Смотрите видео ниже, чтобы узнать, как установить наш сайт в качестве веб-приложения на домашнем экране.
Примечание: Эта возможность может быть недоступна в некоторых браузерах.
Вы используете устаревший браузер. Этот и другие сайты могут отображаться в нём некорректно. Вам необходимо обновить браузер или попробовать использовать другой.
<...>
ЗАЯВИТЕЛЬ (( Huchiro Clever, н.п. 203586 )) указывает на наличие правовой коллизии между:
– частью 1 статьи 13 главы IV (4) Закона “О регулировании оборота оружия, боеприпасов и спецсредств в штате Сан-Андреас”, согласно которой сотрудникам государственных силовых структур предоставляется право на хранение и ношение служебного оружия вне зависимости от нахождения при исполнении служебных обязанностей;
– частью 10 статьи 1 главы III (3) Закона “Об особых режимах и протоколах защиты в штате Сан-Андреас” (далее – Закон ОРП), которая, по мнению ЗАЯВИТЕЛЯ, ограничивает указанное право периодом нахождения при исполнении в условиях военного положения.
ЗАЯВИТЕЛЬ полагает, что указанные нормы противоречат друг другу, и просит определить, какая из них подлежит применению.
Прежде чем оценивать наличие коллизии, Верховный суд штата Сан-Андреас считает необходимым дать толкование самой части 10 статьи 1 главы III (3) Закона ОРП, поскольку именно от ее правильного понимания зависит ответ на поставленный ЗАЯВИТЕЛЕМ вопрос.
1) запрет на ношение оружия: в период действия военного положения всем гражданам штата Сан-Андреас, кроме сотрудников государственных силовых структур, запрещено ношение при себе любого вида оружия.
2) право на обыск: сотрудникам государственных силовых структур разрешен беспрепятственный обыск всех граждан штата Сан-Андреас и их транспортных средств.
После норма содержит исключение: “Сотрудники государственных структур при исполнении своих должностных обязанностей и неприкосновенные лица штата Сан-Андреас”.
Ключевым для толкования является вопрос о том, к какому из двух правил относится указанное исключение, в частности оговорка “при исполнении своих должностных обязанностей”.
Верховный суд штата Сан-Андреас приходит к выводу, что указанное исключение относится ко второй части – праву на обыск, а не к первой части – запрету на ношение оружия. Указанный вывод основан на следующем.
Аналогичная по структуре норма содержится в части 12 статьи 1 главы II (2) Закона ОРП, регулирующей порядок проведения обыска в период чрезвычайного положения. Указанная норма устанавливает право сотрудников правоохранительных органов на проведение обыска граждан и содержит идентичное исключение: “Сотрудники государственных структур при исполнении своих должностных обязанностей и неприкосновенные лица штата Сан-Андреас”.
В части 12 указанное исключение однозначно относится к праву на обыск, поскольку иной части данная норма не содержит. Исключение определяет круг лиц, не подлежащих обыску: сотрудников государственных структур при исполнении и неприкосновенных лиц.
Поскольку часть 10 статьи 1 главы III (3) и часть 12 статьи 1 главы II (2) Закона ОРП содержат идентичное по формулировке исключение, и в части 12 это исключение относится к праву на обыск, по принципу системного и единообразного толкования аналогичное исключение в части 10 также относится ТОЛЬКО к праву на обыск.
Следовательно, оговорка “при исполнении своих должностных обязанностей” в части 10 cтатьи 1 главы III (3) Закона ОРП определяет круг лиц, не подлежащих обыску, и не относится к запрету на ношение оружия.
Установив, что оговорка “при исполнении” относится к праву на обыск, Верховный суд штата Сан-Андреас обращается к содержанию первого правила части 10 – запрета на ношение оружия.
Указанное правило исключает из числа лиц, на которых распространяется запрет, “сотрудников государственных силовых структур”. Данное исключение сформулировано без какой-либо оговорки о нахождении при исполнении служебных обязанностей.
Таким образом, в период действия военного положения запрет на ношение оружия не распространяется на сотрудников государственных силовых структур вне зависимости от нахождения их при исполнении служебных обязанностей.
С учетом изложенного толкования Верховный суд штата Сан-Андреас приходит к выводу, что заявленная ЗАЯВИТЕЛЕМ коллизия отсутствует.
Часть 1 статьи 13 главы IV (4) Закона “О регулировании оборота оружия, боеприпасов и спецсредств в штате Сан-Андреас” устанавливает право сотрудников государственных силовых структур на ношение служебного оружия вне зависимости от нахождения при исполнении.
Часть 10 статьи 1 главы III (3) Закона “Об особых режимах и протоколах защиты в штате Сан-Андреас” при ее правильном толковании также не ограничивает право сотрудников государственных силовых структур на ношение оружия периодом нахождения при исполнении, поскольку запрет на ношение оружия в указанный период на сотрудников государственных силовых структур не распространяется. Обе нормы согласуются между собой: и в обычных условиях, и в период действия военного положения сотрудники государственных силовых структур вправе носить служебное оружие вне зависимости от нахождения при исполнении служебных обязанностей.
Верховный суд штата Сан-Андреас также дополнительно отвечает на вопрос ЗАЯВИТЕЛЯ:
Вопрос:Имеют ли сотрудники государственных силовых структур право на ношение служебного оружия вне исполнения служебных обязанностей в период действия военного положения?
Ответ:Да. В период действия военного положения сотрудники государственных силовых структур вправе носить служебное оружие вне зависимости от нахождения при исполнении служебных обязанностей. Запрет на ношение оружия, установленный частью 10 статьи 1 главы III (3) Закона “Об особых режимах и протоколах защиты в штате Сан-Андреас”, на сотрудников государственных силовых структур не распространяется.
<...>
1. Часть 10 статьи 1 главы III (3) Закона “Об особых режимах и протоколах защиты в штате Сан-Андреас” содержит две самостоятельные части: запрет на ношение оружия и право сотрудников государственных силовых структур на проведение обыска.
2. Оговорка “при исполнении своих должностных обязанностей”, содержащаяся в исключении к части 10 статьи 1 главы III (3) Закона “Об особых режимах и протоколах защиты в штате Сан-Андреас”, относится к праву на проведение обыска и определяет круг лиц, не подлежащих обыску. Указанная оговорка не относится к запрету на ношение оружия.
3. Запрет на ношение оружия в период действия военного положения не распространяется на сотрудников государственных силовых структур вне зависимости от нахождения их при исполнении служебных обязанностей.
4. Коллизия между частью 1 статьи 13 главы IV (4) Закона “О регулировании оборота оружия, боеприпасов и спецсредств в штате Сан-Андреас” и частью 10 статьи 1 главы III (3) Закона “Об особых режимах и протоколах защиты в штате Сан-Андреас” отсутствует. Указанные нормы согласуются между собой.
5. Сотрудники государственных силовых структур вправе носить служебное оружие вне зависимости от нахождения при исполнении служебных обязанностей как в обычных условиях, так и в период действия военного положения.
<...>
ЗАЯВИТЕЛЬ (( Leshka Hoffman, н.п. 339446 )) указывает, что в обороте присутствует огнестрельное оружие с маркировкой “MW”, связанное с деятельностью частной военной компании Merryweather Security Consulting. Серийный номер на указанном оружии не сбит и при этом не отнесен Законом “О регулировании оборота оружия, боеприпасов и спецсредств в штате Сан-Андреас” (далее – Закон) к какой-либо категории. ЗАЯВИТЕЛЬ просит разъяснить, к какой категории оружия относится указанное оружие и допустимо ли его ношение и использование различными категориями лиц.
Верховный суд штата Сан-Андреас разъясняет следующее.
Статья 5 главы II (2) Закона устанавливает исчерпывающую классификацию оружия по его доступности к обороту, согласно которой оружие подразделяется на две категории:
а) служебное оружие – оружие, предназначенное для использования сотрудниками государственных структур и имеющее перед серийным номером префикс MAY / LSPD / LSSD / ARMY / PRIS / FIB;
б) гражданское оружие – оружие, предназначенное для использования гражданами в целях самообороны, для занятий спортом и охоты, а также в культурных и образовательных целях и имеющее перед серийным номером префикс AM или F.
Иных категорий оружия по признаку доступности к обороту Закон не предусматривает. Оружие с маркировкой “MW” не содержит ни одного из префиксов, отнесенных статьей 5 главы II (2) Закона к служебному оружию (MAY / LSPD / LSSD / ARMY / PRIS / FIB), равно как не содержит префиксов, отнесенных к гражданскому оружию (AM или F). При этом указанное оружие не относится и к категории оружия со сбитыми (нечитаемыми) серийными номерами, поскольку он фактически не сбит и имеет заводскую маркировку.
Таким образом, оружие с маркировкой “MW” не отнесено Законом ни к одной из категорий оружия, разрешенного к обороту на территории штата Сан-Андреас.
Верховный суд штата Сан-Андреас обращает внимание, что оборот оружия в штате Сан-Андреас построен на разрешительном принципе. Указанный принцип означает, что хранение, ношение и использование оружия допускаются только в отношении того оружия, которое прямо отнесено Законом к разрешенным категориям, и при соблюдении установленных Законом условий (наличие соответствующей лицензии(й), медицинской справки).
Из разрешительного характера оборота оружия следует, что отсутствие прямого отнесения определенного вида оружия к разрешенной категории означает невозможность его законного оборота. Иными словами, в сфере оборота оружия не подлежит применению предположение о том, что разрешено все, что прямо не запрещено. Напротив, законным является оборот лишь того оружия, которое прямо разрешено Законом.
Поскольку оружие с маркировкой “MW” не отнесено Законом ни к гражданскому, ни к служебному оружию, законные основания для его хранения, ношения и использования отсутствуют.
Лицензия на право владения, хранения, ношения и использования гражданского оружия, предусмотренная главой IX (9) Закона, предоставляет право на владение, хранение, ношение и использование исключительно гражданского оружия (имеющего префикс AM или F). Оружие с маркировкой “MW” гражданским оружием не является, в связи с чем лицензия на гражданское оружие не предоставляет права на его оборот.
Лицензия коллекционера, которая согласно пункту “Г” статьи 30 главы X (10) Закона предоставляет право на хранение/ношение/продажу/приобретение/использование оружия со сбитыми номерами калибра 7.62mm/11.43mm/.50mm, также не предоставляет права на оборот оружия с маркировкой “MW”, так как серийный номер на таком оружии не является сбитым.
Статья 3 главы I (1) Закона содержит исчерпывающий перечень государственных силовых структур штата Сан-Андреас: FIB, USMS, USSS, SANG, LSPD, LSSD, SASPA. Частная военная компания Merryweather Security Consulting в указанный перечень не входит и не является государственной силовой структурой.
Право на хранение и ношение служебного оружия согласно части 1 статьи 13 главы IV (4) Закона предоставляется исключительно сотрудникам государственных силовых структур. Поскольку Merryweather Security Consulting не относится к таковым, ее сотрудники не обладают правом на хранение, ношение и использование служебного оружия. Оружие с маркировкой “MW” при этом не является и гражданским оружием. Следовательно, законные основания для оборота оружия “MW” сотрудниками указанной компании отсутствуют.
