- Автор темы
- #1
ФИО: Amir Celestial
Дата рождения: 2 сентября 2003 года
Возраст: 22 года
Пол: Мужской
Национальность: Русский
Родители: Валентин Целестиал и Алина Целестиал
Образование: Высшее медицинское (MD, Университет Торонто, 2024).
Специализация: кардиоторакальная хирургия и токсикология.
Описание внешнего вида: Рост 183 см, худощавое, жилистое телосложение. Лицо худощавое с резкими скулами. Вертикальная чёрная татуировка на лбу и горизонтальная чёрная линия под глазами через переносицу. Губы покрыты множеством вертикальных шрамов-рубцов. Взгляд холодный, тёмно-зелёный, цепкий и предельно спокойный.
ДЕТСТВО:
Амир родился второго сентября две тысячи третьего года в городе Пермь, в семье инженера Валентина Целестиала и учительницы музыки Алины. Фамилия Целестиал, происходящая от латинского слова Coelestis, означает «небесный», досталась ему от деда, который был обрусевшим поляком. Семья жила скромно, но душевно, в старой панельной квартире на окраине города, где по вечерам мать играла на старом пианино Шопена, а отец учил маленького Амира ремонтировать механизмы и не бояться сложных задач. В январе две тысячи восьмого года, когда Амиру было всего четыре года, родители поехали на зимнюю рыбалку на озеро за город, оставив его у бабушки в соседней деревне. Их старенькая «Нива» провалилась под лёд. Отец успел вытолкнуть мать из машины, но она, пытаясь спасти мужа, провалилась следом, и лёд сомкнулся над ними обоими. Тела нашли только весной. Амир узнал о случившемся от бабушки, которая рыдала, не в силах подобрать слов, но мальчик не заплакал — он просто застыл, как статуя, и внутри него что-то сломалось навсегда. Единственное, что он запомнил на всю жизнь — это синий свет, вода подо льдом, пронзительно-синяя, как глаза его матери, и этот свет преследовал его в кошмарах долгие годы. Бабушка не могла взять опеку из-за болезни, и Амира отправили в детский дом номер четыре на окраине Перми. Там он быстро понял, что слёзы бесполезны, и замкнулся в себе, но при этом проявил невероятную жадность к книгам. Библиотека детского дома стала его убежищем — он читал энциклопедии, учебники по биологии, старые медицинские журналы, запоминая названия болезней и симптомы. В шесть лет он научился ставить уколы на апельсинах, украл шприц из медкабинета и тренировался по ночам, потому что ему хотелось понять, как работает тело человека, чтобы однажды предотвратить смерть. Психолог детского дома называла его странным — он мог часами молча смотреть в окно на прохожих, пытаясь по их походке и цвету кожи угадать диагнозы, и однажды сказал воспитательнице, что у тёти Зины рак лёгких, а через месяц она действительно умерла, и после этого его боялись. В две тысячи девятом году, когда Амиру было шесть лет, произошла первая травма. Старший воспитанник по кличке Косой, которого Амир сдал за воровство, подкараулил его в туалете с тремя подельниками, повалил на пол, разбил бутылку и провёл осколком от лба до носа и под глазами, крича, что теперь он будет помнить, что нельзя стучать. Воспитатели, чтобы не портить статистику детдома, не вызвали скорую, а привели пьяного фельдшера из соседней поликлиники, который наложил швы без анестезии, криво и небрежно. Амир терпел молча, не издав ни звука, только сжимал край стола до синяков, и когда швы сняли, на его лбу и под глазами остались шрамы, которые его сделали другим в лицах людей. В тот день он понял, что в этом мире нет справедливости, есть только сила и полезность.
