- Автор темы
- #1
Основная информация
Имя, фамилия: Winzy Amiri
Пол: Мужской.
Возраст и дата рождения: 21 лет, 31.07.2004.
Внешние признаки
Личное фото персонажа:
Национальность: Американец.
Рост: 179 см.
Цвет волос: Русые.
Цвет глаз: Зеленые.
Телосложение: Спортивное, подтянутое, без излишней мышечной массы. Тело также несет на себе несколько шрамов, но менее заметных, чем на лице.
Особые приметы: Лицо является самой яркой особенностью. На нем расположены множественные шрамы разного возраста и происхождения, а также заметный ожог на правой щеке.
Родители
Отец: Антон Смит
Родился и вырос в Бруклине, Нью-Йорк, в рабочей семье иммигрантов из Восточной Европы. С юности привык полагаться на силу, выносливость и уличную смекалку. После неудачной попытки построить карьеру в спорте из-за травмы переехал в Лос-Анджелес, где нашел себя в сфере безопасности. Начав с работы вышибалой в неблагополучных районах, благодаря физическим данным, хладнокровию и неожиданно развитому чувству справедливости, со временем дорос до личного телохранителя для обеспеченных клиентов. Его методы были прямолинейны, а принципы просты: защита клиента — это контракт, а семья — это святое. Встреча с Эммой изменила его, заставив увидеть мир за пределами кулаков и охраняемых периметров. В отцовстве он пытался сочетать жесткую школу жизни с поддержкой, часто повторяя Уинзи: «Шрам — это не позор, это написанная на коже правда о том, где ты побывал».
Мать: Эмма Айден
Родилась в Сан-Франциско в успешной и строгой семье японо-американских архитекторов. Получила блестящее образование в области дизайна и ботаники. Её мир до встречи с Антоном состоял из чертежей, эстетики японских садов и тишины картинных галерей. Брак с грубоватым телохранителем стал для её семьи шоком, но для неё самой — освобождением. В Антоне она увидела искренность и надежность, которых не хватало в её окружении. Именно от матери Уинзи унаследовал любовь к растениям и умение находить красоту в несовершенстве. Она научила его терпению, внимательности к деталям и тому, что даже за самыми грубыми шрамами может скрываться хрупкая, живая душа, способная к росту. Их дом стал метафорой их союза: безупречный сад камней и цветущая сакура уживались с грубой ковкой и мастерской.
Детство
Детство Уинзи Амири прошло на окраине Лос-Анджелеса, в доме, где дисциплина отца сталкивалась с творческим хаосом материных проектов. Он рос активным, любознательным и до безрассудства смелым ребёнком, что в сочетании с его желанием во всём подражать отцу-«воину» приводило к постоянным травмам. Первые серьёзные шрамы появились в четыре года. Уинзи, насмотревшись боевиков, решил, что перила крыльца — это трамплин для героя. Прыжок закончился падением с высоты, рассечённым лбом о бетонный бордюр и сломанной ключицей. После заживления на его лбу навсегда остались два чётких, почти симметричных рубца. В семь лет, играя в «стройку» в гараже отца, он задел незакреплённую металлическую балку. Та с грохотом упала, зацепив его по касательной и оставив глубокий, дугообразный порез на левой скуле. Крови было много, и шрам после этого заживал долго и тяжело. Лето в десять лет он проводил с отцом в походе в Сьерра-Неваде. Однажды вечером у костра, вопреки запрету, он решил «взорвать» банку из-под газировки, бросив её в огонь. Раздался резкий хлопок, и рой раскалённых металлических осколков впился в кожу вокруг его глаз. Тот вечер закончился срочным ночным спуском с горы и многочасовой операцией по извлечению мелких частиц. Эти шрамы стали самыми заметными, россыпью точек, напоминающих осколки. Каждая такая травма была уроком. Отец перевязывая его говорил: «Запомни эту боль. Запомни, как заживает. Это твоя броня».
Образование
Школьные годы Уинзи были чередой противоречий. Интеллектуально он был развит не по годам, особенно в биологии и химии, но его гиперактивность, внешность, усыпанная шрамами, и замкнутый, местами дерзкий характер делали его изгоем. Учителя видели в нём проблемного ученика, одноклассники — чудака. Он отвечал на это ещё большим уходом в себя и свои эксперименты. Гараж стал его лабораторией. В четырнадцать лет он увлёкся пиротехникой и электроникой, что привело к самой страшной, на тот момент, аварии. Пытаясь собрать мощную самодельную электронную сигарету из дешёвых, несертифицированных деталей, он допустил критическую ошибку в схеме. Устройство взорвалось у него в руках прямо перед лицом. Губы и нижняя часть лица были сильно обожжены, пострадали глаза (к счастью, временно). Этот инцидент стал точкой невозврата. Больничная палата, долгие недели лечения и отражение в зеркале, которое он не мог принять, заставили его переоценить всё. Он забросил опасные хобби. Именно тогда он всерьёз начал помогать матери в её домашней теплице. Монотонный, ритмичный труд — полив, пикировка, подкормка — действовал на него лучше любой терапии. Он окончил школу со средним баллом, без планов на колледж. Ему претила сама мысль о долгой учёбе ради бумажки. Ему нужен был результат, который можно потрогать руками, и деньги, которые дают независимость.