Служебное оружие сотрудников государственных силовых структур имеет префиксы, установленные статьей 5 главы II (2) Закона (MAY / LSPD / LSSD / ARMY / PRIS / FIB). Оружие с маркировкой “MW” к служебному оружию государственных силовых структур не относится. Соответственно сотрудники государственных силовых структур не вправе хранить, носить и использовать такое оружие в качестве служебного.
ЗАЯВИТЕЛЬ ставит вопрос о том, не противоречит ли отсутствие в Законе прямого упоминания оружия с маркировкой “MW” принципу правовой определенности, и может ли гражданин быть привлечен к ответственности за его ношение.
Верховный суд штата Сан-Андреас разъясняет, что в силу разрешительного характера оборота оружия ответственность лица наступает не за сам факт наличия определенной маркировки оружия, а за нарушение установленного порядка оборота оружия – то есть за хранение, ношение или использование оружия, не отнесенного Законом к категориям, оборот которых разрешен.
Лицо, осуществляющее оборот оружия, обязано удостовериться в том, что соответствующее оружие относится к разрешенной категории и что соблюдены установленные Законом условия. Оборот оружия, не отнесенного к разрешенным категориям, является нарушением Закона независимо от конкретного вида маркировки.
Вместе с тем Верховный суд штата Сан-Андреас считает необходимым обратить внимание на тот факт, что оружие с маркировкой “MW” получает все большее распространение в обороте на территории штата Сан-Андреас. По результатам проведенных баллистических экспертиз указанное оружие по своим конструктивным и техническим характеристикам фактически полностью соответствует образцам гражданского/служебного оружия.
С учетом указанных обстоятельств, а также принимая во внимание разрешительный характер оборота оружия, Верховный суд штата Сан-Андреас полагает целесообразным урегулирование правового статуса оружия с маркировкой “MW” на законодательном уровне. Включение указанного оружия в одну из категорий, предусмотренных Законом, либо установление для него отдельного правового режима обеспечило бы возможность его законного оборота и единообразный подход в правоприменительной практике.
В связи с изложенным Верховный суд штата Сан-Андреас рекомендует Конгрессу штата Сан-Андреас рассмотреть вопрос о законодательном регулировании оборота оружия с маркировкой “MW”.
Верховный суд штата Сан-Андреас также дополнительно отвечает на вопросы ЗАЯВИТЕЛЯ:
Вопрос:Является ли ношение и использование оружия с маркировкой “MW” разрешенным для гражданских лиц, сотрудников ЧВК Merryweather и сотрудников государственных силовых структур?
Ответ:Нет. Оружие с маркировкой “MW” не отнесено Законом ни к гражданскому, ни к служебному оружию, а также серийный номер такого оружия не является сбитым. В силу разрешительного характера оборота оружия законные основания для его хранения, ношения и использования отсутствуют у всех перечисленных категорий лиц – гражданских лиц, сотрудников частной военной компании Merryweather Security Consulting и сотрудников государственных силовых структур.
Вопрос:Может ли гражданин быть привлечен к ответственности за ношение оружия с маркировкой “MW”?
Ответ:Да. Поскольку оборот оружия “MW” не отнесен Законом к разрешенному, его хранение, ношение или использование образует нарушение установленного порядка оборота оружия. Ответственность наступает за совершение преступления, предусмотренного статьей 12.8 Уголовно-административного кодекса штата Сан-Андреас.
1. Оружие с маркировкой “MW” не отнесено Законом “О регулировании оборота оружия, боеприпасов и спецсредств в штате Сан-Андреас” ни к гражданскому, ни к служебному оружию и не относится к оружию со сбитыми серийными номерами.
2. Оборот оружия в штате Сан-Андреас носит разрешительный характер, в силу чего законным является оборот только того оружия, которое прямо отнесено Законом “О регулировании оборота оружия, боеприпасов и спецсредств в штате Сан-Андреас” к разрешенным категориям. Отсутствие отнесения оружия к разрешенной категории означает невозможность его законного оборота.
3. Хранение, ношение и использование оружия с маркировкой “MW” не имеет законных оснований и не допускается для гражданских лиц, сотрудников частной военной компании Merryweather Security Consulting и сотрудников государственных силовых структур.
4. Oтветственность за оборот оружия с маркировкой “MW” наступает за нарушение установленного разрешительного порядка оборота оружия и образует состав преступления, предусмотренный статьей 12.8 Уголовно-административного кодекса штата Сан-Андреас.
<...>
03.03.2026 года гражданин Frenk Ravemore обратился в Верховный суд штата Сан-Андреас с целью получения официального толкования статьи 17.4.1 Уголовно-административного кодекса штата Сан-Андреас (далее – УАК). Заявитель указал, что в правоприменительной практике штата наблюдается отсутствие единообразия при применении указанной статьи. Возникают спорные ситуации при квалификации действий граждан и должностных лиц, в частности ставил перед Верховным судом следующие вопросы:
– При каких обстоятельствах и условиях правомочные лица имеют право инкриминировать статью 17.4.1 УАК?
– Каков исчерпывающий перечень признаков, позволяющих отличить «допустимое изменение жетона» (согласно примечанию к ст. 17.4.1) от преступного деяния?
– Является ли использование сувенирной продукции или элементов одежды, схожих с формой государственных структур, основанием для применения данной статьи?
17.04.2026 года гражданин Michael DeSanta обратился в Верховный суд штата Сан-Андреас с целью разъяснить правила формирования инициалов и аббревиатур для фамилий с частицами (например, De, Von, Le), чтобы устранить правовой вакуум. В его случае на служебном жетоне указаны инициалы M.S., что вызвало спор при задержании. Он утверждает, что опущение частицы (de) при создании инициалов соответствует международным лингвистическим стандартам и деловым стандартам, вследствие чего просил суд:
– Дать официальное толкование норм права касательно формирования инициалов на служебных жетонах, бейджах и нашивках для лиц с составными фамилиями, включающими предлоги и ономастические частицы (De, Von, Van, Le, La, Da и др.).
– Признать формат инициалов «M.S.» юридически корректным, допустимым и исчерпывающим идентификатором для сотрудника с именем Michael de Santa.
– Установить прецедент, согласно которому опущение предлогов/частиц при формировании инициалов на элементах служебной формы государственных служащих Штата Сан-Андреас не является подделкой или использованием незарегистрированного, несуществующего либо принадлежащего постороннему лицу удостоверения, нашивки, жетона или иного официального документа согласно 17.4/17.4.1 УАК, а является следованием общепринятым лингвистическим и деловым стандартам.
Верховный суд штата Сан-Андреас объединил обращения граждан Frenk Ravemore и Michael DeSanta в одно производство для процессуальной экономии. В рамках объединенного дела будут рассмотрены вопросы:
– единообразного применения статей 17.4/17.4.1 УАК;
– разграничения «допустимого изменения жетона» и преступного деяния;
– ответственности за использование сувенирной продукции и элементов одежды, схожих с формой госструктур;
– официальное толкование правил формирования инициалов и аббревиатур для лиц с фамилиями, содержащими частицы (De, Von, Le и др.), и установление юридически корректного формата.
Для целей настоящего толкования:
17.4[У]**(ФЕДЕРАЛЬНЫЙ) Подделка удостоверения, нашивки, жетона или иного официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, в целях его использования либо сбыт такого документа и(или) лицензии - 3 года лишения свободы - 3 года лишения свободы либо штраф до 30.000$.
17.4.1[У]*(ФЕДЕРАЛЬНЫЙ) Использование незарегистрированного, несуществующего либо принадлежащего постороннему лицу удостоверения, нашивки, жетона или иного официального документа.
Примечание: Не является правонарушением добавление или исключение отдельных символов либо указания должности при оформлении жетона. При этом отклонения от установленной формы жетона не должны затрагивать его основные элементы и порядок их расположения, предусмотренные Процессуальным кодексом. Измененный жетон должен обеспечивать возможность однозначной идентификации личности сотрудника. - 3 года лишения свободы либо штраф до 30.000$.
Верховный суд штата Сан-Андреас установил, что требования к содержанию жетона уже установлены пунктом “б” статьи 2 главы II (2) Процессуального кодекса штата Сан-Андреас, которым предусмотрены три формата в зависимости от служебного положения сотрудника:
- Сотрудниками отделов/подразделений государственных силовых структур
Пример: [LSPD | PAI | №174289 | J.S], где:
LSPD - наименование государственной силовой структуры, в которой трудоустроен гражданин;
PAI - отдел/подразделение государственной силовой структуры, в котором состоит сотрудник;
№174289 - номер паспорта сотрудника государственной силовой структуры;
J.S - первая буква имени и фамилии сотрудника государственной силовой структуры.
- Сотрудникам отделов/подразделений государственных силовых структур, чьи персональные данные составляют государственную тайну и отнесены к уровню секретности “Secret”
Пример: [SANG | DL | №001], где:
SANG - наименование государственной силовой структуры, в которой трудоустроен гражданин;
DL - отдел/подразделение государственной силовой структуры, в котором состоит сотрудник;
№001 - порядковый номер нашивки/бейдж/жетона (устанавливается индивидуально).
- Сотрудникам государственных силовых, не состоящих в отделах/подразделениях
Пример: [FIB | Director | №174289 | M.M], где:
FIB - наименование государственной силовой структуры, в которой трудоустроен гражданин;
Director - должность сотрудника государственной силовой структуры;
№174289 - номер паспорта сотрудника государственной силовой структуры;
M.M - первая буква имени и фамилии сотрудника государственной силовой структуры.
Жетон или нашивка должны сохранять следующие основные элементы:
– наименование государственной силовой структуры;
– отдел/подразделение либо должность (в зависимости от служебного положения сотрудника);
– номер паспорта сотрудника либо порядковый номер (для сотрудников с засекреченными данными);
– инициалы сотрудника, состоящие из первой буквы имени и первой буквы фамилии (когда это применимо).
В соответствии с примечанием к статье 17.4.1 УАК, не образует состава правонарушения добавление или исключение отдельных символов при оформлении жетона.
К таким допустимым отклонениям относятся:
– добавление пробела после знака номера;
– добавление пробела между буквами инициалов;
– добавление точки после второй буквы инициалов;
– иные подобные отклонения, не затрагивающие основные элементы жетона и порядок их расположения.
верный вариант:
[LSPD | PAI | №174289 | J.S],
допустимый вариант:
[LSPD | PAI | №174289 | J.S],
[LSPD| PAI | №174289 | J.S],
[LSPD | PAI | №174 289 | J.S] и тд.
Ономастические частицы такие как De, Von, Van, Le, La, Da и аналогичные – исторически происходят из предлогов и артиклей романских и германских языков и переводятся как “из”, “от”, “с”. В лингвистической традиции указанные частицы не считаются самостоятельной частью фамилии и не несут самостоятельного лексического значения, ввиду чего в международной практике делопроизводства принято при формировании инициалов и алфавитной сортировке указанные частицы опускать.
