонка с угрозами за месяц до того самого взрыва. Semmen доложил. Ему сказали: «Не раздувай». Он сохранил записи в личном зашифрованном файле.
Но всё изменилось 12 сентября 1996 года.
Взрослая жизнь
Вызов поступил в 4:47 утра: крупное возгорание на химическом складе в районе Эль-Бурро. Обычный протокол: оценка, разведка, тушение. Но Lobanov засек аномалию — здание не было в реестре опасных объектов. Внутри — тысячи литров неопознанных растворителей. В первый же момент, когда он вошёл в ангар, его анализаторы (обоняние и зрение) подали сигнал: запах был неправильный. Смесь ацетона, бензола и чего-то сладкого, химически нестабильного. Semmen настоял на эвакуации личного состава. Он даже повысил голос впервые за десять лет службы. Руководство не послушало. Через четырнадцать минут прогремел объёмный взрыв. Огненный шар выжег кислород на двести метров. Semmen в тот момент находился в двадцати метрах от эпицентра — прикрывал отход двух новичков. Он успел крикнуть: «Ложись!» — и накрыл их своим телом. Давление разорвало лёгкие, но он остался в сознании на три секунды. Этого хватило, чтобы увидеть небо сквозь дыру в крыше.Его вытащили через четыре минуты. Кожа — обуглена на 93%. Лицо превратилось в костяную маску без губ, без век, без ушей. Только череп, обтянутый обугленными лоскутами, да глаза — выжившие чудом. Он провёл восемнадцать месяцев в ожоговом центре. Сорок три операции. Когда ему предложили пластическую реконструкцию лица — отказался. «Пусть видят, чем я заплатил», — сказал он врачу. Медсёстры боялись заходить к нему в палату по ночам, потому что он не спал — он строил схемы. На листках, разрисованных фломастерами, пока пальцы ещё слушались, он восстановил тот склад по памяти: три входа, два уровня подземных резервуаров, вентиляция, идущая прямо в жилой квартал.
Психика не сломалась. Наоборот — огонь выжег всё лишнее. Пожарный Semmen умер. Родился детектив emmen Lobanov. Он понял: взрыв был не случайностью. Проведя сотни часов в бреду на морфине, он восстановил хронологию по памяти: кто из диспетчеров принял звонок (его имя исчезло из журналов через неделю), какие машины подъехали первыми (две не были оснащены дыхательными аппаратами), и главное — через три дня после взрыва владельца склада нашли мёртвым в собственной машине с самоубийственным выстрелом. Semmen не поверил. Химикаты, отсутствие документации, анонимный вызов — всё вело к крупной криминальной группировке, прикрывавшей утилизацию токсичных отходов. Он дал себе слово: найдёт каждого. Даже если на это уйдёт вся жизнь.
После выписки подал заявление в Полицейский Департамент Лос-Сантоса. Его не взяли — из-за внешности и психических травм (официально: «непроход по медкомиссии»). Формулировка была мягче: «Несоответствие психоэмоциональным стандартам». Настоящая причина — начальник отдела кадров побледнел, когда Semmen снял повязку. Но его заметили люди в чёрных пиджаках. Федеральное бюро расследований как раз искало аналитика с уникальным опытом. Он прошёл ускоренный курс по криминалистике, поведенческому анализу и агентурной работе. Преподаватели отмечали его феноменальную память на детали и способность находить связи там, где другие видели хаос. Три года стажировки в Нью-Йорке. Вернулся в Лос-Сантос в 2001 году — агентом-стажёром. Первое дело через месяц после возвращения — поджог ночного клуба. Он раскрыл его за 48 часов, выйдя на страхового мошенника, который использовал ту же схему, что и на складе в 1996-м. Разница была только в масштабе. Semmen тогда впервые за пять лет улыбнулся одними мышцами щёк — жуткая, леденящая улыбка.
Его уникальность: он соединил знание огня и знание кода. Никто в ФБР не разбирался лучше в поджогах так, как человек, который сам горел заживо. Никто не умел так фильтровать огромные массивы финансовых данных в поисках следов инсценировки пожара. В двадцать первом веке поджог — это почти всегда страховка или уничтожение улик. Semmen написал для бюро аналитическую программу «Феникс», которая выявляла аномалии в отчётах страховых компаний и муниципальных служб за последние 10 лет. Алгоритм искал повторяющиеся имена собственников, мастеров по ремонту и оценщиков, которые работали на всех сгоревших объектах. За пять лет работы раскрыл 47 поджогов, 12 из которых — с отягчающими (убийства). Один из убитых был полицейским свидетелем по делу о контрабанде химикатов. Тот самый, который должен был дать показания против группировки, стоявшей за взрывом 1996-го. Semmen, когда увидел совпадение, несколько часов сидел неподвижно, глядя на монитор. Нити сходились.