ЮНОСТЬ:
В две тысячи тринадцатом году Амира перевели в обычную общеобразовательную школу, где он сразу стал белой вороной — слишком серьёзный для своих лет, с пугающим холодным взглядом, который заставлял учителей нервничать. Его феноменальная память позволяла ему запоминать страницы учебников с первого раза, особенно легко давались биология и химия, но одноклассники травили его за детдомовское прошлое, били и прятали вещи. В две тысячи пятнадцатом году, когда Амиру было двенадцать лет, трое старшеклассников загнали его в угол, но он, изучивший анатомию по учебникам, впервые применил свои знания в бою — ударил в болевые точки и нервные узлы, сломав нос одному, вывихнув плечо второму и сломав палец третьему. Завуч вступился за него, и с тех пор его не трогали. В тринадцать лет он устроился помощником санитара в городскую больницу номер десять, где мыл полы, выносил утки и убирал мёртвых, но при этом смотрел на врачей и завидовал им белой завистью. Там он встретил своего наставника — старого хирурга Григория Моисеевича, который разглядел в мальчишке искру и сказал, что он либо станет великим врачом, либо сойдёт с ума, и что между ними тонкая грань. Григорий начал брать Амира в операционную, разрешал держать инструменты, и в пятнадцать лет Амир впервые ассистировал при реальной полостной операции, когда спасали пациента с перитонитом, и в тот момент он понял своё истинное призвание. В шестнадцать лет он влюбился в одноклассницу Лизу, единственную, кто не боялся его прошлого, и они встречались почти два года. Он купил на сэкономленные деньги серебряное кольцо и ждал подходящего момента, чтобы сделать предложение, но в две тысячи двадцатом году Лиза узнала о беременности, испугалась и сделала аборт в подпольной клинике, где начался сепсис. Амир приехал в больницу, когда было уже поздно, и трое суток сидел у её койки, пока она умирала в бреду, а когда она умерла, он сжимал в кармане кольцо, которое так и не подарил, и в ту ночь поклялся, что никогда не позволит людям умирать по глупости.
ВЗРОСЛАЯ ЖИЗНЬ:
Амир понимал, что в России с детдомовским прошлым и без связей ему не стать хирургом, поэтому начал учить английский по самоучителям и благодаря рекомендации Григория Моисеевича и гранту для талантливых сирот получил возможность поступить в Университет Торонто на медицинский факультет. Отъезд дался тяжело — он прощался с могилой родителей, с могилой Лизы и чувствовал предательство, но знал, что это единственный способ выжить. Торонто встретил его холодом и чуждостью, акцент выдавал иностранца, и он работал на трёх работах одновременно — ночным санитаром в морге, чтобы привыкнуть к виду смерти, курьером в доставке и репетитором по биологии, спал по четыре часа, пил кофе литрами и учился как одержимый. На третьем курсе в секционной внезапно отключился свет, и Амир остался один в полной темноте с тремя трупами на столах, но вместо паники он засмеялся, и когда свет включили, коллеги увидели его сидящим на стуле с закрытыми глазами и улыбкой, и он сказал, что мёртвые не страшны, страшны живые, которые не хотят жить, и именно им он будет помогать. С тех пор за ним закрепилось прозвище «Теневой хирург». Его научный руководитель, профессор Стивен Форт, однажды сказал ему, что он не лечит болезни, а воюет со временем, и что он сгорит дотла, и спросил, есть ли у него кто-то, кто остановит его, но Амир промолчал, потому что у него никого не было. В июне две тысячи двадцать второго года, после сдачи последнего экзамена по кардиоторакальной хирургии, Амир впервые за пять лет позволил себе расслабиться и пошёл с сокурсниками в бар «The Rusty Nail» на окраине Торонто. Около двух часов ночи он вышел на улицу подышать воздухом и столкнулся с компанией местных головорезов, один из которых окликнул его оскорблением, а Амир, будучи в лёгком подпитии, огрызнулся на своём жёстком акценте. Началась драка, он вырубил одного точным ударом в челюсть, но второй подскочил сзади и со всей силы вытолкнул его на проезжую часть, прямо под колесо старого грузовика КамАЗ-6520, который шёл на полной скорости. Амир упал лицом вниз, инстинктивно откатился влево, но правое переднее колесо тягача прошлось по его голове, содрав кожу лица, как наждачная бумага, разорвав губы. Он не потерял сознание и помнил синий свет уличного