Верховный суд штата Сан-Андреас отмечает, что в штате Сан-Андреас по техническим причинам фамилии с ономастическими частицами оформляются в документах слитно (например, “DeSanta” вместо “De Santa”), что затрудняет визуальную идентификацию частицы. (( функциональные ограничения игры ))
В целях обеспечения единого правового подхода Верховный суд штата Сан-Андреас признает юридически и лингвистически корректными оба варианта формирования инициалов для лиц с фамилиями, содержащими ономастические частицы:
– с учетом частицы (например, для Michael DeSanta — M.D);
– без учета частицы (например, для Michael DeSanta — M.S).
Отсутствие ономастической частицы в инициалах сотрудника не образует состава правонарушения по статье 17.4.1 УАК и не является искажением фамилии. Сотруднику, чья фамилия содержит ономастическую частицу, надлежит при необходимости разъяснить правомерность используемого варианта инициалов проверяющему его лицу.
Верховный суд штата Сан-Андреас обращает внимание, что формулировка “установленная форма для нашивок, жетонов и служебных бейджей”, содержащаяся в “б” статьи 2 главы II (2) Процессуального кодекса штата Сан-Андреас, носит императивный характер. Указание законодателя на “установленную форму” означает, что предусмотренный формат является единственно допустимым и обязательным для применения всеми сотрудниками государственных силовых структур.
Из этого следует, что оформление нашивок, жетонов и служебных бейджей должно осуществляться:
1) с использованием установленных сокращенных наименований государственных силовых структур и наименований отделов (подразделений);
2) в строгом соответствии с порядком расположения элементов, предусмотренным Процессуальным кодексом штата Сан-Андреас;
3) исключительно с использованием латиницы.
Отступление от установленной формы, в том числе использование полных наименований вместо установленных сокращений, нарушение порядка расположения элементов либо использование иного алфавита, не допускается.
Таким образом сотрудники государственных силовых структур ОБЯЗАНЫ использовать в жетонах и нашивках следующие установленные аббревиатуры названия гос структуры:
– Los Santos Police Department – LSPD;
– Los Santos Sheriff Department – LSSD;
– San Andreas National Guard – SANG;
– San Andreas State Prison Authority – SASPA;
– Federal Investigation Bureau – FIB;
– United States Secret Service – USSS;
Верховный суд штата Сан-Андреас отдельно отмечает, что в указанном списке отсутствует United States Marshals Service. Исходя из аналогии права Верховный суд штата Сан-Андреас устанавливает следующую аббревиатуру: USMS.
Примечание: для сотрудников United States Marshals Service в формате жетона аббревиатура USMS используется в позиции, отведенной для отдела/подразделения. Названием структуры указывается FIB. (( [FIB | USMS | №00001 | A.H.] ))
По аналогии сотрудники государственных силовых структур ОБЯЗАНЫ использовать в жетонах и нашивках аббревиатуры отдела/подразделения, если таковы имеются.
Использование указанных аббревиатур является ОБЯЗАТЕЛЬНЫМ во всех случаях оформления жетона или нашивки.
Верховный суд штата Сан-Андреас также разъясняет, что жетон сотрудника ВСЕГДА должен обеспечивать однозначную идентификацию его носителя. Указанное требование является базовым критерием оценки соответствия жетона установленным требованиям. Жетон, отвечающий формальным требованиям, но не обеспечивающий однозначной идентификации сотрудника (например, при намеренном искажении инициалов или числовых данных), не может быть признан соответствующим закону.
Верховный суд штата Сан-Андреас разъясняет виды нарушений формы жетона и их квалификации.
Верховный суд штата Сан-Андреас разграничивает два вида нарушений формы жетона:
Заполнение всех элементов жетона является прямой и неотъемлемой обязанностью самого сотрудника.
Указание в жетоне данных, не соответствующих действительности, образует состав правонарушения, предусмотренного статьей 17.4.1 УАК, поскольку сотрудник в силу своего служебного положения обязан знать и поддерживать актуальность указанных сведений.
сотрудник самостоятельно по собственному желанию указывает другое название государственной структуры (LSPD вместо FIB), номер паспорта или порядковый номер, инициалы или наименование отдела (при условии, что его никто никуда не переводил без его ведома)
Б) Несоответствие данных по независящим от сотрудника причинам.
Исходя из существующей судебной практики, а также вследствие отсутствия прямой обязанности работодателя об уведомлении сотрудника о переводе в иной отдел, Верховный суд подчеркивает, что элемент жетона, касающийся отдела или подразделения, в котором состоит сотрудник, в отдельных случаях может оказаться не соответствующим действительности по причинам, не зависящим от самого сотрудника.
К таким случаям относятся:
– перевод сотрудника из одного отдела в другой без уведомления самого сотрудника;
– иные кадровые изменения, о которых сотрудник не был проинформирован.
В подобных случаях вина сотрудника в наличии несоответствия в жетоне отсутствует, и состав правонарушения, предусмотренного статьей 17.4.1 УАК, не образуется.
Верховный суд штата Сан-Андреас разъясняет порядок действий при задержании сотрудника с несоответствующим жетоном в части указания отдела.
При наличии у правомочного лица обоснованного подозрения о несоответствии данных в жетоне сотрудника, в части указания отдела, такое лицо ОБЯЗАНО вызвать руководство соответствующей государственной силовой структуры на место задержания.
Целью вызова руководства является установление причины несоответствия: имело ли место умышленное внесение изменений сотрудником самостоятельно либо несоответствие возникло по независящим от него причинам.
В случае неявки руководства на задержание, сотрудник не вправе привлекать такое лицо к ответственности, так как вина по сути не установлена. Задержанный подлежит освобождению, а инициатор задержания обязан передать все имеющиеся материалы в Прокуратуру штата Сан-Андреас.
В случае, если по результатам прибытия руководства подтверждается, что несоответствие данных в жетоне возникло по независящим от сотрудника причинам (например, по причине перевода без уведомления):
А) сотрудник несет ответственность по статье 15.6.1 УАК за неосведомленность о фактическом служебном положении и несвоевременное приведение жетона в соответствие с действительностью;
Б) руководство государственной силовой структуры обязано на месте проконтролировать внесение сотрудником правок в жетон;
В) сотрудник, осуществлявший задержание, не несет ответственности за сам факт задержания, поскольку у него имелось обоснованное подозрение о совершении преступления, предусмотренного статьей 17.4.1 УАК, однако вина задержанного по указанной статье не подтвердилась. Указанный исход соответствует пункту “А” статьи 5 главы II (2) Процессуального кодекса штата Сан-Андреас.
В таком случае повторное появление жетона с неверно указанным отделом у сотрудника после внесения правок не допускается. Такое деяние должно квалифицироваться как совершение преступления, предусмотренного статьей 17.4.1 УАК.
Верховный суд штата Сан-Андреас отдельно обращает внимание на случаи, когда жетон государственного типа обнаруживается у лица, не состоящего на действующей службе в государственной силовой структуре.
Процедура увольнения сотрудника из государственной силовой структуры в обязательном порядке включает автоматическое изъятие у увольняемого сотрудника как служебного удостоверения, так и жетона. Указанная процедура является императивной и осуществляется во всех случаях прекращения трудовых правоотношений между сотрудником и государственной силовой структурой. (( Такая процедура установлена и одобрена администрацией ))
Из изложенного следует, что у лица, не состоящего на действующей службе, законно находящийся жетон государственного типа находится не может. Отсутствие у лица действующего служебного удостоверения, подтверждающего его принадлежность к государственной силовой структуре, является достаточным основанием для констатации поддельного характера предъявленного им жетона.
Любые объяснения такого лица о том, что жетон ранее был выдан ему законно, а при увольнении не был изъят руководством, являются юридически несостоятельными и не могут служить основанием для освобождения от ответственности.
Использование жетона государственного типа лицом, не являющимся действующим сотрудником государственной силовой структуры, образует состав преступления, предусмотренного статьей 17.4 УАК.
1. Требования к содержанию жетона (нашивки) сотрудника государственной силовой структуры установлены пунктом “б” статьи 2 главы II (2) Процессуального кодекса штата Сан-Андреас и включают следующие основные элементы: наименование государственной силовой структуры, отдел/подразделение либо должность, номер паспорта либо порядковый номер, инициалы сотрудника (когда это применимо), расположенные в установленном порядке.
2. Формулировка “установленная форма для нашивок, жетонов и служебных бейджей”, содержащаяся в пункте “б” статьи 2 главы II (2) Процессуального кодекса штата Сан-Андреас, носит императивный характер. Предусмотренный формат является единственно допустимым и обязательным для применения всеми сотрудниками государственных силовых структур.
3. Оформление нашивок, жетонов и служебных бейджей должно осуществляться с использованием установленных сокращенных наименований государственных силовых структур и наименований отделов (подразделений), в строгом соответствии с порядком расположения элементов и исключительно с использованием латиницы. Использование полных наименований вместо установленных сокращений, нарушение порядка расположения элементов либо использование иного алфавита не допускается.
4. Не образует состава правонарушения, предусмотренного статьей 17.4.1 Уголовно-административного кодекса штата Сан-Андреас, добавление или исключение отдельных символов при оформлении жетона при условии сохранения основных элементов жетона, порядка их расположения и возможности однозначной идентификации сотрудника.
5. При формировании инициалов сотрудников, чьи фамилии содержат ономастические частицы (De, Von, Van, Le, La, Da и аналогичные), допустимыми являются оба варианта – с учетом ономастической частицы и без ее учета. Отсутствие ономастической частицы в инициалах сотрудника не образует состава правонарушения по статье 17.4.1 Уголовно-административного кодекса штата Сан-Андреас.
6. Жетон сотрудника во всех случаях должен обеспечивать однозначную идентификацию его носителя. Жетон, не обеспечивающий однозначной идентификации сотрудника, в том числе при намеренном искажении инициалов или числовых данных, не может быть признан соответствующим закону.
7. Нарушения формы жетона разграничиваются на два вида: умышленные изменения, внесенные сотрудником самостоятельно, и несоответствие данных по причинам, не зависящим от сотрудника. Указание в жетоне не соответствующих действительности данных, внесенных сотрудником самостоятельно, образует состав правонарушения, предусмотренного статьей 17.4.1 Уголовно-административного кодекса штата Сан-Андреас.
8. Разъяснить, что несоответствие в жетоне данных об отделе или подразделении, возникшее по независящим от сотрудника причинам (в том числе вследствие перевода без уведомления сотрудника), не образует состава правонарушения, предусмотренного статьей 17.4.1 Уголовно-административного кодекса штата Сан-Андреас.
