- Автор темы
- #1
Предыстория
National Guard - это вид вооружённых сил, организованный Армией и ВВС США. Она состоит из резервных формирования, которые могут быть активированы в чрезвычайных ситуациях, таких как стихийные бедствия или гражданские беспорядки. Национальная гвардия подчиняется как штату, так и федеральному управлению, и выполняет функции как резервных войск, так и правоохранительных органов.
История
— Глуши мотор, старик! — крикнул Ковальски, не снимая руки с рукояти кобуры. — Это закрытый военный объект. Ты пересек желтую линию. Живо заглушил, или я вышвырну тебя из кабины!
— Сержант, доклад, — бросил Берк, чеканя слова.
— Сэр, гражданское лицо на сельскохозяйственной технике. Игнорировал знаки, пытался проехать через основной шлюз. Утверждает, что у него здесь дела.
— Слушай меня внимательно, дед. Ты сейчас находишься под прицелом двух снайперов с вышек и автоматических турелей. Это не ферма. Это база Национальной Гвардии. У тебя есть десять секунд, чтобы развернуть колымагу и исчезнуть с моих глаз, пока я не оформил тебя за попытку террористического акта.
— Руки на руль! — рявкнул сержант. — Быстро!
— Спокойно, сынок, — голос старика был тихим, но в нем слышалась сталь, которой не учат в учебках. — У меня в кармане не пушка. Там план.
— Какой еще план? — Берк жестом приказал Ковальски не стрелять.
Старик достал пожелтевший, истертый на сгибах лист бумаги и протянул его лейтенанту. Берк развернул его. Это была кадастровая карта округа Блэйн, датированная 1954 годом.
— Вот здесь, где у вас сейчас ангар номер три, стоял дом моего отца, — старик указал узловатым пальцем на карту. — А вот здесь, под вашим плацем, наше родовое кладбище. Я приехал не взрывать вас. Я приехал забрать то, что принадлежит моей семье. Сегодня день поминовения. И я пройду туда. С вами или через вас.
Берк скомкал карту и швырнул ее обратно в кабину.
— Мне плевать, что здесь было при Трумэне, старик. Сейчас здесь стратегический объект. Земля принадлежит министерству обороны. Ты не сделаешь ни шага за этот шлагбаум. Разворачивайся. Это последний раз, когда я говорю это вежливо.
— Ты не понимаешь, лейтенант, — старик подался вперед, и в его глазах вспыхнул яростный огонь. — Ты думаешь, эта форма дает тебе право топтать память? Мой отец пахал эту землю, когда твои деды еще в школу не ходили. Я не прошу у вас субсидий. Я требую уважения к закону земли, который выше ваших уставов!
— Закон здесь — это я! — Берк ударил ладонью по капоту трактора. — И мой закон говорит, что любой гражданский без пропуска — это потенциальная угроза. Ковальски, вытащи его из кабины. Трактор на штрафстоянку, старика — в камеру до приезда шерифов.
Ковальски шагнул вперед, но старик внезапно выпрямился, и в его осанке проступило нечто такое, что заставило сержанта замешкаться.
— Давай, сержант. Выполняй приказ, — прохрипел старик. — Тяни меня. Только помни: армия, которая воюет со своими стариками из-за куска земли, уже проиграла войну. Вы здесь защищаете свободу? Чью? Свою? Или тех, кто платит за этот бетон?
— Хватит лирики! — Берк сорвался на крик. — Ты нарушаешь протокол безопасности! Ты ставишь под угрозу жизни моих бойцов! Если я пропущу тебя, завтра здесь будет стоять палаточный лагерь всех недовольных фермеров штата!
— Лейтенант, — Ковальски вдруг опустил ствол. — Сэр, разрешите обратиться.
— Говори, сержант, и лучше бы это было что-то умное.
— Посмотрите на его куртку, сэр. Под грязью.
Берк прищурился. На левой стороне груди старика, под слоем мазута и пыли, виднелась маленькая, выцветшая нашивка 1-й пехотной дивизии. «Большая Красная Единица».
В воздухе повисло тяжелое молчание. Гул далеких двигателей истребителей казался аккомпанементом к этой немой сцене.
— Вы служили? — тон Берка не стал мягче, но агрессия сменилась профессиональной настороженностью.
— Вьетнам. Пле Лай. 1968-й, — коротко бросил старик. — Тогда мы не спрашивали разрешений, чтобы спасти товарища. А теперь мне нужно разрешение, чтобы прикоснуться к земле, в которой лежит мой отец.