фонаря над головой, и кровь, заливающую глаза, и как его грузили в скорую, и кто-то сказал, что он выглядит как ходячий мертвец. Четыре дня он пролежал в медикаментозной коме, хирурги наложили сорок восемь швов только на губы и подбородок, восстанавливали нервные окончания и пересаживали кожу с бедра. Когда он очнулся, медсестра подала ему зеркало, и он увидел лицо, напоминающее фарш, и губы, превращённые в лоскутное одеяло из ниток. Он не заплакал — он засмеялся хриплым, каркающим смехом, от которого разошлись швы, и сказал, что смерть теперь боится его, потому что он пережил КамАЗ, и теперь он будет забирать у неё пациентов одного за другим. Через три месяца, когда сняли швы, шрамы на губах остались уродливыми — около двенадцати или четырнадцати вертикальных рубцов, которые пересекали обе губы и заходили на подбородок, создавая эффект, будто их много раз зашивали грубой ниткой. Амир ходил в маске, пряча лицо, но однажды сорвал её, посмотрел в зеркало и принял решение — он превратит своё уродство в оружие и сделает его своим новым лицом. Он пошёл в тату-салон «Black Ink Tattoo» к мастеру Джейкобу, бывшему военному, который специализировался на камуфляже шрамов, и сказал, что его лицо — это карта разрушений, которую он хочет превратить в архитектурный чертёж. Джейкоб сделал тату за один сеанс, и Амир не моргнул ни разу, сидя неподвижно девять часов. Вертикальная чёрная линия легла строго по центру лба, от линии роста волос до переносицы, рассекая его лицо пополам как символ судьбы, которая всегда делила его жизнь на Россия и Канада, жизнь и смерть, сон и явь. Горизонтальная чёрная линия прошла под глазами через переносицу, от виска до виска, как лезвие гильотины, отделяя мысли и прошлое от слов и работы, напоминая ему, что он должен быть беспристрастным как скальпель. Теперь, когда он улыбается, шрамы на губах расходятся в стороны, создавая эффект треснувшей маски — пугающий и гипнотический одновременно.
НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ:
В две тысячи двадцать третьем году Амиру поступило предложение от клиники "Los Santos Medical Center" в городе Бертон — переживающем кризис наркомании и безработицы. Он согласился не ради престижа, а потому что увидел вызов — ему нужна была работа, где он будет нужен по-настоящему. Сейчас он работает, живёт в небольшом доме на окраине, по вечерам слушает записи Шопена и пьёт чёрный чай с бергамотом, но он по-прежнему одинок и с коллегами держит дистанцию, оставаясь для них строгим и немногословным «мистером Целестиаль». Однако внутри него идёт постоянная борьба — он начал замечать, что пристрастился к транквилизаторам, чтобы уснуть после смен, и боится, что путь врача приведёт его к зависимости, как многих его коллег. Недавно он взял под патронаж шестнадцатилетнего сироту Билли, который разбил стекло его машины, пытаясь украсть еду, и вместо полиции Амир накормил его и предложил помощь — это его попытка искупить чувство вины за выживание. Раз в месяц он ездит на побережье океана, смотрит на горизонт и представляет, что там, за водой, лежит Россия, но он так и не оформил отказ от гражданства и не планирует возвращаться, а в его кармане всегда лежит старый ключ от квартиры родителей, которую снесли десять лет назад, и это его самый ценный талисман. Сегодня Амиру Целестиалу двадцать два года, и он по праву считается одним из самых талантливых, но и самых загадочных врачей в Бертоне — его лицо со шрамами и татуировками стало визитной карточкой, которая вызывает либо страх, либо благоговение. Он ведёт закрытый образ жизни, не ходит в бары, не заводит друзей, его дом — это кабинет, операционная и спальня, а всё остальное он считает лишним. Его методы работы рискованны, но эффективны, администрация клиники терпит его за феноменальные результаты, а пациенты боятся, но доверяют, потому что знают: если Амир взялся, значит есть шанс. Он продолжает бороться с демонами внутри, и каждая успешно спасённая жизнь становится его личным триумфом над смертью, которая однажды уже пощадила его, но он понимает, что его главная битва ещё впереди — битва с самим собой.
ИТОГИ БИОГРАФИИ:
Уникальная внешность: персонаж имеет право на ношение в структуре EMS татуировок в виде черных полос на спинке носа, под глазами и на губах, которые обыграны RP-биографией.