9. При наличии у правомочного лица обоснованного подозрения о несоответствии данных в жетоне сотрудника в части указания отдела на место задержания вызывается руководство соответствующей государственной силовой структуры для установления причины несоответствия. При подтверждении возникновения несоответствия по независящим от сотрудника причинам:
а) сотрудник несет ответственность по статье 15.6.1 Уголовно-административного кодекса штата Сан-Андреас за несвоевременное приведение жетона в соответствие с действительностью;
б) руководство государственной силовой структуры обязано на месте проконтролировать внесение сотрудником правок в жетон;
в) сотрудник, осуществлявший задержание, не несет ответственности за сам факт задержания в соответствии с пунктом «А» статьи 5 главы II (2) Процессуального кодекса штата Сан-Андреас.
10. Повторное появление у сотрудника жетона с неверно указанным отделом после приведения жетона в соответствие не допускается. Использование такого жетона образует состав преступления, предусмотренного статьей 17.4.1 Уголовно-административного кодекса штата Сан-Андреас.
11. Использование жетона государственного типа лицом, не являющимся действующим сотрудником государственной силовой структуры, образует состав преступления, предусмотренного статьей 17.4 УАК. Ссылки такого лица на не изъятие жетона при увольнении не могут служить основанием для освобождения от ответственности.
<...>
1. 31 мая 2026 года в 18:54 по местному времени в канцелярию Верховного суда штата Сан-Андреас поступило обращение от гражданина Rostislav Goodmann, в котором заявитель просит дать официальное толкование положений статьи 2.10.2 Закона "О Федеральной тюрьме”.
2. Согласно статье 1.1 Закона “О Федеральной тюрьме” San Andreas State Prison Authority (SASPA) является государственной силовой пенитенциарной структурой, осуществляющей контроль и надзор в сфере исполнения уголовных наказаний в отношении задержанных, осужденных, заключенных, подозреваемых и обвиняемых.
3. Статья 2.1 того же Закона устанавливает, что сотрудники SASPA реализуют функции охраны правопорядка на территории SASPA, а также безопасности лиц, находящихся на ее территории.
4. Согласно главе 7 статье 4 Закона “О закрытых и охраняемых территориях”, SASPA является режимным объектом, территория и окрестности которого являются местом государственной охраны, где действует особый контрольно-пропускной режим.
5. Статья 2.10.2 Закона “О Федеральной тюрьме” прямо предоставляет сотрудникам SASPA право на обыск адвокатов перед приватной беседой с задержанным или заключенным. Указанная норма является специальной по отношению к общим процессуальным гарантиям и подлежит применению на территории SASPA как режимного объекта в целях обеспечения его безопасности.
6. Обыск адвоката в порядке статьи 2.10.2 Закона “О Федеральной тюрьме” может быть направлен исключительно на предотвращение проноса на режимный объект запрещенных предметов: нелегальных предметов или веществ, специальных средств, огнестрельного или холодного оружия, боеприпасов и тд. Указанный обыск не может быть направлен на ознакомление с содержанием защиты или иным образом нарушать конфиденциальность общения адвоката с доверителем.
7. Статья 2.10.2 Закона “О Федеральной тюрьме” сама устанавливает последствие отказа адвоката от обыска и прямо предусматривает границы ответственности: в случае отказа от прохождения обыска, ответственность за правонарушения, совершенные задержанным/заключенным с момента начала приватной беседы с использованием нелегальных предметов или веществ, спецсредств, огнестрельного или холодного оружия будет нести адвокат в порядке, установленном законодательством.
8. Законодатель предусмотрел специальное и исчерпывающее последствие отказа адвоката от обыска - перенос на адвоката ответственности за правонарушения, совершенные с использованием пронесенных запрещенных предметов и/или веществ. Указанное последствие является самостоятельной правовой конструкцией, прямо установленной законом.
9. Поскольку последствие отказа прямо определено, отказ адвоката от обыска не может дополнительно квалифицироваться по статье 17.6 УАК. Закон не рассматривает отказ адвоката от обыска как неповиновение законному требованию. Наоборот, закон предоставляет адвокату возможность отказаться от обыска, возлагая на него в этом случае повышенную ответственность за возможные последствия. То есть закон предоставляет адвокату законный выбор, который не может квалифицироваться как правонарушение.
10. Согласно части 1 статьи 1 главы 2 Закона “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в штате Сан-Андреас”, адвокат вправе беспрепятственно встречаться со своим доверителем наедине, в условиях, обеспечивающих конфиденциальность, в том числе в период его содержания под стражей, без ограничения числа свиданий.
11. Именно это право отражено между статьями 2.10.1 и 2.10.2 Закона “О Федеральной тюрьме”. Статья 2.10.1, регулирующая обыск обычных граждан, прибывших на свидание, прямо предусматривает, что при отказе от прохождения обыска гражданин до свидания с заключенным не допускается. Статья 2.10.2, регулирующая обыск адвокатов, такого последствия не содержит, она устанавливает перенос ответственности.
12. Указанное различие является сознательным решением законодателя. Такое регулирование обеспечивает баланс между безопасностью режимного объекта и конституционным правом гражданина на квалифицированную юридическую помощь: доступ адвоката к доверителю не может быть заблокирован, однако адвокат принимает на себя ответственность за добросовестность при отказе от обыска.
13. Законное проведение обыска адвоката в порядке статьи 2.10.2 Закона “О Федеральной тюрьме” не образует составов, предусмотренных статьями 16.1.1 и 16.18 УАК, поскольку осуществляется в рамках прямого предписания закона и направлено на обеспечение безопасности режимного объекта.
14. При этом Председатель Верховного суда штата Сан-Андреас подчеркивает, что законным является лишь обыск, проводимый с соблюдением его целей и пределов: для предотвращения проноса запрещенных предметов.
15. В случае, если под видом обыска сотрудник SASPA совершает действия, выходящие за пределы указанной цели, например, знакомится с содержанием документов защиты, искусственно затягивает обыск с целью срыва или сокращения встречи, совершает действия, унижающие достоинство адвоката, либо иным образом препятствует осуществлению адвокатом его законной профессиональной деятельности, то такие действия выходят за рамки статьи 2.10.2 Закона “О Федеральной тюрьме” и могут образовывать состав правонарушения, предусмотренного статьей 16.1.1 УАК, а также иными статьями действующего законодательства.
1. Требование сотрудника SASPA к адвокату пройти личный обыск перед приватной беседой с задержанным или заключенным является законным на основании статьи 2.10.2 Закона “О Федеральной тюрьме” и направлено на предотвращение проноса на режимный объект запрещенных предметов и/или веществ.
2. Отказ адвоката от прохождения обыска не образует состава правонарушения, предусмотренного статьей 17.6 УАК. Последствие отказа установлено статьей 2.10.2 Закона “О Федеральной тюрьме” и заключается в переносе на адвоката ответственности за правонарушения, совершенные задержанным или заключенным с использованием пронесенных запрещенных предметов и/или веществ.
3. Отказ адвоката от обыска не является основанием для отказа адвокату в доступе к доверителю. Право адвоката беспрепятственно встречаться с доверителем в условиях конфиденциальности гарантировано частью 1 статьи 1 главы 2 Закона “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в штате Сан-Андреас”, а статья 2.10.2 Закона “О Федеральной тюрьме” не предусматривает недопуска адвоката.
4. Законное проведение обыска адвоката в порядке статьи 2.10.2 Закона “О Федеральной тюрьме” не образует составов, предусмотренных статьями 16.1.1 и 16.18 УАК.
5. Действия сотрудника SASPA, выходящие за пределы цели обыска, например, ознакомление с содержанием документов защиты, искусственное затягивание обыска с целью срыва или сокращения встречи, унижение достоинства адвоката либо иное воспрепятствование его законной профессиональной деятельности, могут образовывать состав правонарушения, предусмотренного статьей 16.1.1 УАК, а также иными статьями действующего законодательства.
ЗАЯВИТЕЛЬ указывает на то, что статья 2.11 главы II Закона "О Федеральной тюрьме" предусматривает: "Сотрудники государственных структур, представители исполнительной и судебной власти при проходе/проезде через КПП SASPA обязаны идентифицировать себя сотрудникам SASPA путем предоставления индивидуальных средств идентификации (нашивки, бейджи, жетоны или удостоверение). Отсутствие идентификации лишает лицо права пересекать КПП SASPA и находиться на внутренней территории SASPA”. Первая часть оспариваемого положения предусматривает обязанность сотрудников государственных структур идентифицировать себя перед сотрудниками SASPA по прибытию на КПП Федеральной тюрьмы в случае нахождения последних на посту. Вторая часть в свою очередь лишает право пересекать КПП в отсутствии идентификации. Текущая правоприменительная практика, включая судебную, заключается в том, что сотрудник SASPA вне зависимости от наличия требований об обосновании законности нахождения, самого факта законности нахождения, а также обстоятельств исполнения служебных обязанностей (умышленное открытие ворот неидентифицированным лицам, сотрудниками SASPA) задерживает лиц, пересекающих КПП по подозрению в 12.7.2 УАК СА.
В связи с этим, заявитель обратился в Верховный суд с следующими просьбами:
1) Разъяснить является ли правомерным применение ответственности согласно статье 12.7.2 УАК или любой другой к лицу пересекающему территорию SASPA без идентификации.
2) Разъяснить обязан ли сотрудник SASPA следовать положению примечания №1 к статье 6 главы I Закона "О Закрытых и охраняемых территориях" в вышеуказанном случае.
3) Разъяснить обязан ли сотрудник SASPA идентифицировать себя перед лицами осуществляющими проезд через КПП.
4) Дать толкование формулировке "лишает право пересекать"
5) Разъяснить являются ли правомерными действия сотрудников SASPA по пропуску не идентифицированного лица на территорию Федеральной тюрьмы с последующим задержанием.
6) Разъяснить несет ли не идентифицированный сотрудник, ответственность в соответствии с УАК, в случае если сотрудник SASPA пропустил на территорию SASPA без идентификации.
Верховный суд штата Сан-Андреас разъясняет следующее.
Предметом данного обращения является вопрос о применении статьи 2.11 Закона “О Федеральной тюрьме” и соотношении данной нормы с положениями Закона “О Закрытых и охраняемых территориях” (далее - Закон о ЗОТ), касательно допустимости сложившейся практики, при которой отсутствие идентификации при проходе или проезде через Контрольно-пропускной пункт Федеральной тюрьмы рассматривается как достаточное основание для задержания лица по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьей 12.7.2 Уголовно-административного кодекса (далее - УАК).
В рамках настоящего обращения Верховный суд, считает необходимым рассмотреть статьи 12.7 и 12.7.2 Уголовно административного кодекса, по их составу и правоприменению относительно задержанных лиц на закрытой и охраняемой территории режимного объекта Федеральной тюрьмы Болингброук.
Спойлер: 12.7[А] и 12.7.2[У] Уголовно-административного кодекса.