Взрослая жизнь
После школы Уинзи погрузился в мир быстрых заработков и простой, физической работы. Он сменил множество профессий, от курьера до монтажника, везде ценя ясность задач и честный расчёт. В двадцать два года, следуя авантюрному духу, он отправился в Лас-Вегас. Его наняли крупье, а затем дилером в одно из крупных казино на Стрипе. Эта работа стала для него университетом человеческих страстей. Он научился считывать микро-выражения, видеть дрожь в руках, скрывающую нервозность, и ложную уверенность в голосе. Он видел, как состояния таяли за час, а люди теряли себя. Деньги здесь были абстракцией, фишками, цифрами на экране. Он неплохо зарабатывал, но чувствовал себя частью механизма, выкачивающего из людей надежду. Через несколько лет, накопив стартовый капитал и пресытившись неоновым адом, он вернулся в Лос-Сантос. Используя свои наблюдательность и понимание рынка, он открыл нишевый бизнес — скупку и перепродажу ликвидных товаров от редких коллекционных предметов до бытовой электроники. Часто его «поставщиками» были те же азартные игроки, проигравшиеся в пух и прах и готовые продать последнее за бесценок. Он не мошенничал, он давал им быстрые деньги, когда банки и ломбарды отказывали. Бизнес приносил стабильный, даже солидный доход. Казалось, жизнь наладилась. Но пустота внутри лишь росла.
Перелом наступил в двадцать семь. Во время визита к матери он помогал ей чистить старую систему вентиляции в большой теплице. Уставший после бессонной ночи, он на секунду потерял бдительность и, пошатнувшись, прислонился правой щекой к раскалённой от паяльной лампы металлической трубе. Резкая, обжигающая боль, запах палёной кожи. Ожог оказался глубоким, затронувшим не только кожу, но и подкожные ткани. Месяцы лечения, мази, перевязки и страшное, обезображенное отражение. Именно в этот самый тёмный момент, когда боль и отчаяние были невыносимы, его девушка, не находя слов, просто прижалась губами к краю повязки, оставив чёткий отпечаток помады. Этот жест, эта метка нежности на теле, несущем столько отметин боли, стали для него откровением. Когда ожог зажил, оставив неровный, багровый рубец, он принял решение. Он обратился к тату-мастеру, специализирующемуся на кавер-ап татуировках и перманентном макияже, и превратил тот случайный след от губ в идеальный, яркий, вечный символ. Это был его вызов собственному прошлому — украсить шрам, принять его и сделать частью своей новой идентичности.
Настоящее время
Накопленные средства и внутренняя трансформация привели Уинзи к решению, которое назревало годами. Он продал свой бизнес по скупке и вложил все ресурсы в приобретение и обустройство крупной промышленной теплицы на окраине округа Блэйн. «Оазис Амири» — так он назвал своё детище — это не просто бизнес по выращиванию салата. Это специализированный питомник редких, декоративных и экзотических растений, а также лаборатория по адаптации видов. Здесь он наконец объединил наследие обоих родителей: деловую хватку и физическую выносливость отца и глубокие ботанические знания, терпение и эстетическое чувство матери. Его лицо, несущее историю каждой его ошибки и боли, больше не кажется ему изъяном. Это лицо человека, который прошёл через огонь, металл и собственные глупости и нашёл покой в тишине теплиц, в каплях воды на листьях, в медленном росте кактуса или орхидеи. Он малообщителен, говорит коротко и по делу, но те немногие, кто знает его близко, видят в его зелёных глазах не былую агрессию или боль, а спокойную, почти монашескую сосредоточенность. Он стал тем, кем должен был стать: хранителем хрупкой жизни в жёстком мире.
Итоги:
1. Winzy Amiri может носить татуировку макияж №90 находясь в гос. структурах из-за ожога.
2. Winzy Amiri может носить татуировку Lipstick Kiss находясь в гос. структурах из-за шрама/ожога.
3. Winzy Amiri может носить татуировку Two Horns находясь в гос. структурах из-за шрама/ожога.
4. Winzy Amiri может носить татуировку Crescent находясь в гос. структурах из-за шрама/ожога.
5. Winzy Amiri может носить татуировку Stitches находясь в гос. структурах из-за шрама/ожога.
Имя, фамилия: Winzy Amiri
Пол: Мужской.
