- Автор темы
- #1
Имя, фамилия: Dime Fredriksson
Пол - мужской.
Дата рождения: 25.09.1956
Возраст: 70 лет
Место рождения, национальность: Нью-Йорк, США
Фото:
Рост - 189 см
Вес - 73 кг
Телосложение - крепкое
Цвет кожи - светлый
Глаза - светлые (черные линзы)
Волосы - белые
Татуировки - Black Work не полностью покрывающий руки, ноги, шею, и частично спину/грудь.
Вредные привычки - курение.
Детство
Дайм родился в Нью-Йорке в конце сентября 1956-го, в семье, где много говорить было не принято. Отец работал на железной дороге, мать – в прачечной, и оба сходились в одном: человек должен уметь сам за себя постоять. Квартал, где он рос, воспитывал быстрее любой школы – там учились считать не деньги, а шаги до дома, и смотреть людям в руки, а не в глаза. Он рано стал наблюдательным и недоверчивым. Запоминал, кто что обещает и кто что делает, и быстро понял: между этими вещами редко есть связь. В школе не блистал, но и не проваливался — хватало, чтобы не цеплялись. Куда больше тянуло к технике: разбирал старые радиоприёмники, чинил соседям проводку, возился с двигателями во дворе. Родители не мешали – лишь бы не лез туда, где можно покалечиться. Он и не лез. Смотрел, запоминал, делал выводы. Эта привычка – сначала смотреть, потом решать, и никому не объяснять почему, – осталась с ним на всю жизнь.
Юность и образование
К семидесятым Нью-Йорк стал жёстче, и Дайм вместе с ним. Вырос в парня, который не любил, когда ему указывают, и умел держать удар – и на улице, и в споре. Татуировки начались примерно в то же время: сначала руки, потом ноги, а там уже и все остальное. Курить начал рано, и эта привычка тоже осталась. С учёбой вышло не так, как у многих. Школу закончил не отличником, конечно, но с твёрдым пониманием: корочка сама по себе ничего не стоит, если за ней нет практики. Именно в те годы он впервые потянулся к медицине, ведь Дайм видел, как не хватает людей, которые приезжают, когда плохо, и делают дело руками. Сначала медицинский колледж на фельдшера скорой, потом доучивался на парамедика, а позже, уже взрослым, получил управленческое образование в сфере здравоохранения. Учился тяжело, совмещая с работой, ценил в обучении только то, что можно применить на месте. Дипломы для него были инструментом, а не поводом для гордости.
Взрослая жизнь
Взрослая жизнь Дайма – это скорая, больница и почти тридцать лет в системе. Начинал на выездах, в машине, где решают за секунды, потом перешёл уже в администрацию, где от него требовалось не только уметь лечить, но и организовывать других. Прошёл путь от парамедика до заведующего отделением – не по знакомству, а потому что в отделении знали: если Дайм взялся, всё будет сделано как надо. В ноябре 1998-го, когда ему было 42, он, как обычно, возвращался домой после затяжной смены. Ночь, сильный дождь, на загородном шоссе впереди столкнулись две машины; одну развернуло поперёк дороги. Дайм ударил по тормозам, но мокрый асфальт сделал свое дело – машину занесло, и он врезался в металлическое ограждение. Подушки сработали, боковое стекло разлетелось, он потерял сознание. Его привезли в ту же больницу, где он работал. Травма головы, повреждения глаз. Первые дни он не мог выносить даже обычного света в палате – лампы резали так, что приходилось щуриться и отворачиваться. Врачи надеялись, что пройдёт. Прошло, но не все. После курса лечения и повторных обследований — офтальмологического и неврологического — ему поставили стойкую светобоязнь (фотофобию) как последствие перенесённой черепно-мозговой травмы и повреждения глаз. Зрение то восстановилось, а вот чувствительность к свету осталась: солнечные лучи, фары и даже свет лампы вызывали выраженный дискомфорт. По заключению специалистов ему подобрали очки с высокой степенью затемнения — не как аксессуар, а как медицинское средство, без которого он не мог находиться на улице и в помещениях с ярким освещением без дискомфорта. С тех пор они стали такой же рабочей необходимостью, как фонендоскоп. Он вернулся в строй, потому что по-другому не умел. В отделении выстроил работу так, чтобы яркий свет не был проблемой: где-то приглушили лампы, где-то переставили рабочие места, и никто не устраивал из этого шоу. Сейчас, в 2026-м, ему 70, и он попрежнему заведует отделением. Если спрашивают про глаза, отвечает коротко: «Старая авария. Так надо». И это правда – не образ и не каприз, а часть жизни, с которой он давно научился работать.