Верховный суд штата Сан-Андреас на практике неоднократно отмечал отсутствие у правоприменителей полного понимания указанных норм. Так, например, при пересечении КПП Федеральной тюрьмы без надлежащей идентификации, на практике виновное лицо часто привлекали к административной ответственности за совершение проступка, предусмотренного статьей 12.7 УАК. Мотивировались в таких случаях заключающим положением диспозиции статьи 12.7 УАК, а именно фразой “если эти действия не содержат состав уголовно наказуемого деяния”. Причинно-следственную связь при этом выстраивали примерно следующим образом: человек проникает на “желтую” зону Федеральной тюрьмы Болингброук (закрытая территория) → единственным действием, которое по сути образовывает состав правонарушения становится именно отсутствие идентификации сотруднику SASPA на КПП → в дальнейшем эта совокупность толковалась как проникновение на закрытую территорию без содержания состава уголовно наказуемого деяния.
Такое заблуждение является прямым следствием недоработки статей 12.7 и 12.7.2 УАК Конгрессом штата Сан-Андреас после реформы Закона “О закрытых и охраняемых территориях”, так как ранее в штате Сан-Андреас за нахождение на закрытой территории была предусмотрена как административная, так и уголовная ответственность (две разных статьи). И единственным различающим фактором была как раз-таки указанная часть диспозиции статьи 12.7 УАК. Со временем Конгресс штата Сан-Андреас перевел ответственность за нахождение на закрытой территории исключительно в разряд административных проступков, полностью убрав статью, которая предусматривала уголовную ответственность за нахождение на закрытой территории. При этом диспозицию статьи 12.7 УАК не отредактировали, оставили некий рудимент в виде указанной части диспозиции.
На основании изложенного Верховный суд штата Сан-Андреас разъясняет, что часть “если эти действия не содержат состав уголовно наказуемого деяния” в действующей диспозиции статьи 12.7 УАК не имеет никакого отношения к действующей правоприменительной практике и является рудиментом утратившего силу законодательства.
Иным заблуждением, которое Верховный суд штата Сан-Андреас не раз отмечал в судебной практике, является привязка нарушения режимов к правовым последствиям. Иначе говоря сотрудники на практике нередко понижали ответственность лица с уголовной по статье 12.7.2 УАК до административной по статье 12.7 УАК в силу отсутствия правовых последствий.
Верховный суд штата Сан-Андреас разъясняет, что состав правонарушения по статьям 12.7 и 12.7.2 УАК является формальным, а не материальным, поскольку законодатель связывает окончание правонарушения с совершением запрещенного действия (незаконное проникновение либо нарушение режима), а не с наступлением каких-либо последствий. Из этого действительно следует, что: не требуется причинение ущерба; не требуется создание угрозы; не требуется наступление каких-либо иных последствий. Самого факта нарушения режима достаточно для окончания состава. Наступление либо отсутствие последствий может учитываться судом или уполномоченным должностным лицом при выборе наказания, однако само по себе не влияет на наличие либо отсутствие состава правонарушения. Вместе с тем отсутствие вредных последствий не исключает возможности признания деяния малозначительным в случаях, предусмотренных статьей 1.7 УАК, однако само по себе не является достаточным основанием для применения указанной нормы.
Для правильного и полного толкования разницы в применении статей 12.7 и 12.7.2 УАК к территории Федеральной тюрьмы Болингброук Суд считает необходимым определить правовой статус Федеральной тюрьмы штата Сан-Андреас (далее - SASPA). Статьей 1 Главы I Закона о ЗОТ предусмотрено разделение территорий на охраняемую (красная), закрытую (желтая) и общественные места (зеленая). В соответствии с частью 1 статьи 4 Главы VII Закона о ЗОТ SASPA является режимным объектом, территория и окрестности которого являются местом государственной охраны, где действует особый Контрольно-пропускной режим. Исходя из этого, несмотря на то, что территория SASPA также делится на охраняемую, закрытую и общественную территории - SASPA представляет собой режимный объект, обладающий специальным правовым статусом, что имеет принципиальное значение при квалификации правонарушений по статьям 12.7 и 12.7.2 УАК.
Статья 12.7 УАК предусматривает ответственность за незаконное проникновение либо нахождение на закрытой территории, тогда как статья 12.7.2 УАК предусматривает ответственность за незаконное проникновение либо нахождение на охраняемой территории или режимном объекте. По смыслу статьи 12.7.2 УАК объектом уголовно-правовой охраны выступает не только отдельная охраняемая территория, но и режимный объект, как самостоятельный объект правового регулирования (именно поэтому законодатель использует “или”). Следовательно, незаконное проникновение на территорию режимного объекта образует состав преступления независимо от того, какая внутренняя зона была фактически пересечена виновным лицом. Внутреннее разграничение территории режимного объекта на общественную, закрытую и охраняемую зоны регулирует порядок допуска и пребывания на соответствующих участках территории, однако не изменяет самого правового статуса объекта, как режимного.
То есть для дополнительного пояснения Верховный суд считает необходимым подчеркнуть следующее - закон “О Закрытых и охраняемых территориях” предусматривает две различные модели государственного объекта.
Первая модель представляет собой государственный объект, который не обладает самостоятельным режимным статусом. На таких объектах законодатель регулирует исключительно режим отдельных территорий посредством их разделения на общественные, закрытые и охраняемые зоны. К таким объектам относится, например, Полицейский департамент города Лос-Сантос.
Вторая модель представляет собой государственный объект, которому законодатель непосредственно придал статус режимного объекта. На территории таких объектов также сохраняется внутреннее разделение на общественные, закрытые и охраняемые зоны, однако данное разделение определяет лишь порядок доступа к отдельным участкам территории и не устраняет специальный правовой статус самого объекта.
Поскольку SASPA является именно режимным объектом, норма статьи 12.7.2 УАК имеет приоритет перед нормой статьи 12.7 УАК. Следовательно, при рассмотрении ситуаций, связанных с незаконным нахождением лиц на внутренней территории SASPA, подлежит применению именно статья 12.7.2 УАК.
Далее суд считает уместным проанализировать правовые последствия пересечения КПП SASPA без идентификации в контексте применения статьи 2.11 Закона “О Федеральной тюрьме” через призму анализа уже утратившей силу редакции статьи с действующей редакцией.
Утратившая силу 5 июля 2026 года редакция статьи 2.11 Закона “О Федеральной тюрьме” гласит:
“Сотрудники государственных структур, представители исполнительной и судебной власти при проходе/проезде через КПП SASPA обязаны идентифицировать себя сотрудникам SASPA путем предоставления индивидуальных средств идентификации (нашивки, бейджи, жетоны или удостоверение). Отсутствие идентификации лишает лицо права пересекать КПП SASPA и находиться на внутренней территории SASPA.”
Рассмотрев данную норму, можно выделить следующее:
Установление обязанности сотрудников государственных структур, представителей исполнительной власти и судебной власти идентифицировать себя перед сотрудникам SASPA путем предоставления индивидуальных средств идентификации - жетона, удостоверения, нашивки, бейджа.
В ситуации, когда на КПП присутствует сотрудник SASPA, государственный служащий обязан пройти процедуру идентификации установленным способом. При этом нахождение в служебном транспортном средстве государственной структуры может свидетельствовать о предполагаемом статусе лица, однако не освобождает от обязанности по идентификации.
Диспозиция статьи гласит об обязательном представлении перед сотрудниками пенитенциарного учреждения, однако на практике возникла следующая проблема: сотрудники SASPA просто находились на КПП и не предпринимали никаких действий к взаимодействию с проезжающими (по сути имитировали нахождение в полудреме, часто в местах, которые для проезжающих мимо вовсе незаметны, например, за будкой КПП). Однако по факту пересечения Контрольно-пропускного пункта, они резко активизировались и привлекали лиц к ответственности за отсутствие идентификации при проезде, что и создавало правовую неопределенность.
Согласно статье 2.1 Закона “О Федеральной тюрьме” сотрудники SASPA реализовывают функции охраны правопорядка на территории SASPA, а также безопасности лиц находящихся на ее территории.
Верховный суд штата Сан-Андреас, заслушав позиции Генерального прокурора Goga Delamore, а также начальника федеральной тюрьмы Johny White, пришел к выводу, что процедура идентификации государственных служащих на КПП SASPA должна быть инициативной, то есть сотрудник SASPA обязан активно содействовать идентификации. Исходя из этого по инициативе гражданина США Loru Hauptbahnhof при содействии Верховного суда штата Сан-Андреас на пленарное заседание Конгресса штата Сан-Андреас от 21 июня 2026 года был вынесен проект о внесении правок в статью 2.11 Закона “О Федеральной тюрьме”.
Действующая редакция (с 5 июля 2026 года) статьи 2.11 Закона “О Федеральной тюрьме” гласит:
“Статья 2.11. Сотрудники государственных структур, представители исполнительной и судебной власти при проходе или проезде через КПП SASPA обязаны по требованию сотрудника SASPA идентифицировать себя путем предоставления индивидуальных средств идентификации (нашивки, бейджа, жетона либо удостоверения).
Примечание: отсутствие идентификации при наличии соответствующего требования со стороны сотрудника SASPA лишает государственного служащего права пересечения КПП SASPA, а также права нахождения на территории Федеральной тюрьмы Болингброук.”
Таким образом государственные служащие при пересечении КПП SASPA обязаны идентифицировать себя сотруднику SASPA ТОЛЬКО при наличии соответствующего требования со стороны сотрудника пенитенциарного учреждения. Отсутствие такого требования не порождает обязанности идентификации.
Дополнительным аспектом в рассмотрении данной нормы, выступает лишение права на пересечение Контрольно-пропускного пункта и нахождения на внутренней территории SASPA без прохождения процедуры идентификации. Согласно примечанию к статье 2.11 Закона “О Федеральной тюрьме” отсутствие идентификации лишает лицо права пересекать КПП SASPA и находиться на внутренней территории SASPA.
Анализируя данную норму, Суд обращает особое внимание на формулировку о том, что отсутствие идентификации “лишает лицо права пересекать КПП SASPA”. По усмотрению Суда, эта фраза имеет строго процессуальное значение и описывает состояние допуска, а не констатирует свершившийся факт правонарушения.
Верховный суд штата Сан-Андреас разъясняет, что по умолчанию определенные государственные служащие имеют право доступа на территорию SASPA в силу какого-то факта, который прямо не связан с процедурой идентификации на КПП SASPA. Так, например, сотрудник LSPD имеет право доступа на территорию SASPA для осуществления ареста либо доставки задержанного лица, согласно части 3 статьи 4 главы I (1) Закона “О закрытых и охраняемых территориях”.
Однако статья 2.11 Закона “О Федеральной тюрьме” устанавливает четкое условие, при соблюдении которого любой государственный служащий теряет такое право – отказ от процедуры идентификации при наличии соответствующего требования со стороны сотрудника SASPA.
Верховный суд штата Сан-Андреас разъясняет, что отказ от идентификации не образует самостоятельного состава какого-либо правонарушения, поскольку статья 2.11 устанавливает специальное правовое последствие такого отказа – утрату права пересечения КПП и нахождения на территории; данное последствие является исчерпывающим. Лицо вправе отказаться от такой идентификации или вовсе проигнорировать сотрудника пенитенциарного учреждения.
Суд особо подчеркивает, что отсутствие идентификации не может толковаться как автоматическое признание лица совершившим правонарушение. Для констатации факта нарушения необходимо соблюдение всей процедуры:
1) гласное требование сотрудника SASPA о идентификации;
2) фиксация самого факта непредъявления документов или иных опознавательных знаков, которые позволят четко установить его личность;
3) дальнейшее нахождение на внутренней территории SASPA лицом, которое не прошло процедуру идентификации по требованию сотрудник пенитенциарной службы.
Без этой цепочки действий состав правонарушения считается отсутствующим. Отказ от идентификации, не сопровождавшийся последующим пересечением КПП и нахождением на внутренней территории SASPA, состава правонарушения не образует и основанием для задержания не является.
При этом Суд подчёркивает: лицо обязано иметь законные основания для нахождения на территории SASPA. Если таких оснований нет, лицо подлежит ответственности вне зависимости от того, присутствовал ли сотрудник SASPA на КПП и было ли направлено требование об идентификации.
В дополнение к вышесказанному Суд обращает внимание на фундаментальный правовой принцип, закрепленный в Примечании №2 к статье 6 Главы I Закона о ЗОТ. Эта норма служит важнейшей гарантией защиты прав граждан при взаимодействии с сотрудниками государственных силовых структур.
Суть этого примечания заключается в том, что оно “прямо запрещает задержание лица” до тех пор, пока лицо не предоставит обоснование законности своего нахождения на закрытой и/или охраняемой территории. Верховный суд штата Сан-Андреас разъясняет, что данное правило является неприменимо к случаям, когда лицо отказалось от прохождения идентификации на КПП SASPA и все равно проникло на территорию Федеральной тюрьмы Болингброук. Указанное примечание четко устанавливает, что оно применимо только к тем случаям, когда лицо задерживают именно за нарушение Закона “О Закрытых и охраняемых территориях”, тогда как в случае отказа от прохождения идентификации и последующего проникновения лицо нарушает именно положения статьи 2.11 Закона “О Федеральной тюрьме”. С точки зрения Закона “О Закрытых и охраняемых территориях” лицо может ничего не нарушать, оно имеет право находиться и проникнуть на внутреннюю территорию SASPA, однако это право было утрачено в силу нарушения специальной нормы статьи 2.11 Закона “О Федеральной тюрьме”. Иначе говоря: сотрудник пенитенциарной службы вправе сразу задержать лицо, которое проникло на внутреннюю территорию SASPA без идентификации при наличии соответствующего требования, дополнительный запрос оснований во исполнение примечания №2 к статье 6 главы I (1) Закона “О ЗОТ” не требуется.
Суд обращает внимание, что наличие права доступа является обязательным юридическим условием законного нахождения лица на территории Федеральной тюрьмы. С момента утраты такого права (в силу отказа от идентификации) дальнейшее пересечение контрольно-пропускного пункта осуществляется лицом уже при отсутствии законных оснований для нахождения на территории режимного объекта. Следовательно, такое проникновение приобретает характер незаконного в смысле статьи 12.7.2 УАК.
Кроме того, Суд считает обоснованными доводы ЗАЯВИТЕЛЯ относительно правовой оценки ситуаций, при которых сотрудник SASPA пропускает неидентифицированное лицо через КПП, после чего осуществляет задержание по статье 12.7.2 УАК. Подобное поведение противоречит целям пропускного режима, так как основной задачей сотрудника SASPA является предотвращение незаконного проникновения на территорию режимного объекта, а не создание условий для последующего задержания лица. Таким образом Верховный суд штата Сан-Андреас разъясняет, что сотрудник SASPA не вправе задерживать такое лицо, если отсутствовало требование о прохождении идентификации со стороны сотрудников пенитенциарной службы. Вопрос квалификации действий сотрудника SASPA при таком противоправном задержании должен разрешаться индивидуально с учетом всех обстоятельств конкретного дела.
Суд отдельно обращает внимание и на вопрос идентификации самих сотрудников SASPA. Поскольку сотрудники SASPA реализуют властные полномочия, лица, взаимодействующие с ними, должны иметь возможность установить принадлежность сотрудника к структуре и законность предъявляемых требований. Сотрудник SASPA, при осуществлении пропускного режима, также обязан идентифицировать себя предусмотренными способами и озвучить требование о необходимости идентификации. Отсутствие какой-либо возможности установить принадлежность лица к SASPA ставит под сомнение законность предъявляемых требований.
Верховный суд при проведении анализа в рамках данного обращения установил, что в гл. VII (7) Закона "О Закрытых и охраняемых территориях" существует несоответствие в фотокопиях территорий SASPA, а также территории прилегающей к ней и цветового обозначения в тексте указанной главы, направленного на разъяснение правоприменителю разделения “зеленых”, “желтый” и “красных” зон. Таким образом Верховный суд штата Сан-Андреас считает необходимым направить копию настоящего Постановления в Конгресс штата Сан-Андреас, для ознакомления с существующей правовой коллизией.
1. Положение диспозиции статьи 12.7 УАК “если эти действия не содержат состав уголовно наказуемого деяния” является рудиментом утратившего силу законодательства и при квалификации правонарушений применению не подлежит.
2. Составы правонарушений, предусмотренных статьями 12.7 и 12.7.2 УАК, являются формальными: правонарушение окончено с момента совершения запрещенного действия (незаконного проникновения либо нарушения установленного регламента посещения и пребывания) и не требует наступления каких-либо последствий. Наступление либо отсутствие последствий может учитываться при выборе меры наказания, однако не влияет на наличие состава правонарушения. Вместе с тем отсутствие вредных последствий не исключает возможности признания деяния малозначительным в случаях, предусмотренных статьей 1.7 УАК, однако само по себе не является достаточным основанием для применения указанной нормы.
3. Федеральная тюрьма Болингброук (SASPA) является режимным объектом, в связи с чем незаконное проникновение на её территорию либо незаконное нахождение на ней квалифицируется по статье 12.7.2 УАК независимо от того, какая внутренняя зона (общественная, закрытая или охраняемая) была фактически пересечена виновным лицом. Внутреннее разделение территории режимного объекта на зоны определяет порядок доступа к отдельным участкам территории и не изменяет правового статуса объекта как режимного.
4. Государственные служащие при проходе или проезде через КПП SASPA обязаны идентифицировать себя исключительно при наличии соответствующего требования со стороны сотрудника SASPA. Отсутствие такого требования не порождает обязанности идентификации. Сотрудник SASPA при осуществлении пропускного режима обязан идентифицировать себя предусмотренными способами и озвучить требование о необходимости идентификации; при отсутствии у лица возможности установить принадлежность требующего к SASPA требование не считается предъявленным надлежащим образом.
5. Формулировка примечания к статье 2.11 Закона “О Федеральной тюрьме” о лишении права пересечения КПП и нахождения на территории имеет процессуальное значение и описывает состояние допуска, а не констатирует свершившийся факт правонарушения. Отказ от идентификации не образует самостоятельного состава правонарушения, поскольку статья 2.11 Закона “О Федеральной тюрьме” устанавливает исчерпывающее специальное последствие такого отказа – утрату права пересечения КПП SASPA и нахождения на территории Федеральной тюрьмы Болингброук. Отказ от идентификации, НЕ сопровождавшийся последующим пересечением КПП и нахождением на внутренней территории SASPA, состава правонарушения не образует и основанием для задержания не является.
6. Для констатации правонарушения, предусмотренного статьей 12.7.2 УАК, в связи с непрохождением идентификации необходима совокупность следующих условий: гласное требование сотрудника SASPA об идентификации; фиксация факта непредъявления лицом средств идентификации; дальнейшее нахождение лица на внутренней территории SASPA. При отсутствии любого из указанных условий состав правонарушения отсутствует.
7. Примечание к статье 6 главы I (1) Закона “О Закрытых и охраняемых территориях”, запрещающее задержание лица до предоставления им обоснования законности нахождения на территории, не подлежит применению при задержании лица, проникшего на внутреннюю территорию SASPA после отказа от идентификации при наличии соответствующего требования, поскольку в указанном случае лицо задерживается за нарушение статьи 2.11 Закона “О Федеральной тюрьме”, а не положений Закона “О Закрытых и охраняемых территориях”. Дополнительный запрос обоснования законности нахождения в таком случае не требуется.
8. Действия сотрудника SASPA по умышленному пропуску неидентифицированного лица через КПП без предъявления требования об идентификации с последующим задержанием такого лица по статье 12.7.2 УАК являются неправомерными. Сотрудник SASPA не вправе задерживать лицо за непрохождение идентификации, если требование о ее прохождении не предъявлялось. Вопрос квалификации действий сотрудника SASPA при таком противоправном задержании разрешается индивидуально с учетом всех обстоятельств конкретного дела.
9. Лицо, пропущенное через КПП SASPA без предъявления требования об идентификации, не подлежит ответственности за непрохождение идентификации, однако обязано иметь законные основания для нахождения на территории SASPA. При отсутствии таких оснований лицо подлежит ответственности, предусмотренной статьей 12.7.2 УАК, вне зависимости от того, присутствовал ли сотрудник SASPA на КПП и предъявлялось ли требование об идентификации.
<...>
Обращение касается последствий нарушения государственным служащим требований к внешнему виду при исполнении служебных обязанностей. Суд приходит к выводу, что законодательство связывает с таким нарушением следующее последствие – утрату специальных гарантий правовой защиты, а также самостоятельную ответственность самого сотрудника. Утраты полномочий либо недействительности совершенных им действий закон не предусматривает. Действия сотрудника, совершенные с использованием служебного статуса и при наличии средств идентификации, признаются действиями представителя власти независимо от соблюдения требований к внешнему виду.
Заявителем поставлены вопросы:
1. Вправе ли государственный служащий в принципе исполнять должностные обязанности, если он находится при исполнении, имеет удостоверение/жетон/нашивку, но не соблюдает установленный законом деловой стиль либо форму?
2. Означает ли нарушение требований к внешнему виду только утрату специальных гарантий и иммунитетов, либо также отсутствие права на законное исполнение служебных обязанностей?
3. Являются ли действия такого служащего законными, оспоримыми или не подлежащими признанию как действия уполномоченного лица при исполнении?
I
Профильные законы о государственных структурах устанавливают обязанность сотрудника при исполнении находиться в форменной одежде либо, для отдельных подразделений, в одежде делового стиля, а также иметь при себе служебное удостоверение и опознавательный знак (например, статья 8.1 главы III (3) Закона "О Федеральном бюро расследований", примечание №3 к части 4 статьи 1 главы VI (6) Закона "О Прокуратуре штата Сан-Андреас", статья 11.1.1 главы III (3) Закона "О Полицейском департаменте города Лос-Сантос" и тд.). Последствие нарушения указанной обязанности определено в тех же законах прямо – утрата гарантий правовой защиты (например, примечание №1 к статье 8.1 главы III (3) Закона "О Федеральном бюро расследований").
Таким образом, законодатель четко установил в качестве последствия нарушения требований к внешнему виду утрату сотрудником специальных гарантий по защите его от проводимых в отношении него процессуальных действий. Иных последствий, в том числе утраты полномочий либо недействительности совершенных таким сотрудником действий, законодательство не предусматривает. Если бы нарушение требований к внешнему виду влекло утрату статуса сотрудника при исполнении, отдельное указание на утрату гарантий не требовалось бы.
Нарушение требований к внешнему виду влечет также ответственность сотрудника, установленную статьей 9 Этического кодекса штата Сан-Андреас за нарушение требований, установленных статьей 8 того же Кодекса; а также может повлечь привлечение к ответственности в соответствии с Уголовно-административным кодексом штата Сан-Андреас в зависимости от конкретных обстоятельств нарушения.
II
Суд разъясняет, что действия сотрудника, совершенные с использованием служебного статуса и при наличии средств идентификации, признаются действиями представителя власти независимо от соблюдения им требований к внешнему виду, а нарушение указанных требований влечет персональную и самостоятельную ответственность самого сотрудника.
Требования такого сотрудника, отвечающие условиям законности и исполнимости, подлежат исполнению. Само по себе несоблюдение сотрудником требований к внешнему виду не образует основания для отказа от исполнения его законного требования и не влечет недействительности произведенных им процессуальных действий.
Указанное не распространяется на случаи, когда сотрудник не может быть идентифицирован как представитель власти: например, при отсутствии удостоверения и/или опознавательного знака.
III
В той части, в которой заявитель ставит вопрос о признании действий сотрудника, нарушившего требования к внешнему виду, не подлежащими признанию действиями уполномоченного лица, Суд разъясняет: установление такого последствия означало бы введение правила, законом не предусмотренного.
Суд обращает внимание заявителя, что в силу части 1 статьи 45 Конституции штата Сан-Андреас каждый проживающий в штате гражданин обладает правом внесения гражданской законодательной инициативы. Заявитель не лишен возможности предложить Конгрессу штата Сан-Андреас соответствующий законопроект в установленном порядке.
1. Нарушение сотрудником требований к внешнему виду влечет утрату специальных гарантий, установленных профильными законами, и ответственность, предусмотренную Этическим кодексом штата Сан-Андреас, а также Уголовно-административным кодексом в зависимости от конкретных обстоятельств нарушения. Однако не влечет утраты им полномочий по исполнению служебных обязанностей.
2. Действия сотрудника, совершенные с использованием служебного статуса и при наличии средств идентификации, признаются действиями представителя власти независимо от соблюдения им требований к внешнему виду. При невозможности идентификации сотрудника как представителя власти настоящее положение не применяется.
<...>
Обращение касается объема полномочий Министра национальной безопасности и его заместителей, признаваемых статьей 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас» сотрудниками Секретной службы США. Суд приходит к выводу, что указанная норма учреждает руководящую должность в служебной вертикали Секретной службы США, содержание которой ограничено командными полномочиями – возложением миссий, утверждением Устава, применением дисциплинарных мер и отдачей распоряжений, – и не наделяет Министра и его заместителей полномочиями оперативного сотрудника по проведению задержаний, применению силы, специальных средств и огнестрельного оружия, а равно по участию в специальных операциях. Требование заявителя о квалификации конкретных действий по статье 15.1 Уголовно-административного кодекса штата Сан-Андреас удовлетворению не подлежит, поскольку такая квалификация предметом настоящего толкования являться не может.
Заявитель просит у суда:
1. Разъяснить о том, что ЗМНБ/МНБ не обладают равными с силовыми сотрудника USSS полномочиями и соответственно не в праве проводить задержания, участвовать в спецоперациях и т.д.
2. Разъяснить о неправомерности подобных действий со стороны МНБ/ЗМНБ и соответствию их правонарушению регламентируемому статьей 15.1 УАК.
3. Опубликовать судебное толкование для единообразного понимания сотрудниками прокуратуры, СГС и гражданами штата.
Согласно статье 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас», Министр национальной безопасности является сотрудником USSS в должности Генерального Директора USSS, а его заместители – в должности Заместителя Генерального Директора USSS.
Суд исходит из того, что текст указанной нормы ясен и не оспаривается самим заявителем: Министр и его заместители признаются сотрудниками USSS. При этом предметом толкования заявителя является не сам факт такого признания, а его объем: какие именно правовые последствия из него следуют. Определение объема нормы осуществляется не изолированно, а с учетом ее места в системе законодательства, а также содержания иных норм, регулирующих те же отношения.
Суд рассматривает три возможных прочтения статьи 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас».
I
Согласно первому прочтению, признание Министра и его заместителей сотрудниками USSS влечет распространение на них всех норм Закона «О United States Secret Service» (далее – Закон О USSS), адресованных сотрудникам USSS, включая право проведения задержаний (статья 1.5 главы I (1)), применения физической силы и специальных средств (статья 1.11 главы I (1)), применения огнестрельного оружия (статья 1.12 главы I (1)) и участия в специальных операциях в качестве оперативных сотрудников.
Проведя системный анализ действующего законодательства штата Сан-Андреас в части регулирования деятельности Секретной Службы США, а также иных силовых государственных структур, Суд приходит к выводу о недопустимости такого прочтения.
Статья 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас» не содержит указания на полномочия. Она определяет должность, но не права, с этой должностью связанные. Полномочия Министерства и его руководителей установлены статьями 7 и 8 той же главы, а статья 6 главы I (1) того же Закона прямо устанавливает, что Министр и Заместитель министра обладают полномочиями, предусмотренными соответствующему Министерству. Полномочие на применение государственного принуждения (задержание, применение силы и оружия) по своему значению не может выводиться из нормы, которая о полномочиях не упоминает вовсе. Если бы законодатель намеревался наделить первых лиц Министерства правом личного применения принуждения, он установил бы это прямо, как установлены полномочия сотрудников USSS в профильном законе.
Такое прочтение также несовместимо со статьей 4 главы IV (4) Закона О USSS, согласно которой контроль за деятельностью органов USSS осуществляют Губернатор, Вице-губернатор, а также Министр и его заместители. Указанная норма построена по единой модели с аналогичными нормами иных профильных законов: статьей 21 главы VII (7) Закона «О Федеральном бюро расследований», статьей 20 главы VII (7) Закона «О Полицейском департаменте города Лос-Сантос», статьей 19 главы VI (6) Закона «О Департаменте шерифа округа Блейн», статьей 3 главы III (3) Закона «О San Andreas National Guard» тд. Во всех указанных нормах в качестве контролирующих субъектов названы вышестоящие лица, стоящие ВНЕ штатной структуры контролируемого органа. Ни в одной из них контролирующим субъектом не назван руководитель, занимающий должность внутри самой структуры. Однотипные нормы, содержащиеся в законах одного уровня и регулирующие одни и те же отношения, подлежат одинаковому прочтению. Следовательно, статья 4 главы IV (4) Закона О USSS рассматривает Министра и его заместителей как лиц, осуществляющих контроль над структурой Секретной службы США извне и сверху, а не как оперативных сотрудников этой структуры.
Закон О USSS последовательно разграничивает Министра и Директорский состав USSS. Статьи 3.1.6, 3.2.1, 3.2.3, 3.2.4, 3.4.2 главы III (3) указанного Закона используют формулу «сотрудник Директорского состава USSS, Министр национальной безопасности или его заместитель», перечисляя указанных лиц как самостоятельные альтернативы. Если бы Министр являлся Генеральным Директором USSS в смысле должности, входящей в Директорский состав, отдельное упоминание Министра во всех указанных нормах было бы избыточным (законодатель должен был использовать формулировку «сотрудник Директорского состава USSS»). Систематический повтор во всех нормах, регулирующих издание правовых актов, указывает на то, что законодатель профильного закона Министра в Директорский состав не включал. Толкование, при котором значительная часть положений закона оказывается лишенной самостоятельного значения, не может быть признано правильным.
Внутренний устав Секретной службы США, утверждаемый в соответствии со статьей 1.3 главы I (1) Закона О USSS Директором Секретной службы при официальном утверждении Министра, не содержит ни единого упоминания должности Генерального Директора или его заместителей. Статья 2.5 главы 2 Устава определяет структуру должностей, завершая ее должностью Директора. Статья 5.3 главы 5 Устава разграничивает офис Директора и заместителей Министра как самостоятельных субъектов выдачи наказаний, а полномочие Министра распространяет на «всех сотрудников МНБ», то есть описывает его как министерский, а не внутрислужебный уровень.
Статья 2.1.1 главы 2 Устава, наделяющая Директора Секретной службы США и его заместителей специализацией всех отделов, указанного вывода не опровергает, а подтверждает: Устав распределяет специализации исключительно между должностями, которые сам же устанавливает в статье 2.5 главы 2. Должности Генерального Директора Устав не указывает и, следовательно, оперативной специализации Министру и его заместителям не присваивает.
Суд учитывает, что Устав является подзаконным актом и в силу статьи 1.3 главы 1 Устава не может ограничивать или изменять закон. Устав принимается во внимание не как источник ограничения статьи 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас», а как свидетельство последовательной практики применения этой статьи, исходящей от самого лица, объем полномочий которого является предметом толкования – Министра национальной безопасности. Такая практика имеет существенное значение для установления смысла нормы: Министр, утверждая редакцию Устава, в которой его должность в оперативной структуре Секретной службы США отсутствует, исходил из того, что должности в оперативной структуре Секретной службы США он не занимает.
Такое прочтение также несовместимо с функциональной конструкцией статьи 1.5 главы I (1) Закона О USSS. Указанная норма допускает задержание гражданина при воспрепятствовании выполнению миссий, возложенных на Секретную службу США «настоящим законом и/или распоряжением уполномоченного должностного лица». Профильный закон определяет Министра и его заместителей именно как уполномоченных должностных лиц, возлагающих миссии на конкретных сотрудников путем издания правовых актов (статьи 3.1.6, 3.2.1, 3.4.2 главы III (3) Закона О USSS). Норма, наделяющая полномочием исполнителя миссии, не может одновременно охватывать лицо, которое такую миссию возлагает и в силу статьи 4 главы IV (4) того же Закона еще и контролирует ее исполнение. Совмещение в одном лице функций возложения, исполнения и контроля исключает саму возможность контроля и потому не может быть выведено из текста, который такой контроль прямо предусматривает.
II
Согласно второму прочтению, статья 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас» ввиду несогласованности с иными нормами не порождает правовых последствий, а Министр и его заместители сотрудниками USSS не являются.
Указанное прочтение также не может быть принято. Норма закона, вступившего в силу, действует, и толкование, лишающее ее всякого содержания, недопустимо. Статья 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас» не может рассматриваться как не имеющая значения и должна иметь самостоятельное содержание.
III
Согласно третьему прочтению, статья 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас» учреждает для Министра и его заместителей руководящую должность в служебной вертикали Секретной службы США, содержание которой определяется ее командным назначением и не включает полномочий оперативного сотрудника.
Формула «является сотрудником в должности Генерального Директора» описывает не службу в Секретной службе США, а руководство ею. Министр не входит в отделы, не занимает должности из структуры, установленной Уставом, и не подчинен Директору Секретной службы США. Единственное, что связывает его со структурой по тексту статьи 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас», – наименование должности, и это наименование указывает на верхнее звено командования, а не на исполнительскую функцию.
Содержание статьи 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас» раскрывается через сопоставление положения Министра в отношении Секретной службы США с его положением в отношении иных подчиненных и подведомственных структур. В отношении Полицейского департамента, Департамента шерифа и Национальной гвардии Министр является внешним контролирующим субъектом: он не издает актов о возложении задач на конкретных сотрудников, не утверждает их уставов и не применяет к ним дисциплинарных мер напрямую. В отношении Секретной службы положение Министра иное, и именно это отличие образует самостоятельное содержание:
1) Министр и его заместители возлагают миссии на конкретных сотрудников Секретной службы США путем издания правовых актов (статьи 3.1.6, 3.2.1, 3.4.2 главы III (3) Закона О USSS), то есть осуществляют прямое командование личным составом, а не только контроль за структурой;
2) Министр утверждает внутренний Устав Секретной службы США (статья 1.3 главы I (1) Закона О USSS);
3) Министр и его заместители применяют дисциплинарные меры ко всем сотрудникам Секретной службы США непосредственно (статья 5.3 главы 5 профильного Устава).
Ни одно из указанных последствий не вытекает из статей 7 и 8 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас», которые наделяют Министерство полномочиями контроля и координации в отношении всех подведомственных структур одинаково. Статья 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас», таким образом, наделяет Министра и его заместителей тем, чего у них нет в отношении иных структур, – положением непосредственного начальника службы.
Указанная конструкция известна законодательству штата. Статья 62 Конституции штата Сан-Андреас определяет Губернатора как Верховного Главнокомандующего Национальной гвардии: Губернатор возглавляет командную вертикаль военной структуры, отдает обязательные для нее распоряжения, но не приобретает вследствие этого полномочий военнослужащего Национальной гвардии. Руководящая должность во главе силовой структуры и статус ее оперативного сотрудника – это самостоятельные правовые категории. Наделение первой не влечет автоматическое приобретения второй. Статья 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас» учреждает должность того же рода.
Из изложенного следует разграничивать: статья 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас» распространяет на Министра и его заместителей нормы Закона О USSS и Устава Секретной службы США, связанные с руководством службой: командование, возложение миссий, дисциплина, утверждение актов. При этом указанная статья НЕ распространяет на них нормы, которые связаны с выполнением миссий Секретной службы США в качестве их исполнителя (статьи 1.5, 1.11, 1.12 главы I (1) Закона О USSS и тд).
Третье прочтение является единственным, при котором статья 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас» сохраняет самостоятельное содержание, а статья 4 главы IV (4) и иные положения Закона О USSS, а равно Устав Секретной службы не утрачивают действия. Толкование, при котором все нормы, регулирующие одни отношения, сохраняют смысл и действуют согласованно, подлежит предпочтению перед толкованием, требующим признания части норм избыточными либо недействующими.
IV
С учетом изложенного Суд приходит к выводу, что полномочия Министра национальной безопасности и его заместителей определяются статьей 6 главы I (1) и статьями 7 и 8 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас», а в отношении Секретной службы США дополняются командными полномочиями, вытекающими из статьи 6 главы VI (6) указанного Закона, и носят организационный, координационный, контрольный, командный и нормотворческий характер.
Министр и его заместители НЕ наделены полномочиями сотрудника Секретной службы США по самостоятельному проведению задержаний, применению физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия, а равно по участию в специальных операциях в качестве оперативных сотрудников. Реализация подобных задач осуществляется Министром и его заместителями посредством возложения соответствующих миссий на сотрудников Секретной службы США и иных подведомственных структур.
Указанное не затрагивает права Министра и его заместителей на применение мер, доступных любому гражданину штата, в том числе на гражданское задержание в порядке, установленном статьей 6 главы II (2) Процессуального кодекса штата Сан-Андреас, и на необходимую оборону.
Заявитель также просит разъяснить, что действия Министра и его заместителей по проведению задержаний образуют состав преступления, предусмотренного статьей 15.1 Уголовно-административного кодекса штата Сан-Андреас.
Указанное прошение удовлетворению не подлежит. Квалификация конкретных действий должностного лица осуществляется с учетом всех обстоятельств конкретного дела и предметом толкования являться не может.
Суд при этом отмечает, что до опубликования настоящего Постановления объем статьи 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас» не был определен и допускал различное понимание. Действия, совершенные до опубликования настоящего Постановления на основании добросовестного прочтения указанной нормы, подлежат оценке с учетом существовавшей неопределенности.
Суд также признает, что редакция статьи 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас», использующая формулу «является сотрудником в должности» без указания объема соответствующего статуса, порождает неопределенность, устраненную настоящим Постановлением лишь в порядке толкования. Суд считает необходимым направить копию настоящего Постановления в Конгресс штата Сан-Андреас для рассмотрения вопроса об уточнении редакции указанной нормы.
1. Статья 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас» учреждает для Министра национальной безопасности и его заместителей руководящую должность в служебной вертикали Секретной службы США (USSS), содержание которой ограничено командными полномочиями: возложением миссий на сотрудников путtм издания правовых актов, утверждением Устава, применением дисциплинарных мер к сотрудникам, отдачей обязательных для сотрудников распоряжений в порядке служебной подчиненности.
2. Статья 6 главы VI (6) Закона «О Правительстве штата Сан-Андреас» НЕ распространяет на Министра национальной безопасности и его заместителей нормы Закона «О United States Secret Service», которые связаны с выполнением миссий Секретной службы США. Министр и его заместители НЕ НАДЕЛЕНЫ полномочиями по самостоятельному проведению задержаний, применению физической силы и специальных средств, применению огнестрельного оружия и участию в специальных операциях в качестве оперативных сотрудников.
<...>
30 августа 2025 года гражданин Antonio Banderas обратился в Верховный Суд с запросом о получении трактования отдельных норм закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Штате Сан-Андреас" и Процессуального кодекса Штата Сан-Андреас.
Заявитель просит дать официальное толкование по следующим вопросам:
Следует ли понимать норму Статьи 2, части 3 Закона как предусматривающую исключительный порядок осуществления частной адвокатской деятельности только после заключения письменного договора, либо как устанавливающую один из возможных способов оформления отношений, не отменяющий действительность устного соглашения?
Возникают ли между частным адвокатом и доверителем правовые отношения, а также обязанность адвоката действовать добросовестно и разумно (Статья 2, ч. 1 Закона) с момента достижения устного соглашения (в том числе по телефону) о оказании юридической помощи?
Является ли оказание помощи в описанной ситуации правомерным и соответствующим Закону?
Заявитель также письменно предоставил свои доводы, в пользу принятия решения о рассмотрении вопроса о толковании, указав на некоторую правовую неопределенность:
Статья 2, часть 1 определяет частного адвоката как лицо, предоставляющее помощь на платной основе. Это указывает на возмездный характер отношений.
Статья 2, часть 3 гласит, что частный адвокат «имеет право… заключать с клиентами договоры…». Данная норма сформулирована как право, а не как обязанность. Она предоставляет адвокату свободу в выборе формы оформления отношений с клиентом, но не устанавливает императивного требования об обязательном наличии письменного договора как единственно возможной формы возникновения правовых отношений.
Статья 1 (Полномочия адвоката) наделяет адвоката широкими правами по защите доверителя, включая право на конфиденциальную встречу. Закон не ставит реализацию этих прав в зависимость от предъявления договора правоохранительным органам. Легитимность адвоката в момент задержания подтверждается его удостоверением и согласием самого задержанного (фактическим принятием поручения).
Таким образом, возникает коллизия между пониманием возмездного характера услуг и отсутствием прямого запрета на оказание услуг без предварительного письменного оформления.
Верховный судья James Kennedy, рассмотрев доводы заявителя, проанализировав процессуальное законодательство находит основания для дачи официальной трактовки нормам закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Штате Сан-Андреас" и процессуального кодекса Штата Сан-Андреас.
Часть 3, статьи 2, главы III (3) закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Штате Сан-Андреас" действительно устанавливает право частным адвокатам заключать с клиентами договоры об оказании юридической помощи (далее - договор) и определять условия их выполнения, однако, не устанавливает требования к форме и виду самого договора.
Также следует обратить внимание на часть 2.1, статьи 2, главы III (3) закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Штате Сан-Андреас" - Частный адвокат равен в правах с государственным адвокатом, за исключением случаев, определяемых настоящим Законом и нормативно правовым актом Правительства штата Сан-Андреас. Также следует учесть часть 3, статьи 1, главы III (3) закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Штате Сан-Андреас" - Государственный адвокат обладает всеми правами и обязанностями, предусмотренными настоящим Законом, а также иным законодательством штата Сан-Андреас и несет ответственность за качественное и своевременное оказание юридической помощи. В связи с чем настоящее трактование будет применимо как в правоприменительной практике частного адвоката так и государственного.
В целях обеспечения исполнения части 3, статьи 2.1, главы II (2) Процессуального кодекса Штата Сан-Андреас частному адвокату необходимо назвать номер адвокатской лицензии задержанному, для передачи информации инициатору задержания, для проверки наличие у первого лицензии через официальный реестр Правительства. После подтверждения лицензии частного адвоката инициатор задержания (сотрудник) обязан ожидать его прибытия в течении 10 (десяти) минут.
Верховный Суд штата Сан-Андреас в составе верховного судьи James Kennedy, в рамках осуществления конституционного контроля, руководствуясь статьей 62 Конституции Штата Сан-Андреас, пунктом "в", статьи 7, главы II (2) Судебного кодекса Штата Сан-Андреас, в соответствии с правовой позицией Верховного Суда, выраженное в настоящем Постановлении, в целях защиты права на получение квалифицированной юридической помощи каждому гражданину, гарантированное статьей 13 Конституции Штата Сан-Андреас,
1. Частный адвокат имеет право заключать с клиентами как устный так и письменный договор об оказании юридической помощи. Вне зависимости от способа заключения договора между адвокатом и доверителем возникают правовые отношения представитель-доверитель.
2. Устный договор об оказании юридической помощи допускается заключать исключительно в рамках вызова адвоката по требованию задержанного. Договор об оказании юридической помощи в рамках судопроизводства или письменного расследования должен быть оформлен письменно, в установленном порядке.
17.4[У]**(ФЕДЕРАЛЬНЫЙ) Подделка удостоверения, нашивки, жетона или иного официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, в целях его использования либо сбыт такого документа и(или) лицензии - 3 года лишения свободы - 3 года лишения свободы либо штраф до 30.000$.