Возраст и дата рождения: 21 лет, 31.07.2004.
Внешние признаки
Личное фото персонажа:
Национальность: Американец.
Рост: 179 см.
Цвет волос: Русые.
Цвет глаз: Зеленые.
Телосложение: Спортивное, подтянутое, без излишней мышечной массы. Тело также несет на себе несколько шрамов, но менее заметных, чем на лице.
Особые приметы: Лицо является самой яркой особенностью. На нем расположены множественные шрамы разного возраста и происхождения, а также заметный ожог на правой щеке.
Родители
Отец: Антон Смит
Родился и вырос в Бруклине, Нью-Йорк, в рабочей семье иммигрантов из Восточной Европы. С юности привык полагаться на силу, выносливость и уличную смекалку. После неудачной попытки построить карьеру в спорте из-за травмы переехал в Лос-Анджелес, где нашел себя в сфере безопасности. Начав с работы вышибалой в неблагополучных районах, благодаря физическим данным, хладнокровию и неожиданно развитому чувству справедливости, со временем дорос до личного телохранителя для обеспеченных клиентов. Его методы были прямолинейны, а принципы просты: защита клиента — это контракт, а семья — это святое. Встреча с Эммой изменила его, заставив увидеть мир за пределами кулаков и охраняемых периметров. В отцовстве он пытался сочетать жесткую школу жизни с поддержкой, часто повторяя Уинзи: «Шрам — это не позор, это написанная на коже правда о том, где ты побывал».
Мать: Эмма Айден
Родилась в Сан-Франциско в успешной и строгой семье японо-американских архитекторов. Получила блестящее образование в области дизайна и ботаники. Её мир до встречи с Антоном состоял из чертежей, эстетики японских садов и тишины картинных галерей. Брак с грубоватым телохранителем стал для её семьи шоком, но для неё самой — освобождением. В Антоне она увидела искренность и надежность, которых не хватало в её окружении. Именно от матери Уинзи унаследовал любовь к растениям и умение находить красоту в несовершенстве. Она научила его терпению, внимательности к деталям и тому, что даже за самыми грубыми шрамами может скрываться хрупкая, живая душа, способная к росту. Их дом стал метафорой их союза: безупречный сад камней и цветущая сакура уживались с грубой ковкой и мастерской.
Детство
Детство Уинзи Амири прошло на окраине Лос-Анджелеса, в доме, где дисциплина отца сталкивалась с творческим хаосом материных проектов. Он рос активным, любознательным и до безрассудства смелым ребёнком, что в сочетании с его желанием во всём подражать отцу-«воину» приводило к постоянным травмам. Первые серьёзные шрамы появились в четыре года. Уинзи, насмотревшись боевиков, решил, что перила крыльца — это трамплин для героя. Прыжок закончился падением с высоты, рассечённым лбом о бетонный бордюр и сломанной ключицей. После заживления на его лбу навсегда остались два чётких, почти симметричных рубца. В семь лет, играя в «стройку» в гараже отца, он задел незакреплённую металлическую балку. Та с грохотом упала, зацепив его по касательной и оставив глубокий, дугообразный порез на левой скуле. Крови было много, и шрам после этого заживал долго и тяжело. Лето в десять лет он проводил с отцом в походе в Сьерра-Неваде. Однажды вечером у костра, вопреки запрету, он решил «взорвать» банку из-под газировки, бросив её в огонь. Раздался резкий хлопок, и рой раскалённых металлических осколков впился в кожу вокруг его глаз. Тот вечер закончился срочным ночным спуском с горы и многочасовой операцией по извлечению мелких частиц. Эти шрамы стали самыми заметными, россыпью точек, напоминающих осколки. Каждая такая травма была уроком. Отец перевязывая его говорил: «Запомни эту боль. Запомни, как заживает. Это твоя броня».
Образование
Школьные годы Уинзи были чередой противоречий. Интеллектуально он был развит не по годам, особенно в биологии и химии, но его гиперактивность, внешность, усыпанная шрамами, и замкнутый, местами дерзкий характер делали его изгоем. Учителя видели в нём проблемного ученика, одноклассники — чудака. Он отвечал на это ещё большим уходом в себя и свои эксперименты. Гараж стал его лабораторией. В четырнадцать лет он увлёкся пиротехникой и электроникой, что привело к самой страшной, на тот момент, аварии. Пытаясь собрать мощную самодельную электронную сигарету из дешёвых, несертифицированных деталей, он допустил критическую ошибку в схеме. Устройство взорвалось у него в руках прямо перед лицом. Губы и нижняя часть лица были сильно обожжены, пострадали глаза (к счастью, временно). Этот инцидент стал точкой невозврата. Больничная палата, долгие недели лечения и отражение в зеркале, которое он не мог принять, заставили его переоценить всё. Он забросил опасные хобби. Именно тогда он всерьёз начал помогать матери в её домашней теплице. Монотонный, ритмичный труд — полив, пикировка, подкормка — действовал на него лучше любой терапии. Он окончил школу со средним баллом, без планов на колледж. Ему претила сама мысль о долгой учёбе ради бумажки. Ему нужен был результат, который можно потрогать руками, и деньги, которые дают независимость.
