SUPREME COURT
OF THE STATE SAN ANDREAS ﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠSAN ANDREASﾠﾠﾠ ﾠﾠﾠﾠﾠﾠ ﾠﾠ ﾠﾠﾠﾠ ﾠﾠﾠﾠﾠﾠ ﾠﾠﾠﾠﾠ ﾠ ﾠ )
ﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠ)
ﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠv.ﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠ ﾠﾠﾠﾠﾠ)
ﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠ)ﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠCase №. DOJ-YS-CP-2437
ﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠPANDORA BROWNIEﾠﾠﾠﾠﾠﾠ ﾠﾠﾠﾠﾠﾠ ﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠ ﾠﾠﾠﾠﾠ ﾠﾠﾠ)
ﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠ)
ﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠ(Defendant)ﾠﾠ ﾠﾠ ﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠ ﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠﾠ )
ВЕРДИКТ ПО ДЕЛУ
(мотивировочная часть) I. Настоящее дело было рассмотрено коллегией Верховных судей, включающую в себя: Клеменса Кляйна, Вито Вейса, Фридриха Энгельмана, Кирша Чангретты, в здании суда г. Лос-Сантос 15.02.2026 18:00 при участии: стороны государственного обвинения в лице Яна Кеннета; обвиняемой Пандоры Бравни; защитника Виталия Патва и Флойда Вьютона; свидетелей: Ли Смолина, Ангела Кайфа, Максима Алессандрини, Кийотаки Этернал; экспертов: Зигфрида Ляйнденберга, Биатриссы Алессандрини, Максима Алессандрини. Исходя из материалов уголовного дела: 07.02.2026 в 18:05, 18:16 и 18:28 обвиняемая, используя рабочую рацию Правительства, направляла сотрудникам Офиса Генерального Прокурора сообщение в приказной форме: «проки вызовы!», что является прямым вмешательством в деятельность надзорного ведомства, запрещенным Конституцией штата и профильным законом (в совокупности с иными нарушениями ст. 15.6 УАК). 09.02.2026 около 00:35 на территории Капитолия, находясь в непосредственной близости от Губернатора и начальника Секретной службы, обвиняемая демонстративно достала огнестрельное оружие (пистолет) и направила его в сторону охраняемых лиц, что образует состав преступлений, предусмотренных ст. 12.8 и ст. 17.2 УАК. Последующий обыск её и транспортных средств по ордеру SW-238 выявил незаконное хранение боевого нарезного оружия (Special Rifle, Carbine Rifle), 71 боевого симулятора и 11 таблеток наркотического средства SPANK, что квалифицируется по ст. 12.8 и ст. 13.2.2 УАК. 08.02.2026 в 16:58, находясь на территории КПЗ ПД (ЗОТ), обвиняемая, не являясь субъектом задержания, вмешалась в процессуальные действия прокурора, пыталась урегулировать вопрос внепроцессуально и высказывала в адрес прокурора угрозы («тебя тут не будет»), публично унижая его достоинство. Данные действия содержат признаки превышения и злоупотребления должностными полномочиями (ст. 15.1, 15.1.1 УАК), вмешательства в деятельность правоохранительных органов (ст. 16.1, 16.1.2 УАК), а также незаконного нахождения на охраняемом объекте (ст. 12.7.1 УАК) и провокации госслужащего (ст. 25.3 УАК). 08.02.2026 в 20:53 на закрытой парковке ПД (ЗОТ) обвиняемая, не имея служебной необходимости, в присутствии сотрудников полиции систематически использовала нецензурную брань и деструктивно высказывалась в адрес Офиса Генерального Прокурора, что является мелким хулиганством (ст. 20.1 УАК) и нарушением норм Этического кодекса. 13.02.2026 в 09:38 и 09:58 обвиняемая, не имея законных оснований, находилась на территориях Федеральной тюрьмы и КПЗ ПД, где её действия (танцы, поцелуи, ложные объяснения о цели визита) не были обусловлены служебной необходимостью, что квалифицируется как нарушение ст. 12.7 УАК и ст. 20.1 УАК. II. Сторона государственного обвинения в лице представителя штата Яна Кеннета в судебном заседании поддержала обвинение в полном объеме и просила признать Пандору Бравни виновной в совершении правонарушений, предусмотренных ст. 2.8, 3.1, 3.2, 4.1 ЭК СА, 20.1, 25.3 УАК СА, а также преступлений, предусмотренных ст. 12.7, 12.7.1, 12.8, 13.2.2, 15.1, 15.1.1, 15.6, 16.1, 16.1.2, 17.2 УАК СА. В обоснование позиции сторона государственного обвинения указала на совокупность эпизодов: вмешательство в деятельность органов расследования и прокурора (в том числе через служебную рацию Правительства и при процессуальных действиях, с угрозительными высказываниями), инцидент в Капитолии с демонстрацией и направлением пистолета в сторону охраняемых лиц, обнаружение оружия и вещества SPANK по результатам