Дата рождения: 2 сентября 2003 года
Возраст: 22 года
Пол: Мужской
Национальность: Русский
Родители: Валентин Целестиал и Алина Целестиал
Образование: Высшее медицинское (MD, Университет Торонто, 2024).
Специализация: кардиоторакальная хирургия и токсикология.
Описание внешнего вида: Рост 183 см, худощавое, жилистое телосложение. Лицо худощавое с резкими скулами. Вертикальная чёрная татуировка на лбу и горизонтальная чёрная линия под глазами через переносицу. Губы покрыты множеством вертикальных шрамов-рубцов. Взгляд холодный, тёмно-зелёный, цепкий и предельно спокойный.
ДЕТСТВО:
Амир родился второго сентября две тысячи третьего года в городе Пермь, в семье инженера Валентина Целестиала и учительницы музыки Алины. Фамилия Целестиал, происходящая от латинского слова Coelestis, означает «небесный», досталась ему от деда, который был обрусевшим поляком. Семья жила скромно, но душевно, в старой панельной квартире на окраине города, где по вечерам мать играла на старом пианино Шопена, а отец учил маленького Амира ремонтировать механизмы и не бояться сложных задач. В январе две тысячи восьмого года, когда Амиру было всего четыре года, родители поехали на зимнюю рыбалку на озеро за город, оставив его у бабушки в соседней деревне. Их старенькая «Нива» провалилась под лёд. Отец успел вытолкнуть мать из машины, но она, пытаясь спасти мужа, провалилась следом, и лёд сомкнулся над ними обоими. Тела нашли только весной. Амир узнал о случившемся от бабушки, которая рыдала, не в силах подобрать слов, но мальчик не заплакал — он просто застыл, как статуя, и внутри него что-то сломалось навсегда. Единственное, что он запомнил на всю жизнь — это синий свет, вода подо льдом, пронзительно-синяя, как глаза его матери, и этот свет преследовал его в кошмарах долгие годы. Бабушка не могла взять опеку из-за болезни, и Амира отправили в детский дом номер четыре на окраине Перми. Там он быстро понял, что слёзы бесполезны, и замкнулся в себе, но при этом проявил невероятную жадность к книгам. Библиотека детского дома стала его убежищем — он читал энциклопедии, учебники по биологии, старые медицинские журналы, запоминая названия болезней и симптомы. В шесть лет он научился ставить уколы на апельсинах, украл шприц из медкабинета и тренировался по ночам, потому что ему хотелось понять, как работает тело человека, чтобы однажды предотвратить смерть. Психолог детского дома называла его странным — он мог часами молча смотреть в окно на прохожих, пытаясь по их походке и цвету кожи угадать диагнозы, и однажды сказал воспитательнице, что у тёти Зины рак лёгких, а через месяц она действительно умерла, и после этого его боялись. В две тысячи девятом году, когда Амиру было шесть лет, произошла первая травма. Старший воспитанник по кличке Косой, которого Амир сдал за воровство, подкараулил его в туалете с тремя подельниками, повалил на пол, разбил бутылку и провёл осколком от лба до носа и под глазами, крича, что теперь он будет помнить, что нельзя стучать. Воспитатели, чтобы не портить статистику детдома, не вызвали скорую, а привели пьяного фельдшера из соседней поликлиники, который наложил швы без анестезии, криво и небрежно. Амир терпел молча, не издав ни звука, только сжимал край стола до синяков, и когда швы сняли, на его лбу и под глазами остались шрамы, которые его сделали другим в лицах людей. В тот день он понял, что в этом мире нет справедливости, есть только сила и полезность.