Настоящее время
В 2026 году Дайму исполнилось 70 лет. Он по-прежнему работает заведующим отделением, держит очки при себе, курит и не любит, когда за него что-то решают. Возраст не лишил его самостоятельности, хоть и некоторые повседневные вещи теперь требуют большего внимания. Авария почти тридцатилетней давности осталась позади, но её последствия никуда не делись: темные очки и учёт освещения – часть его рабочего дня. Если спрашивают про глаза, отвечает коротко: «Старая авария. Так надо». И это правда – не образ и не каприз, а часть жизни, с которой он давно научился работать.
Итог
Возможность ношения светозащитных очков на рабочем месте (медицинское обоснование). В ноябре 1998 года Дайм Фредрикссон попал в ДТП на загородном шоссе: столкновение с металлическим ограждением на мокрой дороге, черепно-мозговая травма и повреждения глаз. После курса лечения и повторных офтальмологического и неврологического обследований у него была диагностирована стойкая фотофобия как последствие перенесённой травмы. По заключению специалистов ему были подобраны очки с высокой степенью затемнения как медицинское средство, а не аксессуар. Многолетняя работа заведующим отделением EMС подтверждает: очки необходимы ему для нормального выполнения служебных обязанностей в условиях больничного освещения, в том числе при исполнении обязанностей на территории больницы. Таким образом, ношение затемнённых очков на рабочем месте обосновано документально и медицински, а не является элементом образа.
Пол - мужской.
Дата рождения: 25.09.1956
Возраст: 70 лет
Место рождения, национальность: Нью-Йорк, США
Фото:
Рост - 189 см
Вес - 73 кг
Телосложение - крепкое
Цвет кожи - светлый
Глаза - светлые (черные линзы)
Волосы - белые
Татуировки - Black Work не полностью покрывающий руки, ноги, шею, и частично спину/грудь.
Вредные привычки - курение.
Детство
Дайм родился в Нью-Йорке в конце сентября 1956-го, в семье, где много говорить было не принято. Отец работал на железной дороге, мать – в прачечной, и оба сходились в одном: человек должен уметь сам за себя постоять. Квартал, где он рос, воспитывал быстрее любой школы – там учились считать не деньги, а шаги до дома, и смотреть людям в руки, а не в глаза. Он рано стал наблюдательным и недоверчивым. Запоминал, кто что обещает и кто что делает, и быстро понял: между этими вещами редко есть связь. В школе не блистал, но и не проваливался — хватало, чтобы не цеплялись. Куда больше тянуло к технике: разбирал старые радиоприёмники, чинил соседям проводку, возился с двигателями во дворе. Родители не мешали – лишь бы не лез туда, где можно покалечиться. Он и не лез. Смотрел, запоминал, делал выводы. Эта привычка – сначала смотреть, потом решать, и никому не объяснять почему, – осталась с ним на всю жизнь.
Юность и образование
К семидесятым Нью-Йорк стал жёстче, и Дайм вместе с ним. Вырос в парня, который не любил, когда ему указывают, и умел держать удар – и на улице, и в споре. Татуировки начались примерно в то же время: сначала руки, потом ноги, а там уже и все остальное. Курить начал рано, и эта привычка тоже осталась. С учёбой вышло не так, как у многих. Школу закончил не отличником, конечно, но с твёрдым пониманием: корочка сама по себе ничего не стоит, если за ней нет практики. Именно в те годы он впервые потянулся к медицине, ведь Дайм видел, как не хватает людей, которые приезжают, когда плохо, и делают дело руками. Сначала медицинский колледж на фельдшера скорой, потом доучивался на парамедика, а позже, уже взрослым, получил управленческое образование в сфере здравоохранения. Учился тяжело, совмещая с работой, ценил в обучении только то, что можно применить на месте. Дипломы для него были инструментом, а не поводом для гордости.