обысков транспортных средств, а также необоснованное нахождение на закрытых охраняемых территориях и поведение, квалифицированное как нарушение общественного порядка и служебной этики. Сторона защиты, в лице защитников Флойда Вуиттона и Виталия Патвы, возражала против предъявленного обвинения, просила признать выводы стороны государственного обвинения недоказанными, а производство по делу - несостоятельным. При этом защита признала вину обвиняемой Пандоры Брауни по ст. 12.8 и ст. 20.1 УАК СА, а также по ст. 3.1 ЭК СА; по остальным вменяемым составам защита вину отрицала. В первую очередь защита указала на отсутствие надлежащего постановления о возбуждении производства: согласно их позиции, отсутствие базового процессуального акта делает дальнейшие действия юридически несостоятельными, поскольку в ряде документов сторона обвинения ссылалась на данное дело, тогда как документ, подтверждающий его процессуальное возникновение, в материалах в надлежащем виде не представлен. В связи с этим защита утверждала, что дело фактически не сформировано, а потому не может являться предметом уголовно-административного преследования. По эпизоду радиосообщений «проки вызовы!» сторона защиты указала, что данные реплики по своему смыслу являлись выражением личного желания/эмоциональной реакцией, а не приказом или указанием, направленным на управление действиями прокуроров. По позиции защиты, указанная фраза не содержит конкретного требования или поручения, не влечет юридически обязательных последствий и потому не может квалифицироваться как воздействие либо вмешательство в деятельность прокуратуры. По эпизоду с фразой «тебя тут не будет» защита заявила, что смысл высказывания обвинением истолкован неверно: по утверждению защиты, реплика прозвучала в ответ на провокационное поведение адресата и выражала намерение обжаловать действия сотрудника путем подачи жалобы, а не угрозу незаконного воздействия на прокурора либо вмешательства в его профессиональную деятельность. Относительно эпизодов нахождения обвиняемой на закрытых охраняемых территориях (КПЗ, парковка LSPD, Федеральная тюрьма и иные ЗОТ) защита настаивала, что обвинением не представлена полная и непрерывная фиксация пребывания, вследствие чего невозможно достоверно установить продолжительность нахождения, контекст появления и наличие либо отсутствие служебного основания в конкретные моменты времени. Дополнительно защита подчеркивала, что отдельные действия и реплики, которые обвинение относит к нарушениям этики или «личным занятиям», сами по себе не доказывают необоснованность допуска на охраняемые объекты. По эпизоду, связанному со ст. 12.8 УАК СА, защита признала незаконность факта извлечения пистолета, однако указывала, что при конкретных обстоятельствах отсутствовали реальная угроза и объективная опасность: по их версии, действия носили характер неосторожной оплошности/неуместной «игры», без цели запугивания либо причинения вреда, в связи с чем квалификация по ст. 17.2 УАК СА как угрозы применения насилия, по мнению защиты, не находит подтверждения. Отдельные возражения касались ордера IW: защита указывала на ненадлежащее оформление, в том числе на то, что герб размещён в чрезмерно малом размере, и утверждала, что подобное оформление носит формальный характер и не соответствует конституционной логике требований к официальным актам, что, по мнению защиты, ставит под сомнение допустимость дальнейших процессуальных действий, основанных на таком ордере. Также защитники настаивали на незаконности санкционирования обыска: по их позиции, заместитель Генерального прокурора превысил полномочия, поскольку авторизация ордера об обыска имущества неприкосновенных лиц должна осуществляться исключительно судом, а не стороной обвинения. Защита ссылалась на коллизию норм и указывала на приоритет специального регулирования, в том числе положений закона о регулировании документации и системы служебной и государственной тайны, в связи с чем просила признать результаты обыска и производные материалы недопустимыми доказательствами. Наконец, защита заявила возражения относительно порядка допроса и разъяснения прав: по их словам, после оглашения правил Миранды прокурор сообщил, что право на телефонный звонок в рамках допроса не предоставляется, а право на адвоката якобы ограничено только частным адвокатом. Защита утверждала, что процессуальные гарантии предполагают