Но он никогда не забывал про тот взрыв. Каждый год 12 сентября он ездит на руины склада. Сейчас там пустырь, заросший бурьяном. Он привозит две красные гвоздики — тем двоим новичкам, которых прикрыл. В последний раз брал с собой ноутбук, запускал программу «Прометей» в полевой версии и сверял старые данные с новыми спутниковыми снимками. Ничего не изменилось. Но он ждёт.
Настоящее время
Semmen Lobanov 58 лет. Он старший специальный агент отдела по расследованию поджогов и промышленных диверсий ФБР по южному округу Сан-Андреас. Выглядит он так, что новички в участке падают в обморок: череп с чёрными корками застарелых ожогов, глаза ярко-голубые, веки отсутствуют — поэтому он носит специальные влажные линзы, меняя их каждые четыре часа. Голос — через гортань, частично восстановленную пересадкой тканей, звучит как шелест пергамента или шорох углей. Нос отсутствует — вместо него две прорези. Руки — в рубцах, но работают как сталь. Он никогда не носит перчатки. «Пусть знают, кто перед ними», — говорит он, протягивая руку для пожатия. Жмут все, но некоторые после этого бегут в туалет.Он больше не тушит пожары. Он расследует тех, кто их создаёт. Рабочий день Semmen начинается в 5 утра с проверки логов программ «Феникс» и «Прометей» — последнюю он написал в прошлом году, позволяющую моделировать распространение огня в 3D на основе уцелевших фрагментов здания. В 8 утра — брифинг с командой. В полдень — выезд на место (если есть новый поджог). Вечер — допросы. Semmen любит допрашивать лично. Его лицо — лучшее средство давления. Когда ты смотришь на череп, который говорит, понимаешь: этот человек видел ад и вернулся. Подследственные ломались на десятый минуте. Один наркобарон, задержанный за попытку сжечь конкурента, признался во всех эпизодах, даже в тех, о которых следствие не знало. На вопрос «почему» ответил: «Ты уже мёртвый, старик. Перед мёртвым я могу сказать правду».
В свободное время он программирует для себя. Создал ассистивную гарнитуру для управления компьютером без пальцев (терминал работает через движения глаз). Это позволило ему писать код даже в перчатках на месте происшествия. Ведёт собственный репозиторий на тёмном форуме, где учит молодых программистов писать безопасный код для экстренных служб. Его имя — «Burned_Angel». Никто из учеников не знает, кто он на самом деле. Однажды один из них попросил помочь взломать базу данных страховой компании. Semmen нашёл его адрес, приехал ночью, постучал в дверь и молча показал своё лицо. Парень больше никогда не писал на форум. А Semmen отправил его резюме в отдел кибербезопасности ФБР. Талант не должен пропадать.
Сейчас ему 58. У него нет семьи — женщины шарахались даже после пяти лет терапии. Нет детей. Есть только долг перед теми двумя парнями, которых он прикрыл в 1996-м. Они живы. У одного трое детей. Semmen тайно переводит деньги на их счета из своей пенсии. Другой стал барменом в Вествуде, спился, но Semmen каждый месяц находит его, вытаскивает из очередной драки и отвозит в вытрезвитель. Никто не знает, почему этот страшный человек так заботится о неудачливом бармене. Только сам Semmen помнит его имя и крик «Помоги!» за секунду до взрыва.
Он знает, что те, кто устроил тот взрыв, всё ещё на свободе. Часть доказательств была уничтожена. Часть свидетелей умерла при странных обстоятельствах. Но Lobanov не торопится. Он ждёт ошибки. Ведь код, как и огонь, не умеет врать. Каждое утро, прежде чем надеть влажные линзы, он смотрит в зеркало на свой череп и говорит: «Сегодня может быть тот день». И идёт работать. В участке его зовут «Феникс» — не только потому, что он восстал из огня, но и потому, что от него всегда пахнет дымом. Он не чувствует этого запаха уже двадцать лет. Но другие чувствуют. И помнят.
Итоги:
1. В результате пожара у Semmen пропала кожа и остался только череп на голове (вариант 98), в результате чего он может скрывать лицо путем ношения маскиИтоги:
(Итог на ношение маски в гос. организациях)
2. В ходе увлечения программирования и написания множества программ для гос стктур, приобрел “Навык хакера”