Взрослая жизнь
Взрослая жизнь Дайма – это скорая, больница и почти тридцать лет в системе. Начинал на выездах, в машине, где решают за секунды, потом перешёл уже в администрацию, где от него требовалось не только уметь лечить, но и организовывать других. Прошёл путь от парамедика до заведующего отделением – не по знакомству, а потому что в отделении знали: если Дайм взялся, всё будет сделано как надо. В ноябре 1998-го, когда ему было 42, он, как обычно, возвращался домой после затяжной смены. Ночь, сильный дождь, на загородном шоссе впереди столкнулись две машины; одну развернуло поперёк дороги. Дайм ударил по тормозам, но мокрый асфальт сделал свое дело – машину занесло, и он врезался в металлическое ограждение. Подушки сработали, боковое стекло разлетелось, он потерял сознание. Его привезли в ту же больницу, где он работал. Травма головы, повреждения глаз. Первые дни он не мог выносить даже обычного света в палате – лампы резали так, что приходилось щуриться и отворачиваться. Врачи надеялись, что пройдёт. Прошло, но не все. После курса лечения и повторных обследований — офтальмологического и неврологического — ему поставили стойкую светобоязнь (фотофобию) как последствие перенесённой черепно-мозговой травмы и повреждения глаз. Зрение то восстановилось, а вот чувствительность к свету осталась: солнечные лучи, фары и даже свет лампы вызывали выраженный дискомфорт. По заключению специалистов ему подобрали очки с высокой степенью затемнения — не как аксессуар, а как медицинское средство, без которого он не мог находиться на улице и в помещениях с ярким освещением без дискомфорта. С тех пор они стали такой же рабочей необходимостью, как фонендоскоп. Он вернулся в строй, потому что по-другому не умел. В отделении выстроил работу так, чтобы яркий свет не был проблемой: где-то приглушили лампы, где-то переставили рабочие места, и никто не устраивал из этого шоу. Сейчас, в 2026-м, ему 70, и он попрежнему заведует отделением. Если спрашивают про глаза, отвечает коротко: «Старая авария. Так надо». И это правда – не образ и не каприз, а часть жизни, с которой он давно научился работать.
Настоящее время
В 2026 году Дайму исполнилось 70 лет. Он по-прежнему работает заведующим отделением, держит очки при себе, курит и не любит, когда за него что-то решают. Возраст не лишил его самостоятельности, хоть и некоторые повседневные вещи теперь требуют большего внимания. Авария почти тридцатилетней давности осталась позади, но её последствия никуда не делись: темные очки и учёт освещения – часть его рабочего дня. Если спрашивают про глаза, отвечает коротко: «Старая авария. Так надо». И это правда – не образ и не каприз, а часть жизни, с которой он давно научился работать.
Итог
Возможность ношения светозащитных очков на рабочем месте (медицинское обоснование). В ноябре 1998 года Дайм Фредрикссон попал в ДТП на загородном шоссе: столкновение с металлическим ограждением на мокрой дороге, черепно-мозговая травма и повреждения глаз. После курса лечения и повторных офтальмологического и неврологического обследований у него была диагностирована стойкая фотофобия как последствие перенесённой травмы. По заключению специалистов ему были подобраны очки с высокой степенью затемнения как медицинское средство, а не аксессуар. Многолетняя работа заведующим отделением EMС подтверждает: очки необходимы ему для нормального выполнения служебных обязанностей в условиях больничного освещения, в том числе при исполнении обязанностей на территории больницы. Таким образом, ношение затемнённых очков на рабочем месте обосновано документально и медицински, а не является элементом образа.