возможность воспользоваться телефонным звонком и пригласить государственного адвоката, в связи с чем просила суд дать отдельную оценку корректности разъяснения прав и влияния данного обстоятельства на допустимость полученных объяснений. III. По эпизоду обращения с оружием в здании Капитолия судом были исследованы показания очевидцев. Свидетель Medina West сообщила, что 9 февраля 2026 года лично наблюдала Pandora Brownie в здании Капитолия, при этом в руках Вице-губернатора находился предмет, который свидетель идентифицировала как огнестрельное оружие, и данный предмет был намеренно направлен в сторону Губернатора штата Сан-Андреас. Показания свидетеля дополнил Kiyotaka Eternal, который подтвердил своё нахождение в Капитолии около 00:35, опознал обвиняемую и пояснил, что она удерживала предмет, визуально схожий с пистолетом, направляя его в сторону Губернатора. При этом свидетель отдельно уточнил, что в его сторону ствол направлен не был. Для установления характера предмета суд заслушал заключение специалиста Beatrice Alessandrini, руководителя отдела CIS LSPD. Эксперт указала, что подразделение CIS осуществляет анализ видеоматериалов и идентификацию потенциально нелегальных предметов. В рамках экспертной оценки была проведена реконструкция условий видеосъемки с воспроизведением интерьера и ночного освещения, максимально приближенных к моменту инцидента. По итогам анализа эксперт обосновала вывод о том, что предмет в руках Pandora Brownie является боевым огнестрельным оружием (пистолетом), сославшись, в частности, на:
- Особенности удержания и динамику движения руки, соответствующие воздействию массы и инерции предмета, характерных для металлического оружия;
- Визуальные признаки силуэта, включая геометрию затвора и рукояти, отсутствие конструктивных особенностей, типичных для игрушечных имитаций, а также соответствие общим параметрам боевых моделей.
Относительно событий в Департаменте полиции и сопутствующих обстоятельств судом были заслушаны показания Maxim Alessandrini, привлеченного как свидетеля и специалиста. Он сообщил, что 8 февраля наблюдал поведение Pandora Brownie на боковой парковке LSPD, характеризуя его как деструктивное и сопровождавшееся использованием нецензурной брани, при этом, по его словам, обвиняемая игнорировала предупреждения сотрудников полиции о недопустимости такого поведения. Как специалист в области вооружения, Maxim Alessandrini также указал, что по его восприятию в Капитолии у обвиняемой в руках находился малокалиберный пистолет. Дополнительно, оценивая обнаруженные в транспортном средстве предметы, он заявил, что по внешним признакам (форма/цвет) таблетки, отраженные в материалах дела, соответствуют наркотическому веществу SPANK. Данный вывод был поддержан специалистом Зигфридом Ляйденбергом, заместителем заведующего MSD в EMS, который пояснил, что в силу занимаемой должности имеет практический опыт работы с сертификацией и поставками медицинских препаратов в государственные структуры и на основании профессиональных знаний идентифицировал обнаруженные таблетки как SPANK. IV. 1. Защита настаивала на том, что отсутствие в материалах дела надлежащего процессуального акта о возбуждении производства делает невозможным дальнейшее уголовное преследование. Суд находит данный довод несостоятельным в силу следующего: В соответствии со статьей 1.1 Процессуального кодекса СА, предварительное расследование может быть начато не только на основании формального постановления, но и при непосредственном обнаружении правонарушения или его признаков сотрудником правоохранительного органа. Исходя из этого, наличие отдельного письменного постановления о возбуждении дела при фактическом наличии законных оснований, предусмотренных Кодексом, не является обязательным. Само по себе отсутствие такового постановления не влечет недействительность всех последующих процессуальных действий, поскольку расследование было начато правомерно и в установленном порядке. Данный довод защиты подлежит отклонению. 