Берк снял фуражку и вытер лоб. Конфликт между долгом и честью разрывал его. Устав требовал ареста. Совесть требовала иного.
— Старик, слушай меня, — Берк заговорил тише, но каждое слово весило тонну. — Я не могу впустить твой трактор. Я не могу позволить тебе бродить по базе. Если об этом узнает комендант, я пойду под трибунал, а ты — в федеральную тюрьму. Ты этого хочешь?
— Мне восемьдесят лет, лейтенант. Тюрьма для меня — это просто крыша над головой, которой у меня скоро не будет из-за ваших налогов. Мне нужно пять минут. У того ангара.
Берк обернулся к Ковальски.
— Сержант, отключите камеры на секторе «А-3» на десять минут. Скажете — скачок напряжения.
— Сэр, это нарушение приказа номер...
— Это мой приказ, сержант! — рыкнул Берк. — Выполнять! И приготовьте конвойный Insurgent. Мы отвезем мистера... как вас?
— Миллер. Сэмюэл Миллер.
— Мы отвезем мистера Миллера к объекту. Трактор остается здесь под вашим личным присмотром, Ковальски. Если с него пропадет хоть одна гайка — пойдете чистить гальюны до конца контракта.
У ангара №3 Берк приказал остановиться.
Старик вышел из Insurgent. Его походка была тяжелой. Он подошел к серому бетонному основанию огромного здания и опустился на колени. Он не плакал. Он просто положил ладонь на холодный бетон, словно пытался почувствовать пульс земли под ним.
Берк стоял спиной к нему, имитируя дозор, но его челюсти были сжаты так, что зубы скрипели. Он понимал, что этот старик — не враг. Он был частью той же силы, что и они. Просто он был на той стороне истории, которую армия обычно предпочитает не замечать, строя свои крепости.
Через пять минут Миллер поднялся. Его лицо было спокойным. Та ярость, что кипела на КПП, исчезла, оставив лишь тихую, величественную гордость.
— Спасибо, сынок, — сказал он, подходя к джипу. — Я знаю, чего тебе это стоило.
— Это стоило мне сна на ближайшую неделю, мистер Миллер, — ответил Берк, открывая дверь. — Теперь уходим. Быстро.
— Лейтенант, — обратился Ковальски, когда старик уже забрался в кабину своего «Fieldmaster». — Из штаба запрашивали, что за задержка на первом шлюзе.
— Доложите, что проводилась проверка подозрительной техники на предмет наличия взрывчатки. Тест отрицательный. Объект выдворен за пределы зоны, — Берк посмотрел на Миллера. — Уезжай, старик. И больше не появляйся здесь. В следующий раз я не буду таким добрым.
Миллер кивнул. Он завел мотор, и трактор снова окутался дымом.
— Ты хороший солдат, Берк, — крикнул старик сквозь грохот двигателя. — Потому что ты помнишь, что под этим бетоном всё еще живая земля. Не дай им выбить это из тебя.
Трактор медленно тронулся и пополз прочь от ворот базы. Берк и Ковальски стояли у шлагбаума, провожая его взглядом, пока он не превратился в маленькую точку на горизонте.
Берк поправил фуражку и посмотрел на сержанта. В его взгляде не было сомнений, только твердая уверенность человека, сделавшего правильный выбор.
— Инструкции пишут для тех, у кого нет мозгов и сердца, Ковальски. Мы здесь для того, чтобы защищать этот штат и его людей. А этот старик — и есть этот штат. Мы служим таким, как он, а не только генералам в Вашингтоне. Запомни это. И если я еще раз увижу, что ты целишься в ветерана без крайней необходимости — я лично сорву с тебя нашивки.
— Так точно, сэр! — Ковальски вытянулся в струнку.
— Смена окончена. Иди в казарму. И... Ковальски?
— Сэр?
— О карте забудь. Ее никогда не было.
Берк развернулся и зашагал вглубь базы. Армия Лос-Сантоса продолжала жить своим ритмом: ревели турбины, чеканился шаг на плацу, лязгали затворы. Но в этот день за стальными заборами Форт-Занкудо человечность одержала маленькую, тихую победу над бездушным механизмом устава. И в этом была истинная сила их службы — сила, способная не только разрушать врага, но и беречь память тех, кто был здесь до них.
Участники
Eva Rivera - ARMY
Alexey Collins - ARMY
Итоги
RP ситуация носит информативный характер. Итоги не требуются.
Исходники
исходник