ЮНОСТЬ:
В две тысячи тринадцатом году Амира перевели в обычную общеобразовательную школу, где он сразу стал белой вороной — слишком серьёзный для своих лет, с пугающим холодным взглядом, который заставлял учителей нервничать. Его феноменальная память позволяла ему запоминать страницы учебников с первого раза, особенно легко давались биология и химия, но одноклассники травили его за детдомовское прошлое, били и прятали вещи. В две тысячи пятнадцатом году, когда Амиру было двенадцать лет, трое старшеклассников загнали его в угол, но он, изучивший анатомию по учебникам, впервые применил свои знания в бою — ударил в болевые точки и нервные узлы, сломав нос одному, вывихнув плечо второму и сломав палец третьему. Завуч вступился за него, и с тех пор его не трогали. В тринадцать лет он устроился помощником санитара в городскую больницу номер десять, где мыл полы, выносил утки и убирал мёртвых, но при этом смотрел на врачей и завидовал им белой завистью. Там он встретил своего наставника — старого хирурга Григория Моисеевича, который разглядел в мальчишке искру и сказал, что он либо станет великим врачом, либо сойдёт с ума, и что между ними тонкая грань. Григорий начал брать Амира в операционную, разрешал держать инструменты, и в пятнадцать лет Амир впервые ассистировал при реальной полостной операции, когда спасали пациента с перитонитом, и в тот момент он понял своё истинное призвание. В шестнадцать лет он влюбился в одноклассницу Лизу, единственную, кто не боялся его прошлого, и они встречались почти два года. Он купил на сэкономленные деньги серебряное кольцо и ждал подходящего момента, чтобы сделать предложение, но в две тысячи двадцатом году Лиза узнала о беременности, испугалась и сделала аборт в подпольной клинике, где начался сепсис. Амир приехал в больницу, когда было уже поздно, и трое суток сидел у её койки, пока она умирала в бреду, а когда она умерла, он сжимал в кармане кольцо, которое так и не подарил, и в ту ночь поклялся, что никогда не позволит людям умирать по глупости.
ВЗРОСЛАЯ ЖИЗНЬ:
Амир понимал, что в России с детдомовским прошлым и без связей ему не стать хирургом, поэтому начал учить английский по самоучителям и благодаря рекомендации Григория Моисеевича и гранту для талантливых сирот получил возможность поступить в Университет Торонто на медицинский факультет. Отъезд дался тяжело — он прощался с могилой родителей, с могилой Лизы и чувствовал предательство, но знал, что это единственный способ выжить. Торонто встретил его холодом и чуждостью, акцент выдавал иностранца, и он работал на трёх работах одновременно — ночным санитаром в морге, чтобы привыкнуть к виду смерти, курьером в доставке и репетитором по биологии, спал по четыре часа, пил кофе литрами и учился как одержимый. На третьем курсе в секционной внезапно отключился свет, и Амир остался один в полной темноте с тремя трупами на столах, но вместо паники он засмеялся, и когда свет включили, коллеги увидели его сидящим на стуле с закрытыми глазами и улыбкой, и он сказал, что мёртвые не страшны, страшны живые, которые не хотят жить, и именно им он будет помогать. С тех пор за ним закрепилось прозвище «Теневой хирург». Его научный руководитель, профессор Стивен Форт, однажды сказал ему, что он не лечит болезни, а воюет со временем, и что он сгорит дотла, и спросил, есть ли у него кто-то, кто остановит его, но Амир промолчал, потому что у него никого не было. В июне две тысячи двадцать второго года, после сдачи последнего экзамена по кардиоторакальной хирургии, Амир впервые за пять лет позволил себе расслабиться и пошёл с сокурсниками в бар «The Rusty Nail» на окраине Торонто. Около двух часов ночи он вышел на улицу подышать воздухом и столкнулся с компанией местных головорезов, один из которых окликнул его оскорблением, а Амир, будучи в лёгком подпитии, огрызнулся на своём жёстком акценте. Началась драка, он вырубил одного точным ударом в челюсть, но второй подскочил сзади и со всей силы вытолкнул его на проезжую часть, прямо под колесо старого грузовика КамАЗ-6520, который шёл на полной скорости. Амир упал лицом вниз, инстинктивно откатился влево, но правое переднее колесо тягача прошлось по его голове, содрав кожу лица, как наждачная бумага, разорвав губы. Он не потерял сознание и помнил синий свет уличного фонаря над головой, и кровь, заливающую глаза, и как его грузили в скорую, и кто-то сказал, что он выглядит как ходячий мертвец. Четыре дня он пролежал в медикаментозной коме, хирурги наложили сорок восемь швов только на губы и подбородок, восстанавливали нервные окончания и пересаживали кожу с бедра. Когда он очнулся, медсестра подала ему зеркало, и он увидел лицо, напоминающее фарш, и губы, превращённые в лоскутное одеяло из ниток. Он не заплакал — он засмеялся хриплым, каркающим смехом, от которого разошлись швы, и сказал, что смерть теперь боится его, потому что он пережил КамАЗ, и теперь он будет забирать у неё пациентов одного за другим. Через три месяца, когда сняли швы, шрамы на губах остались уродливыми — около двенадцати или четырнадцати вертикальных рубцов, которые пересекали обе губы и заходили на подбородок, создавая эффект, будто их много раз зашивали грубой ниткой. Амир ходил в маске, пряча лицо, но однажды сорвал её, посмотрел в зеркало и принял решение — он превратит своё уродство в оружие и сделает его своим новым лицом. Он пошёл в тату-салон «Black Ink Tattoo» к мастеру Джейкобу, бывшему военному, который специализировался на камуфляже шрамов, и сказал, что его лицо — это карта разрушений, которую он хочет превратить в архитектурный чертёж. Джейкоб сделал тату за один сеанс, и Амир не моргнул ни разу, сидя неподвижно девять часов. Вертикальная чёрная линия легла строго по центру лба, от линии роста волос до переносицы, рассекая его лицо пополам как символ судьбы, которая всегда делила его жизнь на Россия и Канада, жизнь и смерть, сон и явь. Горизонтальная чёрная линия прошла под глазами через переносицу, от виска до виска, как лезвие гильотины, отделяя мысли и прошлое от слов и работы, напоминая ему, что он должен быть беспристрастным как скальпель. Теперь, когда он улыбается, шрамы на губах расходятся в стороны, создавая эффект треснувшей маски — пугающий и гипнотический одновременно.
НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ:
В две тысячи двадцать третьем году Амиру поступило предложение от клиники "Los Santos Medical Center" в городе Бертон — переживающем кризис наркомании и безработицы. Он согласился не ради престижа, а потому что увидел вызов — ему нужна была работа, где он будет нужен по-настоящему. Сейчас он работает, живёт в небольшом доме на окраине, по вечерам слушает записи Шопена и пьёт чёрный чай с бергамотом, но он по-прежнему одинок и с коллегами держит дистанцию, оставаясь для них строгим и немногословным «мистером Целестиаль». Однако внутри него идёт постоянная борьба — он начал замечать, что пристрастился к транквилизаторам, чтобы уснуть после смен, и боится, что путь врача приведёт его к зависимости, как многих его коллег. Недавно он взял под патронаж шестнадцатилетнего сироту Билли, который разбил стекло его машины, пытаясь украсть еду, и вместо полиции Амир накормил его и предложил помощь — это его попытка искупить чувство вины за выживание. Раз в месяц он ездит на побережье океана, смотрит на горизонт и представляет, что там, за водой, лежит Россия, но он так и не оформил отказ от гражданства и не планирует возвращаться, а в его кармане всегда лежит старый ключ от квартиры родителей, которую снесли десять лет назад, и это его самый ценный талисман. Сегодня Амиру Целестиалу двадцать два года, и он по праву считается одним из самых талантливых, но и самых загадочных врачей в Бертоне — его лицо со шрамами и татуировками стало визитной карточкой, которая вызывает либо страх, либо благоговение. Он ведёт закрытый образ жизни, не ходит в бары, не заводит друзей, его дом — это кабинет, операционная и спальня, а всё остальное он считает лишним. Его методы работы рискованны, но эффективны, администрация клиники терпит его за феноменальные результаты, а пациенты боятся, но доверяют, потому что знают: если Амир взялся, значит есть шанс. Он продолжает бороться с демонами внутри, и каждая успешно спасённая жизнь становится его личным триумфом над смертью, которая однажды уже пощадила его, но он понимает, что его главная битва ещё впереди — битва с самим собой.
ИТОГИ БИОГРАФИИ:
Уникальная внешность: персонаж имеет право на ношение в структуре EMS татуировок в виде черных полос на спинке носа, под глазами и на губах, которые обыграны RP-биографией.