2. Защита указала, что в ходе допроса обвиняемой прокурор, первоначально зачитав текст «Правила Миранды», впоследствии ввел Пандору Бравни в заблуждение относительно объема ее прав, а именно: заявил, что государственный (бесплатный) адвокат не приглашается, а также высказал суждение, ставящее под сомнение возможность реализации права на телефонный звонок. Суд считает необходимым разъяснить следующее: Текст «Правила Миранды», обязательный к оглашению в силу статьи 3.6 Процессуального кодекса СА, содержит следующие положения: «Вы имеете право хранить молчание... Вы имеете право на один телефонный звонок. Также Вы имеете право на адвоката. Если вам необходим адвокат, он будет для Вас запрошен». Указанная формулировка является унифицированной и призвана в краткой форме довести содержание фундаментальных гарантий, которые в полном объеме раскрыты в последующих положениях Процессуального кодекса, а именно: право на беспрепятственный телефонный звонок и право на приглашение адвоката, включая возможность вызова государственного (бесплатного) защитника. Судом установлено, что первоначальное оглашение прав было произведено формально верно. Однако последующие разъяснения прокурора, в которых он фактически дезавуировал ранее зачитанные права, являются прямым нарушением процессуальных гарантий. Указав на невозможность приглашения государственного адвоката и высказав позицию, ограничивающую понимание обвиняемой своего права на телефонный звонок, прокурор ввел Пандору Бравни в заблуждение. В результате у обвиняемой сформировалось ложное представление об отсутствии у нее данных прав либо о невозможности их реализации, что нивелирует смысл самого «Правила Миранды». Цель данного правила - обеспечить лицу ясное понимание своих прав и возможность их осознанного использования. Действия должностного лица, искажающие смысл процессуальных гарантий после их формального оглашения, не могут быть признаны соответствующими закону, поскольку лишают задержанного возможности реализовать эти права в полном объеме. В соответствии с пунктом 2 статьи 7.2 Процессуального кодекса СА, показания, данные подозреваемым в ходе следствия до прибытия адвоката, если подозреваемый уведомил о необходимости его вызова (или был лишен возможности такого уведомления вследствие неверного разъяснения прав), а равно показания, полученные с нарушением иных фундаментальных прав, являются недопустимыми доказательствами. Введение в заблуждение относительно содержания процессуальных гарантий суд расценивает как нарушение, влекущее недопустимость последующих показаний, поскольку оно повлияло на волеизъявление обвиняемой и возможность реализации ею права на защиту. На основании изложенного, суд признает недопустимыми все показания, данные Пандорой Бравни в ходе допроса, последовавшего за указанными нарушениями. 3. Касательно эпизода с использованием служебное рации правительства и фразой “проки вызовы!”. Суд отмечает, что фраза «проки вызовы!», переданная через рабочую рацию, является неформальной, сокращенной и не содержит прямого указания на конкретные действия, которые прокуроры обязаны совершить. Отсутствие в сообщении идентификации адресата, четкой формулировки требования и указания на правовые последствия его неисполнения не позволяет с достоверностью утверждать, что данная фраза являлась именно приказом либо требованием, а не выражением субъективного пожелания, просьбы либо эмоциональной реакцией. В этой части доводы стороны защиты принимаются, а равно как указанные действия Пандоры Бравни не могут квалифицироваться как правонарушение, предусмотренное статьями 15.1 или 15.6 УАК СА Вместе с тем, суд учитывает позицию стороны обвинения, которая не настаивает на самостоятельной квалификации данного эпизода по указанным факту вмешательства, а рассматривает его как один из фактов, характеризующих поведение обвиняемой. 4. Что касаемо эпизода в Капитолии с оружием. В ходе судебного разбирательства достоверно установлено, что Пандора Бравни, находясь в здании Капитолия в непосредственной близости от Губернатора штата, демонстративно извлекла предмет, визуально схожий с пистолетом, и направила его в сторону указанного лица. Данные обстоятельства подтверждаются показаниями свидетелей Medina West и Kiyotaka Eternal, непосредственно наблюдавших инцидент, а также заключением привлеченного к участию в деле специалиста Beatrice Alessandrini, которая, обладая необходимой квалификацией, подтвердила, что предмет в руках обвиняемой является боевым огнестрельным оружием (пистолетом). Оснований не доверять заключению специалиста у суда не имеется. Суд соглашается с позицией государственного обвинения по пункту обвинения 12.8 УАК СА - сам факт извлечения и демонстрации боевого огнестрельного оружия в здании Капитолия при отсутствии законных оснований образует состав правонарушения, предусмотренный статьей 12.8 УАК СА (незаконное ношение оружия). В соответствии со статьей 7.1 Закона о регулировании оборота оружия, боеприпасов и спецсредств в штате Сан-Андреас, любое огнестрельное оружие в общественных местах разрешается носить исключительно на предохранителе и на специальной подвеске (кобуре, ремне или ином приспособлении, соответствующем конструкции оружия). Кроме того, статья 7.1.1 указанного Закона устанавливает, что исключительным правом ношения оружия на специальной подвеске на территории государственного учреждения обладают только сотрудники силовых структур. Тем не менее, суд признает обвинения в части 17.2 УАК СА несостоятельными, поскольку в ходе судебного разбирательства не было представлено достаточных и бесспорных доказательств, свидетельствующих о наличии у обвиняемой умысла на угрозу применения насилия в отношении Губернатора именно в связи с исполнением ими своих служебных обязанностей. Сама по себе демонстрация оружия, даже совершенная в непосредственной близости при отсутствии доказательств направленности умысла на устрашение в связи со служебной деятельностью, не может безусловно квалифицироваться по статье 17.2 УАК СА. Исследованные судом материалы, включая показания свидетелей и видеозапись, не позволяют с достоверностью утверждать, что действия обвиняемой преследовали цель оказать давление как на государственных служащих, а не являлись следствием иных мотивов (неосторожности, пренебрежения правилами безопасности либо иных побуждений, не связанных с воспрепятствованием служебной деятельности). Судом тщательно исследован довод стороны защиты о возможных нарушениях при авторизации ордера SW-238, и суд приходит к выводу о его полной законности и соответствии требованиям действующего законодательства. В соответствии со статьей 6 Закона о статусе неприкосновенности должностных лиц, транспортные средства лица, обладающего статусом неприкосновенности, могут быть подвергнуты обыску исключительно при наличии ордера, авторизованного строго ограниченным кругом лиц: Губернатором, Вице-Губернатором, Генеральным прокурором либо его заместителями. Представленный ордер SW-238 был авторизован заместителем Генерального прокурора, что полностью соответствует специальному требованию, установленному указанным Законом. Довод защиты о том, что ордер типа SW в силу общих положений Закона о регулировании документации (статья 2.1.2) подлежит авторизации исключительно судом, не может быть принят судом во внимание, поскольку в данном случае действует принцип приоритета специального закона над общим. Статус обвиняемой как неприкосновенного лица и предмет обыска (транспортные средства) подпадают под действие специального правового режима, установленного Законом о статусе неприкосновенности, который прямо предусматривает возможность авторизации такого ордера должностными лицами прокуратуры, а не судом. Таким образом, ордер SW-238 является законным и достаточным основанием для проведения обыска, а все доказательства, полученные в ходе его исполнения, признаются судом допустимыми. Суд соглашается с обвинением в части статей 12.8, 13.2.2 УАК СА. В силу Закона “О регулировании оборота оружия, боеприпасов и спецсредств в штате Сан-Андреас”, статья 3.4 устанавливает, что запрещается хранение оружия государственного образца в личных автомобилях и иной частной собственности. Оружие государственного образца было обнаружено в трейлере обвиняемой. Что касаемо незаконного приобретение, продажа, хранение, перевозка, изготовление наркотических средства SPANK в любом количестве. Эксперт в области наркотических средств Зигфрид Ляйденберг указал, что найденные препараты явно не являются медикаментами и их внешний вид явно указывает на принадлежность к наркотическим веществам - SPANK. 5. В отношении эпизода, произошедшего 8 февраля 2026 года в 16:58 на территории КПЗ Департамента полиции г. Лос-Сантос (LSPD), суд, рассматривая обвинение по статье 25.3 УАК СА, приходит к следующим выводам: Из исследованных материалов усматривается, что 08 февраля 2026 года Пандора Бравни, находясь в условиях проводимых процессуальных действий, демонстрировала очевидную заинтересованность в благоприятном для задержанного исходе. Это выражалось, в частности, в попытке вне процессуального урегулирования ситуации (реплика в логике «если я тебе сейчас возмещу…»). Далее, после требования прокурора не мешать просмотру видеофиксации, Бравни переходит к вербальному воздействию на участника процессуальных действий: использует фамильярную форму обращения («прокурорчик») и произносит фразу «тебя тут не будет». Суд оценивает содержание этой реплики не изолированно, а в контексте статуса Бравни как Вице-губернатора и общей процессуальной обстановки. В совокупности с тоном и ситуацией данная реплика объективно воспринимается как давление и предупреждение о последствиях для прокурора в случае продолжения им законных действий. Даже если сторона защиты трактует сказанное как намерение «подать жалобу», сама форма выражения и момент ее произнесения направлены не на правовой спор, а на воздействия на прокурора. Суд также учитывает, что Брауни вмешивалась в коммуникацию с иными субъектами процессуальных действий, вступая в пререкания и реагируя на требования не вмешиваться, что подтверждает не единичный эмоциональный эпизод, а системность поведения, создающего помехи нормальному ходу процессуальных мероприятий. При таких обстоятельствах суд признает доказанным, что действия Пандоры Бравни образуют состав ст. 16.1.2 УАК СА. Одновременно суд соглашаеться с обвинениям по поводу квалификации поведение обвиняемой как ст. 25.3 УАК СА, поскольку вмешательство и провокационные реплики были адресованы не только прокурору, но и иным участникам процессуальных действий, что выражалось в отвлечении субъектов и создании помех выполнению ими служебных обязанностей. Кроме того, суд приходит к выводу о наличии состава ст. 12.7.1 УАК СА в части необоснованного нахождения на охраняемом объекте в контексте конкретной ситуации: высокий допуск Вице-губернатора к ЗОТ не означает автоматического права присутствовать при чужих процессуальных действиях без подтвержденной служебной необходимости, тогда как из материалов эпизода такая необходимость не следует, а фактическое поведение Бравни носило характер вмешательства. В части ст. 16.1 УАК СА суд отмечает, что при данных фактических обстоятельствах выбран иной, более точный состав - ст. 16.1.2 УАК СА, поскольку доказательная база в рамках эпизода прямо подтверждает именно воспрепятствование законной профессиональной деятельности прокурора Иные вменяемые стороной государственного обвинения составы по данному эпизоду (включая ст. 15.1, 15.1.1, 15.6, 16.1 УАК СА, а также положения Этического кодекса) суд в рамках установленных обстоятельств и представленных доказательств не усматривает, поскольку фактическая сторона деяния в достаточной мере охватывается квалификацией по ст. 16.1.2, 12.7.1 и 25.3 УАК СА, а признаки иных составов не получили надлежащего подтверждения. 6. Далее эпизод на боковой парковки полицейского департамента г.Лос-Сантос. Суд не находит оснований для признания Пандоры Бравни виновной в совершении правонарушения, предусмотренного статьей 20.1 УАК СА, в силу того, что объективная сторона мелкого хулиганства предполагает нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное в общественном месте. Легальное определение общественного места содержится в примечании к статье 20.1 УАК СА: «Под общественным местом в настоящем Кодексе подразумеваются места большого скопления людей, а равно скверы, парки, улицы с оживленным пешеходным и автомобильным движением, пляжи, государственные учреждения и прилегающие к ним территории, кроме охраняемых и особо охраняемых объектов». Также суд не усматривает состав правонарушения, предусмотренного статьей 25.3 УАК СА, в рамках этого эпизода. Объективная сторона данного правонарушения предполагает совершение действий, направленных на отвлечение государственного служащего от исполнения его служебных обязанностей либо создание помех такому исполнению. Из видеозаписи (Запись №3) усматривается, что обвиняемая вступала в диалог с сотрудниками полиции, однако доказательств того, что указанный диалог привел к отвлечению сотрудников от исполнения ими своих прямых обязанностей, либо что обвиняемая умышленно создавала помехи их работе, стороной обвинения не представлено. Помимо прочего, суд также не усматривает оснований для признания обвиняемой виновной в нарушении статьи 3.2 Этического кодекса СА (обязанность использовать рабочее время исключительно для исполнения профессиональных обязанностей) применительно к данному эпизоду. Для установления факта использования рабочего времени не по назначению необходимо достоверно определить, что ее действия не были связаны с выполнением каких-либо профессиональных задач. Вместе с тем, суд находит доказанным факт нарушения обвиняемой требований статьи 3.1 Этического кодекса СА в части обязанности общаться уважительно с гражданами и коллегами, а также соблюдать установленные запреты и ограничения. Использования нецензурной брани в общении с коллегами на территории государственного учреждения (пусть и охраняемого) сам по себе является достаточным для вывода о нарушении требований статьи 3.1 ЭК СА. Касательно оснований для признания обвиняемой виновной по статье 12.7.1 УАК СА применительно к данному эпизоду - суд признает обвиняемую невиновной. Как следует из материалов дела и исследованной видеозаписи, на протяжении всего времени нахождения на закрытой парковке Пандора Бравни общалась с представительницей Полицейского Департамента. При таких обстоятельствах невозможно достоверно установить: воспользовалась ли обвиняемая своим служебным положением для прохода на охраняемый объект либо была сопровождена указанным сотрудником полиции, имевшим законные основания для доступа. 7. Суд приходит к следующим выводам в отношении эпизода нахождения Вице-Губернатора Pandora Brownie на территории Федеральной Тюрьмы (FP) 13 февраля 2026 года: Согласно статье 4 Закона «О закрытых и охраняемых территориях в штате Сан-Андреас», Вице-Губернатор наделен наивысшим уровнем допуска к любой ЗОТ, однако данное право ограничено условием «обоснованной служебной необходимости». В ходе исследования Записи №7 установлено, что на вопрос прокурора о целях визита обвиняемая не смогла самостоятельно сформулировать служебную задачу, подтвердив лишь наводящий вопрос постороннего лица о «наблюдении за новым председателем коллегии адвокатов». Суд расценивает это как отсутствие заранее определенной и законной служебной цели нахождения на объекте. Согласно Записи №8, в 09:44 обвиняемая на территории государственного учреждения продолжительное время целовалась с сотрудником EMS и совершала танцевальные движения. Поскольку пребывание обвиняемой в Федеральной Тюрьме не сопровождалось выполнением должностных обязанностей, а напротив, использовалось для совершения действий, нарушающих общественный порядок и нормы этики, суд признает, что условие «служебной необходимости», предусмотренное ст. 4 Закона о ЗОТ, не было соблюдено. Федеральная Тюрьма является особо охраняемым объектом. Нахождение на таком объекте без законных оснований (служебной необходимости) образует состав преступления, предусмотренного статьей 12.7 УАК СА - незаконное нахождение на особо охраняемом объекте. 8. По эпизоду нахождения на КПЗ LSPD 13 февраля 2026 года суд устанавливает следующее: Из материалов дела следует, что 13 февраля 2026 года в 09:58 Пандора Бравни находилась на территории КПЗ Полицейского департамента г. Лос-Сантос (LSPD), относящейся к закрытым охраняемым территориям. Пребывание на таком объекте допустимо лишь при наличии служебной необходимости либо иного предусмотренного законом основания. На прямой вопрос прокурора Ли Смолина об обоснованности нахождения на ЗОТ обвиняемая указала лишь на «срочный вопрос к сотруднику», однако не конкретизировала, к кому именно обращена цель визита, и не совершила действий, подтверждающих реализацию заявленной причины (в течение представленной фиксации обвиняемая фактически находится в КПЗ, при этом заявленное основание не реализуется). Исходя из записи №10 дальнейший диалог также не содержит данных о наличии конкретной служебной цели, а напротив демонстрирует отсутствие внятного обоснования на протяжении длительного времени нахождения. При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что Пандора Бравни находилась безосновательно на охраняемом объекте, что образует состав, предусмотренный ст. 12.7.1 УАК СА. Вместе с тем доводы о нарушении ст. 3.2 ЭК СА по данному эпизоду суд не принимает, поскольку по представленным материалам недостаточно данных для достоверного установления режима рабочего времени обвиняемой, содержания ее служебных задач в указанный период и причинно-следственной связи между нахождением на КПЗ и неисполнением конкретных обязанностей. 9. Суд отдельно оценивает довод стороны защиты о ненадлежащем оформлении ордера IW-235 в связи с размещением государственной символики (герба) в малом размере. Суд исходит из следующего. Глава XIII Конституции закрепляет статус государственной печати и герба штата и устанавливает обязанность включать их в официальные документы государственных учреждений и должностных лиц. Вместе с тем Конституция не содержит технического стандарта, который бы императивно предписывал точный размер, место размещения либо иные параметры (пропорции) герба/печати на каждом конкретном документе. Следовательно, само по себе размещение герба в относительно малом размере не образует нарушения Конституции, если символика нанесена в объективно различимом виде, не искажена и не используется в уничижительном либо заведомо дискредитирующем контексте. Оценив ордер IW-235, суд приходит к выводу, что государственная символика в нем размещена в объективно различимом виде: она идентифицируется как герб штата, не искажена, не применена в уничижительном контексте и выполняет свою основную функцию - подтверждает официальный характер акта. При таких обстоятельствах оснований считать ордер IW-235 юридически ничтожным по мотиву оформления символики суд не усматривает. В целях формирования единообразной практики и исключения произвольных споров по вопросу оформления государственных актов Верховный суд считает необходимым дать толкование положений Главы XIII Конституции. Суд разъясняет, что формальная допустимость того или иного способа размещения государственной символики, ввиду отсутствия в Конституции императивного технического стандарта, не означает, что такая практика во всех случаях отвечает целям конституционного регулирования. Государственная символика выполняет не декоративную, а идентификационную и публично-правовую функцию: она должна обеспечивать ясное восприятие документа как акта публичной власти. Размещение символики таким образом, что она фактически становится трудно различимой для обычного восприятия, противоречит смыслу указанной функции и может влечь правовые последствия. С учетом изложенного Верховный суд дает следующее толкование:
- Государственная печать и/или герб в официальных актах должны размещаться в объективно различимом виде - в таком размере и качестве, которые позволяют обычному восприятию распознать символику как государственную и различить ее ключевые элементы.
- Допускается использование как цветного, так и черно-белого варианта символики, что прямо предусмотрено ст. 2 Главы XIII Конституции, при условии сохранения читаемости и распознаваемости.
- Допустимы отдельные технические особенности оформления (включая размер, расположение и умеренную прозрачность), если они не приводят к фактической неразличимости символики и не искажают ее смысл.
- Использование символики в виде, при котором герб/печать формально присутствуют, но фактически не читаются, либо применяются в искаженном/уничижительном виде, может рассматриваться как надругательство над государственной символикой.
Одновременно суд разъясняет: наличие спора о параметрах размещения герба/печати само по себе не лишает официальный акт юридической силы. Если документ отвечает минимальным конституционным требованиям (символика присутствует и не носит уничижительного либо заведомо дискредитирующего характера), акт считается действительным и подлежащим исполнению до момента его отмены либо признания недействительным в установленном порядке. Оспаривание таких актов допускается в порядке судебного (административного) обжалования, а также в рамках судебного разбирательства, где данный акт имеет прямую юридическую связь с предметом спора. До принятия судом решения об отмене/недействительности спор о допустимости размещения герба не может рассматриваться как основание для игнорирования акта либо признания всех производных действий автоматически незаконными. Итак, Исходя из основных принципов правосудия и Уголовного законодательства лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса, и с учетом положений Общей части настоящего Кодекса. При назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание. В качестве отягчающих обстоятельств суд сочёл совершение ряда правонарушений с использованием с использованием доверия, оказанного виновному в силу его служебного положения, неоднократности деяний, что касаемо смягчающих обстоятельств - раскаяние виновной в ряде обвинений (12.8, 20.1 УАК; 3.1 ЭК)
Clemens Klein, The Honorable Judge
Friedrich Engelmann, The Honorable Judge
Kirsh Changretta, The Honorable Judge
Vito Vays, Judge
DATE: 18.02.2026 |