Взрослая жизнь
После школы Уинзи погрузился в мир быстрых заработков и простой, физической работы. Он сменил множество профессий, от курьера до монтажника, везде ценя ясность задач и честный расчёт. В двадцать два года, следуя авантюрному духу, он отправился в Лас-Вегас. Его наняли крупье, а затем дилером в одно из крупных казино на Стрипе. Эта работа стала для него университетом человеческих страстей. Он научился считывать микро-выражения, видеть дрожь в руках, скрывающую нервозность, и ложную уверенность в голосе. Он видел, как состояния таяли за час, а люди теряли себя. Деньги здесь были абстракцией, фишками, цифрами на экране. Он неплохо зарабатывал, но чувствовал себя частью механизма, выкачивающего из людей надежду. Через несколько лет, накопив стартовый капитал и пресытившись неоновым адом, он вернулся в Лос-Сантос. Используя свои наблюдательность и понимание рынка, он открыл нишевый бизнес — скупку и перепродажу ликвидных товаров от редких коллекционных предметов до бытовой электроники. Часто его «поставщиками» были те же азартные игроки, проигравшиеся в пух и прах и готовые продать последнее за бесценок. Он не мошенничал, он давал им быстрые деньги, когда банки и ломбарды отказывали. Бизнес приносил стабильный, даже солидный доход. Казалось, жизнь наладилась. Но пустота внутри лишь росла.
Перелом наступил в двадцать семь. Во время визита к матери он помогал ей чистить старую систему вентиляции в большой теплице. Уставший после бессонной ночи, он на секунду потерял бдительность и, пошатнувшись, прислонился правой щекой к раскалённой от паяльной лампы металлической трубе. Резкая, обжигающая боль, запах палёной кожи. Ожог оказался глубоким, затронувшим не только кожу, но и подкожные ткани. Месяцы лечения, мази, перевязки и страшное, обезображенное отражение. Именно в этот самый тёмный момент, когда боль и отчаяние были невыносимы, его девушка, не находя слов, просто прижалась губами к краю повязки, оставив чёткий отпечаток помады. Этот жест, эта метка нежности на теле, несущем столько отметин боли, стали для него откровением. Когда ожог зажил, оставив неровный, багровый рубец, он принял решение. Он обратился к тату-мастеру, специализирующемуся на кавер-ап татуировках и перманентном макияже, и превратил тот случайный след от губ в идеальный, яркий, вечный символ. Это был его вызов собственному прошлому — украсить шрам, принять его и сделать частью своей новой идентичности.
Настоящее время
Накопленные средства и внутренняя трансформация привели Уинзи к решению, которое назревало годами. Он продал свой бизнес по скупке и вложил все ресурсы в приобретение и обустройство крупной промышленной теплицы на окраине округа Блэйн. «Оазис Амири» — так он назвал своё детище — это не просто бизнес по выращиванию салата. Это специализированный питомник редких, декоративных и экзотических растений, а также лаборатория по адаптации видов. Здесь он наконец объединил наследие обоих родителей: деловую хватку и физическую выносливость отца и глубокие ботанические знания, терпение и эстетическое чувство матери. Его лицо, несущее историю каждой его ошибки и боли, больше не кажется ему изъяном. Это лицо человека, который прошёл через огонь, металл и собственные глупости и нашёл покой в тишине теплиц, в каплях воды на листьях, в медленном росте кактуса или орхидеи. Он малообщителен, говорит коротко и по делу, но те немногие, кто знает его близко, видят в его зелёных глазах не былую агрессию или боль, а спокойную, почти монашескую сосредоточенность. Он стал тем, кем должен был стать: хранителем хрупкой жизни в жёстком мире.
Итоги:
1. Winzy Amiri может носить татуировку макияж №90 находясь в гос. структурах из-за ожога.
2. Winzy Amiri может носить татуировку Lipstick Kiss находясь в гос. структурах из-за шрама/ожога.
3. Winzy Amiri может носить татуировку Two Horns находясь в гос. структурах из-за шрама/ожога.
4. Winzy Amiri может носить татуировку Crescent находясь в гос. структурах из-за шрама/ожога.
5. Winzy Amiri может носить татуировку Stitches находясь в гос. структурах из-за шрама/ожога.
Последнее редактирование модератором:
