- Автор темы
- #1
Имя: Sava
Фамилия: Wayne
Возраст: 36 лет
Дата рождения: 12.04.1990
Личное фото:
Пол: Мужской
Описание внешнего вида вашего персонажа:
Рост - 185 см
Вес - 80 кг
Цвет волос - пепельно-седой цвет
Цвет глаз - серый
Телосложение - спортивное
I. Детство (1990–2002)
Sava Wayne родился в Дэвисе, районе Лос-Сантоса, где благополучие было роскошью, а выживание — ежедневным навыком. Кварталы с облупившейся краской на стенах, разбитые баскетбольные площадки, запах дешевого табака и жареных луковых колец из закусочной на углу. Здесь никогда не бывает тихо. Либо музыка из чужого окна, либо сирены, либо выстрелы. В этом шуме прошли его первые годы.
Отец, Bruce Wayne, был в Дэвисе фигурой, о которой говорили шепотом. Криминальный авторитет, контролировавший несколько точек в порту, автомастерские, схемы с оружием. Для соседей он был просто мистер Уэйн. Для полиции — недоказуемая головная боль. Для Sava он был папой, который иногда пропадал на недели, а возвращался с подарками и запахом дорогого одеколона, пытаясь перебить им что-то более тяжелое, въевшееся в кожу.
Мать, Katya Wayne, приехала в Штаты из Восточной Европы в конце восьмидесятых. Она работала медсестрой в муниципальной клинике, а по вечерам подрабатывала в частном пансионате. Она мечтала, чтобы сын вырос человеком, а не продолжением отцовского дела. Она возила его в библиотеку, читала ему вслух медицинские энциклопедии, показывала картинки с анатомией. Sava запоминал названия костей и мышц быстрее, чем имена соседских мальчишек. Катя часто повторяла: ты будешь врачом, Сейв. Ты будешь спасать, а не калечить.
Отец не разделял этих надежд. Он считал, что сын должен быть жестким, уметь держать удар и постоять за себя. Брюс редко бывал дома, но когда бывал, его методы воспитания были просты: чем больше боли, тем быстрее учишься. Sava не жаловался матери. Он рано понял, что между родителями нельзя выбирать, потому что выбор приведет к войне, а войну он проиграет в любом случае. Он просто научился молчать и терпеть.
В 2002 году, когда Sava исполнилось двенадцать, Брюс окончательно перешел грань. Он начал подозревать, что его партнеры готовят переворот, что информация уходит на сторону, что кто-то из своих работает на враждебную банду Bloods. В доме появились люди с холодными глазами, которые разговаривали с отцом на кухне приглушенными голосами. Sava старался не попадаться им на глаза. Однажды вечером, вернувшись из школы, он не застал мать дома. На кухне сидел отец с двумя незнакомцами. Брюс посмотрел на сына так, словно видел впервые, и коротко бросил: иди в комнату, не выходи. Sava послушался. Он не знал, что это был последний раз, когда он видел отца трезвым и относительно спокойным.
Через неделю Брюса арестовали. Федералы накрыли одну из его схем, связанную с оружейными поставками. Дом обыскали, забрали документы, технику, деньги. Katya плакала, когда машины уехали, но потом взяла себя в руки. Она сказала Sava: теперь мы начинаем новую жизнь.
Новая жизнь оказалась старой, только без денег и защиты. Без отца они стали мишенью. Долги, которые Брюс оставил, нужно было кому-то отдавать. Люди, которые раньше здоровались с Katya за руку, теперь проходили мимо. А через три месяца после ареста Брюса к ним домой пришли Bloods.
Саве 12 лет. Он помнит запах: дешевый одеколон, пот, горелый пластик от сигарет. Их было четверо. Они выбили дверь, когда Катя была на работе. Sava сидел на кухне, делал уроки. Они зашли с заднего двора, через разбитое окно в спальне.
"Где твой отец?" - спросил один. Здоровый чернокожий парень с татуировкой в виде короны на шее. Лидер местной ячейки Bloods, который давно хотел занять место Брюса. Sava не ответил. Он смотрел на них, стараясь не показать страха. Он уже научился не показывать.
Твой отец должен нам, сказал другой. Он взял товар, не заплатил. Теперь ты будешь платить.
Они обыскали дом, перевернули все, не нашли ничего ценного. Тогда они взялись за него.
Сначала просто били. Кулаками, ногами, потом кабелем от старого телевизора. Sava упал на пол, свернулся калачиком, закрыл голову руками. Он не кричал. Он знал, что крик только раззадоривает.
Тогда они остановились. Один из них, тот, с короной на шее, присел рядом, взял его за волосы, поднял голову.
Ты знаешь, где Брюс держит деньги, сказал он. Ты знаешь, кому он передал каналы. Ты скажешь. Или мы сделаем так, что твоя мать тебя не узнает.
Sava молчал. Он действительно не знал. Он никогда не интересовался делами отца. Он хотел быть врачом, а не бандитом.
Они достали нож. Обычный кухонный нож, такой же, каким Катя резала овощи. Первый удар пришелся по губе. Лезвие вошло в мягкую ткань, рассекло ее до десны. Кровь хлынула на футболку, на пол, на руки того, кто держал его.
Sava не закричал. Он стиснул зубы, стиснул так, что услышал хруст. Он смотрел в глаза тому, с короной, и не отводил взгляда.
Второй удар, вертикальный, от лба через переносицу. Нож прошелся по кости, задел хрящ, мир на секунду стал красным и размытым. Он почувствовал, как что-то горячее заливает глаза, но не закрыл их.
Третий удар, горизонтальный, по скуле. Лезвие прошло по кости, оставляя за собой мокрый след. Кровь заливала шею, капала на пол, смешивалась с пылью.
Скажешь теперь, спросил тот, с короной.
Sava посмотрел на него. Сквозь кровь, сквозь боль, сквозь пелену, застилавшую глаза, он выдавил:
Пошел ты.
Они оставили его лежать на полу. Перед уходом тот, с короной, плюнул ему в лицо и сказал: передай Брюсу, что мы еще вернемся. И твоя мать тоже заплатит.
Они ушли. Sava лежал на полу неизвестно сколько. Он не терял сознания, хотя хотел. Он лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как кровь медленно останавливается, как губы немеют, как лицо превращается в сплошную рану.
Когда Katya вернулась с работы, она закричала. Он помнит ее крик. Она упала на колени рядом с ним, прижала полотенце к лицу, звонила в скорую дрожащими руками. Она плакала. Он не плакал.
В больнице ему наложили больше пятидесяти швов. Врач, пожилой мужчина с усталыми глазами, спросил, что случилось. Sava сказал: напали на улице, не знаю кто. Катя молчала. Она знала, кто. Она знала, что это Bloods. И она знала, что если сказать правду, они вернутся и закончат начатое. Шрамы остались навсегда. Губа, которую уже нельзя было сомкнуть ровно. Вертикальная полоса от лба к носу, делающая лицо похожим на старую, потрескавшуюся маску. Горизонтальный рубец на скуле, который дергался, когда Sava говорил.
После этого случая Katya забрала сына и уехала из Дэвиса. Они снимали комнату в Чемберс-Хиллс, потом переехали в Строуберри, потом еще куда-то. Она сменила работу, устроилась в частную клинику, где платили чуть больше. Sava сменил школу. В новой школе его никто не знал, но все видели его лицо. Его дразнили. Называли монстром, шрамоголовым, Франкенштейном. Он не отвечал. Он сжал зубы и молчал, как научился дома. А в четырнадцать лет, когда очередной старшеклассник попытался ударить его, Sava перехватил руку и сломал ему два пальца. После этого его перестали трогать. Но и друзей у него не появилось.
В тринадцать у него начала седеть голова. Сначала одна прядь, потом другая. К пятнадцати волосы стали пепельно-серыми. Врач сказал: последствия стресса. Катя плакала по ночам, думая, что он не слышит. Он слышал. Он лежал на своей раскладушке, смотрел в потолок и слушал, как мать тихо плачет в соседней комнате. Он решил, что больше никогда не заставит ее плакать. Он сделает все, чтобы она гордилась им.
II. Юность (2002–2007)
К 12 годам Sava уже был высоким. Рост перевалил за сто семьдесят пять, и он продолжал тянуться вверх. Тело стало крепким, жилистым. Он занимался на турниках во дворе, отжимался, качал пресс. Не ради спорта, а потому что понял: сила — это единственный язык, который понимают в его новом районе. Катя устроилась в клинику в Палето Бэй, и они переехали туда. Район был чуть лучше Дэвиса, но ненамного. Те же обшарпанные дома, та же уличная преступность. Здесь правили The Families, сет Чемберс-Хиллз Фэмилис. Sava быстро заметил, что местные парни смотрят на него с интересом. Высокий, молчаливый, с седыми волосами и шрамами на лице, он выделялся. Его не нужно было запугивать, чтобы уважали. Его уважали просто за то, как он смотрел. В банду его пригласили не сразу. Сначала он просто торчал на районе, помогал старшим, присматривал за мелкими точками. Потом его взяли на разборку с Ballas, которые пытались расширить территорию. Sava не лез в драку первым, но когда его задевали, отвечал быстро и жестко. Он не кричал, не размахивал руками. Просто делал то, что нужно, и останавливался ровно в тот момент, когда угроза исчезала. Старшие оценили. Ему дали кличку Шрам. Сначала в шутку, потом она приклеилась намертво. В банде его уважали не столько за кулаки, сколько за голову. Он был хладнокровным, умел просчитывать ситуацию, не горячился. Он также был единственным, кто умел останавливать кровь после драк. Знания, полученные из маминых книг, пригодились. Он перевязывал раненых, накладывал шины, зашивал порезы подручными средствами. В банде его начали называть Док, сначала в шутку, потом уже всерьез.
Катя догадывалась, чем занимается сын, но не задавала вопросов. Она видела, что он приносит деньги, что он стал сильнее, что его боятся на районе. Она не одобряла, но понимала: в их положении выбирать не приходится. Единственное, о чем она просила, не лезь в крупные дела, не бери оружие, не становись как отец. Sava слушался. Он участвовал в разборках, но старался не стрелять. Он прикрывал своих, но не искал крови. Он знал, что это не его путь. Перелом наступил в 2007 году. Во время очередной стычки с Ballas на границе территорий его друга Маркуса, с которым они вместе начинали, серьезно ранили. Пуля попала в живот. Sava бросился к нему, давил на рану, пытался остановить кровь, но ничего не мог сделать. Маркус смотрел на него мутнеющими глазами и шептал: Шрам, не дай мне умереть, Шрам, пожалуйста. Он умер через двадцать минут, прямо на руках у Sava. В ту ночь Sava не спал. Он сидел на крыше заброшенного гаража, смотрел на огни Лос-Сантоса и думал. Он понял, что его знаний недостаточно. Он понял, что быть тем, кто останавливает кровь после драки, это не его место. Он хотел быть тем, кто спасает жизни до того, как становится слишком поздно. Он хотел быть настоящим врачом. Через месяц он сказал старшим, что уходит. Они не обрадовались. В банде не уходят просто так. Ему пригрозили, сказали, что он знает слишком много. Но Sava смотрел на них своими холодными серыми глазами и говорил спокойно, без страха, без угроз. Он сказал, что у него есть мать, которая ждала, когда он станет человеком. Он сказал, что если они хотят его убить, пусть пробуют, но тогда им придется объяснять, почему лучший человек, который латал их раны, вдруг исчез. Он сказал, что он не предатель, он просто хочет быть врачом. Его отпустили. Но при выходе его избили двое бывших товарищей, которые считали его предателем. Сломали два ребра, выбили зуб, оставили синяки на лице, но старые шрамы не тронули. Они остались с ним.
III. Молодость (2007–2014)
После ухода из банды Sava сосредоточился на учебе. Он поступил в медицинский колледж при университете Рокфорда, сдав экзамены экстерном. Учеба давалась ему тяжело, но не потому, что он был глуп. Анатомию он знал лучше многих преподавателей. Он видел, как выглядит человеческое тело после ножевого ранения, после пули, после удара. Но ему нужно было перестроить мозг с инстинкта наносить боль на инстинкт спасать. В колледже его прозвали Призраком. Бледная кожа, седые волосы, шрамы на лице, холодные глаза. Студенты его побаивались, но уважали за то, что он всегда был готов помочь с учебой. Он мог объяснить сложную тему так, что даже самый слабый студент понимал. Он показывал, как правильно накладывать швы, как чувствовать ткань, как не бояться крови. В 2010 году, еще будучи студентом, он спас жизнь человеку. Это произошло вечером в районе доков. Sava возвращался с подработки и увидел, как двое напали на пожилого мужчину. Он вмешался, используя старые навыки, нападавшие сбежали. Мужчина лежал на земле с ножевой раной в бедре, кровь хлестала, он терял сознание. Sava действовал автоматически. Сорвал с себя футболку, наложил жгут выше раны, зажал артерию пальцами. Он говорил мужчине, чтобы тот не закрывал глаза, чтобы смотрел на него. Когда приехала скорая, врачи сказали, что если бы не он, мужчина бы не доехал до больницы. В тот вечер Sava вернулся домой и долго смотрел на свои руки. Руки, которые когда-то сжимали нож и пистолет, теперь сжимали чужую рану и не давали человеку умереть. Он понял, что нашел свое место. После колледжа он работал фельдшером на скорой помощи. Он работал в самых криминогенных районах Лос-Сантоса, в тех самых местах, где еще недавно сам был частью преступного мира. Он вытаскивал пули из тел, зашивал ножевые раны, реанимировал после передозировок. Иногда среди пациентов он узнавал знакомые лица. Бывшие товарищи по Families смотрели на него с удивлением и говорили: Шрам, ты стал врачом. Он отвечал: да, не двигайся. Некоторые благодарили. Некоторые отворачивались. Некоторые угрожали, что старые долги не прощаются. Sava не обращал внимания. Он делал свою работу. В 2013 году он получил диплом медбрата и продолжил работать в экстренной медицине, параллельно готовясь к поступлению в медицинскую школу. Он знал, что хочет стать хирургом. Он хотел оперировать, хотел быть там, где решается жизнь и смерть.
IV. Взрослая жизнь (2014–2021)
В 2014 году Sava поступил в медицинскую школу при университете Рокфорда. Он выбрал травматологию и экстренную хирургию. Это была специализация для тех, кто не боится крови, не паникует в критических ситуациях и умеет принимать решения за секунды. Sava подходил идеально. Обучение было изнурительным. Интернатура, ординатура, бессонные ночи в операционной, сотни часов практики. Но Sava не жаловался. Он привык к боли, привык к недосыпу, привык работать на пределе возможностей. Его руки не дрожали даже в самых сложных операциях. Он мог работать по четырнадцать часов подряд, не чувствуя усталости. Коллеги считали его странным. Он не ходил на студенческие вечеринки, не общался ни с кем ближе, чем требовала учеба, никогда не рассказывал о себе. Его седые волосы и шрамы вызывали любопытство, но на все вопросы он отвечал коротко и без эмоций: семейные обстоятельства, давно, неважно. Но когда дело доходило до операций, он преображался. Его длинные седые волосы, убранные под хирургическую шапочку, и серые глаза над маской создавали образ, который пациенты запоминали навсегда. Говорили, что если видишь эти глаза в операционной, значит, все будет хорошо. В 2018 году он защитил диплом и получил право работать хирургом. Его взяли в центральный госпиталь Лос-Сантоса. Он быстро завоевал репутацию одного из лучших травматологов города. Его специализацией были колото-резаные ранения и огнестрел. Он говорил интернам: я знаю, как работает нож, потому что когда-то сам носил его с собой. Но теперь я использую это знание, чтобы спасать. В 2020 году во время дежурства в больницу поступила массовая драка с поножовщиной из тюрьмы Болингброк. Шестнадцать пациентов с ножевыми ранениями, трое в критическом состоянии. Sava провел в операционной восемнадцать часов подряд. Он оперировал одного за другим, не выходя из операционной, не отвлекаясь на еду или сон. К концу смены он выглядел как мертвец, но спас всех троих, кто был на грани смерти. После этой смены главврач лично пожал ему руку и сказал: ты на своем месте. В 2021 году к нему пришла новость о том, что Bruce Wayne, его отец, найден мертвым в одном из притонов Дэвиса. Передозировка. Ему было пятьдесят семь лет. Sava не поехал на похороны. Он не плакал. Он просто сидел на кухне своей маленькой квартиры, пил кофе и смотрел в окно. Katya позвонила ему и спросила, поедет ли он. Нет, сказал он. Она не стала спорить. В ту ночь он впервые за много лет вспомнил лицо отца. Не того человека, который бросил их на произвол судьбы, а того, кто учил его забивать гвозди, кто возил его на велосипеде по набережной, кто смеялся, когда Sava впервые поймал мяч. Он вспомнил, как отец держал его за руку в парке, когда ему было пять лет, и говорил: ты мой сын, ты самый лучший. Боль и наркотики украли этого человека. Bloods украли его лицо. Но Sava не стал ни тем, ни другим.
V. Настоящее время (2021 — настоящее время)
Сегодня Sava Wayne тридцать шесть лет. Он ведущий хирург-травматолог центрального госпиталя Лос-Сантоса, консультант полицейского департамента Рокфорда по вопросам тактической медицины, автор нескольких статей в медицинских журналах. Он живет в небольшой квартире недалеко от госпиталя. В ней нет ничего лишнего. Книги, медицинские журналы, старая гитара, на которой он иногда играет по вечерам, и фотография матери на тумбочке у кровати. Katya Wayne сейчас живет в небольшом доме в Палето Бэй, который Sava купил ей несколько лет назад. Она больше не работает, занимается садом и ездит к сыну раз в месяц. Они редко говорят о прошлом. Им это не нужно. Sava не скрывает свои шрамы. Он не носит очки, не пытается замаскировать их косметикой, не прячется за длинной челкой. Три шрама на его лице это часть его истории. Горизонтальный от скулы к виску. Вертикальный от лба к носу. Рассеченная губа. Каждый из них напоминает ему о том, кем он был и кем стал. Коллеги и пациенты привыкли к его внешности. Новые интерны иногда пугаются, когда видят его впервые, но быстро понимают, что этот человек с холодными серыми глазами и шрамами на лице один из лучших врачей в городе. Пациенты ему доверяют. Они видят его руки, спокойные, уверенные, точные, и понимают, что в более надежные руки не попасть. Полицейский департамент Рокфорда регулярно приглашает его читать лекции для патрульных и сотрудников SWAT. Его курс по криминальной травматологии считается одним из лучших. Он рассказывает о том, как оказывать первую помощь при огнестрельных и ножевых ранениях, как эвакуировать раненых из зоны обстрела, как не дать человеку умереть до приезда скорой. Его лекции всегда собирают полные залы. Связи с The Families давно разорваны. Иногда, работая в приемном покое, он видит знакомые лица. Кто-то отводит взгляд, кто-то кивает, кто-то благодарит за спасенную жизнь. Sava отвечает на приветствия коротко, без лишних эмоций. Он не судит их. Он просто делает свою работу. Каждое утро, собирая длинные седые волосы в хвост и надевая белый халат, Sava Wayne смотрит в зеркало. Он видит шрамы, которые оставили ему Bloods. Он видит седину, которую подарил ему страх. Он видит холодные серые глаза, которые научились не плакать. И он знает, что сегодня он спасет чью-то жизнь. Потому что когда-то он не смог спасти ту единственную жизнь, которая имела значение для него. Но теперь он делает все, чтобы никто больше не умирал у него на руках.
Итог
Sava Wayne может находиться в любых государственных структурах с татуировками на лице в виде шрамов, так как это часть его истории жизни и не создает проблем в работоспособности, а так же не сказывается на его физическом состоянии.
Фамилия: Wayne
Возраст: 36 лет
Дата рождения: 12.04.1990
Личное фото:
Пол: Мужской
Описание внешнего вида вашего персонажа:
Рост - 185 см
Вес - 80 кг
Цвет волос - пепельно-седой цвет
Цвет глаз - серый
Телосложение - спортивное
I. Детство (1990–2002)
Sava Wayne родился в Дэвисе, районе Лос-Сантоса, где благополучие было роскошью, а выживание — ежедневным навыком. Кварталы с облупившейся краской на стенах, разбитые баскетбольные площадки, запах дешевого табака и жареных луковых колец из закусочной на углу. Здесь никогда не бывает тихо. Либо музыка из чужого окна, либо сирены, либо выстрелы. В этом шуме прошли его первые годы.
Отец, Bruce Wayne, был в Дэвисе фигурой, о которой говорили шепотом. Криминальный авторитет, контролировавший несколько точек в порту, автомастерские, схемы с оружием. Для соседей он был просто мистер Уэйн. Для полиции — недоказуемая головная боль. Для Sava он был папой, который иногда пропадал на недели, а возвращался с подарками и запахом дорогого одеколона, пытаясь перебить им что-то более тяжелое, въевшееся в кожу.
Мать, Katya Wayne, приехала в Штаты из Восточной Европы в конце восьмидесятых. Она работала медсестрой в муниципальной клинике, а по вечерам подрабатывала в частном пансионате. Она мечтала, чтобы сын вырос человеком, а не продолжением отцовского дела. Она возила его в библиотеку, читала ему вслух медицинские энциклопедии, показывала картинки с анатомией. Sava запоминал названия костей и мышц быстрее, чем имена соседских мальчишек. Катя часто повторяла: ты будешь врачом, Сейв. Ты будешь спасать, а не калечить.
Отец не разделял этих надежд. Он считал, что сын должен быть жестким, уметь держать удар и постоять за себя. Брюс редко бывал дома, но когда бывал, его методы воспитания были просты: чем больше боли, тем быстрее учишься. Sava не жаловался матери. Он рано понял, что между родителями нельзя выбирать, потому что выбор приведет к войне, а войну он проиграет в любом случае. Он просто научился молчать и терпеть.
В 2002 году, когда Sava исполнилось двенадцать, Брюс окончательно перешел грань. Он начал подозревать, что его партнеры готовят переворот, что информация уходит на сторону, что кто-то из своих работает на враждебную банду Bloods. В доме появились люди с холодными глазами, которые разговаривали с отцом на кухне приглушенными голосами. Sava старался не попадаться им на глаза. Однажды вечером, вернувшись из школы, он не застал мать дома. На кухне сидел отец с двумя незнакомцами. Брюс посмотрел на сына так, словно видел впервые, и коротко бросил: иди в комнату, не выходи. Sava послушался. Он не знал, что это был последний раз, когда он видел отца трезвым и относительно спокойным.
Через неделю Брюса арестовали. Федералы накрыли одну из его схем, связанную с оружейными поставками. Дом обыскали, забрали документы, технику, деньги. Katya плакала, когда машины уехали, но потом взяла себя в руки. Она сказала Sava: теперь мы начинаем новую жизнь.
Новая жизнь оказалась старой, только без денег и защиты. Без отца они стали мишенью. Долги, которые Брюс оставил, нужно было кому-то отдавать. Люди, которые раньше здоровались с Katya за руку, теперь проходили мимо. А через три месяца после ареста Брюса к ним домой пришли Bloods.
Саве 12 лет. Он помнит запах: дешевый одеколон, пот, горелый пластик от сигарет. Их было четверо. Они выбили дверь, когда Катя была на работе. Sava сидел на кухне, делал уроки. Они зашли с заднего двора, через разбитое окно в спальне.
"Где твой отец?" - спросил один. Здоровый чернокожий парень с татуировкой в виде короны на шее. Лидер местной ячейки Bloods, который давно хотел занять место Брюса. Sava не ответил. Он смотрел на них, стараясь не показать страха. Он уже научился не показывать.
Твой отец должен нам, сказал другой. Он взял товар, не заплатил. Теперь ты будешь платить.
Они обыскали дом, перевернули все, не нашли ничего ценного. Тогда они взялись за него.
Сначала просто били. Кулаками, ногами, потом кабелем от старого телевизора. Sava упал на пол, свернулся калачиком, закрыл голову руками. Он не кричал. Он знал, что крик только раззадоривает.
Тогда они остановились. Один из них, тот, с короной на шее, присел рядом, взял его за волосы, поднял голову.
Ты знаешь, где Брюс держит деньги, сказал он. Ты знаешь, кому он передал каналы. Ты скажешь. Или мы сделаем так, что твоя мать тебя не узнает.
Sava молчал. Он действительно не знал. Он никогда не интересовался делами отца. Он хотел быть врачом, а не бандитом.
Они достали нож. Обычный кухонный нож, такой же, каким Катя резала овощи. Первый удар пришелся по губе. Лезвие вошло в мягкую ткань, рассекло ее до десны. Кровь хлынула на футболку, на пол, на руки того, кто держал его.
Sava не закричал. Он стиснул зубы, стиснул так, что услышал хруст. Он смотрел в глаза тому, с короной, и не отводил взгляда.
Второй удар, вертикальный, от лба через переносицу. Нож прошелся по кости, задел хрящ, мир на секунду стал красным и размытым. Он почувствовал, как что-то горячее заливает глаза, но не закрыл их.
Третий удар, горизонтальный, по скуле. Лезвие прошло по кости, оставляя за собой мокрый след. Кровь заливала шею, капала на пол, смешивалась с пылью.
Скажешь теперь, спросил тот, с короной.
Sava посмотрел на него. Сквозь кровь, сквозь боль, сквозь пелену, застилавшую глаза, он выдавил:
Пошел ты.
Они оставили его лежать на полу. Перед уходом тот, с короной, плюнул ему в лицо и сказал: передай Брюсу, что мы еще вернемся. И твоя мать тоже заплатит.
Они ушли. Sava лежал на полу неизвестно сколько. Он не терял сознания, хотя хотел. Он лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как кровь медленно останавливается, как губы немеют, как лицо превращается в сплошную рану.
Когда Katya вернулась с работы, она закричала. Он помнит ее крик. Она упала на колени рядом с ним, прижала полотенце к лицу, звонила в скорую дрожащими руками. Она плакала. Он не плакал.
В больнице ему наложили больше пятидесяти швов. Врач, пожилой мужчина с усталыми глазами, спросил, что случилось. Sava сказал: напали на улице, не знаю кто. Катя молчала. Она знала, кто. Она знала, что это Bloods. И она знала, что если сказать правду, они вернутся и закончат начатое. Шрамы остались навсегда. Губа, которую уже нельзя было сомкнуть ровно. Вертикальная полоса от лба к носу, делающая лицо похожим на старую, потрескавшуюся маску. Горизонтальный рубец на скуле, который дергался, когда Sava говорил.
После этого случая Katya забрала сына и уехала из Дэвиса. Они снимали комнату в Чемберс-Хиллс, потом переехали в Строуберри, потом еще куда-то. Она сменила работу, устроилась в частную клинику, где платили чуть больше. Sava сменил школу. В новой школе его никто не знал, но все видели его лицо. Его дразнили. Называли монстром, шрамоголовым, Франкенштейном. Он не отвечал. Он сжал зубы и молчал, как научился дома. А в четырнадцать лет, когда очередной старшеклассник попытался ударить его, Sava перехватил руку и сломал ему два пальца. После этого его перестали трогать. Но и друзей у него не появилось.
В тринадцать у него начала седеть голова. Сначала одна прядь, потом другая. К пятнадцати волосы стали пепельно-серыми. Врач сказал: последствия стресса. Катя плакала по ночам, думая, что он не слышит. Он слышал. Он лежал на своей раскладушке, смотрел в потолок и слушал, как мать тихо плачет в соседней комнате. Он решил, что больше никогда не заставит ее плакать. Он сделает все, чтобы она гордилась им.
II. Юность (2002–2007)
К 12 годам Sava уже был высоким. Рост перевалил за сто семьдесят пять, и он продолжал тянуться вверх. Тело стало крепким, жилистым. Он занимался на турниках во дворе, отжимался, качал пресс. Не ради спорта, а потому что понял: сила — это единственный язык, который понимают в его новом районе. Катя устроилась в клинику в Палето Бэй, и они переехали туда. Район был чуть лучше Дэвиса, но ненамного. Те же обшарпанные дома, та же уличная преступность. Здесь правили The Families, сет Чемберс-Хиллз Фэмилис. Sava быстро заметил, что местные парни смотрят на него с интересом. Высокий, молчаливый, с седыми волосами и шрамами на лице, он выделялся. Его не нужно было запугивать, чтобы уважали. Его уважали просто за то, как он смотрел. В банду его пригласили не сразу. Сначала он просто торчал на районе, помогал старшим, присматривал за мелкими точками. Потом его взяли на разборку с Ballas, которые пытались расширить территорию. Sava не лез в драку первым, но когда его задевали, отвечал быстро и жестко. Он не кричал, не размахивал руками. Просто делал то, что нужно, и останавливался ровно в тот момент, когда угроза исчезала. Старшие оценили. Ему дали кличку Шрам. Сначала в шутку, потом она приклеилась намертво. В банде его уважали не столько за кулаки, сколько за голову. Он был хладнокровным, умел просчитывать ситуацию, не горячился. Он также был единственным, кто умел останавливать кровь после драк. Знания, полученные из маминых книг, пригодились. Он перевязывал раненых, накладывал шины, зашивал порезы подручными средствами. В банде его начали называть Док, сначала в шутку, потом уже всерьез.
Катя догадывалась, чем занимается сын, но не задавала вопросов. Она видела, что он приносит деньги, что он стал сильнее, что его боятся на районе. Она не одобряла, но понимала: в их положении выбирать не приходится. Единственное, о чем она просила, не лезь в крупные дела, не бери оружие, не становись как отец. Sava слушался. Он участвовал в разборках, но старался не стрелять. Он прикрывал своих, но не искал крови. Он знал, что это не его путь. Перелом наступил в 2007 году. Во время очередной стычки с Ballas на границе территорий его друга Маркуса, с которым они вместе начинали, серьезно ранили. Пуля попала в живот. Sava бросился к нему, давил на рану, пытался остановить кровь, но ничего не мог сделать. Маркус смотрел на него мутнеющими глазами и шептал: Шрам, не дай мне умереть, Шрам, пожалуйста. Он умер через двадцать минут, прямо на руках у Sava. В ту ночь Sava не спал. Он сидел на крыше заброшенного гаража, смотрел на огни Лос-Сантоса и думал. Он понял, что его знаний недостаточно. Он понял, что быть тем, кто останавливает кровь после драки, это не его место. Он хотел быть тем, кто спасает жизни до того, как становится слишком поздно. Он хотел быть настоящим врачом. Через месяц он сказал старшим, что уходит. Они не обрадовались. В банде не уходят просто так. Ему пригрозили, сказали, что он знает слишком много. Но Sava смотрел на них своими холодными серыми глазами и говорил спокойно, без страха, без угроз. Он сказал, что у него есть мать, которая ждала, когда он станет человеком. Он сказал, что если они хотят его убить, пусть пробуют, но тогда им придется объяснять, почему лучший человек, который латал их раны, вдруг исчез. Он сказал, что он не предатель, он просто хочет быть врачом. Его отпустили. Но при выходе его избили двое бывших товарищей, которые считали его предателем. Сломали два ребра, выбили зуб, оставили синяки на лице, но старые шрамы не тронули. Они остались с ним.
III. Молодость (2007–2014)
После ухода из банды Sava сосредоточился на учебе. Он поступил в медицинский колледж при университете Рокфорда, сдав экзамены экстерном. Учеба давалась ему тяжело, но не потому, что он был глуп. Анатомию он знал лучше многих преподавателей. Он видел, как выглядит человеческое тело после ножевого ранения, после пули, после удара. Но ему нужно было перестроить мозг с инстинкта наносить боль на инстинкт спасать. В колледже его прозвали Призраком. Бледная кожа, седые волосы, шрамы на лице, холодные глаза. Студенты его побаивались, но уважали за то, что он всегда был готов помочь с учебой. Он мог объяснить сложную тему так, что даже самый слабый студент понимал. Он показывал, как правильно накладывать швы, как чувствовать ткань, как не бояться крови. В 2010 году, еще будучи студентом, он спас жизнь человеку. Это произошло вечером в районе доков. Sava возвращался с подработки и увидел, как двое напали на пожилого мужчину. Он вмешался, используя старые навыки, нападавшие сбежали. Мужчина лежал на земле с ножевой раной в бедре, кровь хлестала, он терял сознание. Sava действовал автоматически. Сорвал с себя футболку, наложил жгут выше раны, зажал артерию пальцами. Он говорил мужчине, чтобы тот не закрывал глаза, чтобы смотрел на него. Когда приехала скорая, врачи сказали, что если бы не он, мужчина бы не доехал до больницы. В тот вечер Sava вернулся домой и долго смотрел на свои руки. Руки, которые когда-то сжимали нож и пистолет, теперь сжимали чужую рану и не давали человеку умереть. Он понял, что нашел свое место. После колледжа он работал фельдшером на скорой помощи. Он работал в самых криминогенных районах Лос-Сантоса, в тех самых местах, где еще недавно сам был частью преступного мира. Он вытаскивал пули из тел, зашивал ножевые раны, реанимировал после передозировок. Иногда среди пациентов он узнавал знакомые лица. Бывшие товарищи по Families смотрели на него с удивлением и говорили: Шрам, ты стал врачом. Он отвечал: да, не двигайся. Некоторые благодарили. Некоторые отворачивались. Некоторые угрожали, что старые долги не прощаются. Sava не обращал внимания. Он делал свою работу. В 2013 году он получил диплом медбрата и продолжил работать в экстренной медицине, параллельно готовясь к поступлению в медицинскую школу. Он знал, что хочет стать хирургом. Он хотел оперировать, хотел быть там, где решается жизнь и смерть.
IV. Взрослая жизнь (2014–2021)
В 2014 году Sava поступил в медицинскую школу при университете Рокфорда. Он выбрал травматологию и экстренную хирургию. Это была специализация для тех, кто не боится крови, не паникует в критических ситуациях и умеет принимать решения за секунды. Sava подходил идеально. Обучение было изнурительным. Интернатура, ординатура, бессонные ночи в операционной, сотни часов практики. Но Sava не жаловался. Он привык к боли, привык к недосыпу, привык работать на пределе возможностей. Его руки не дрожали даже в самых сложных операциях. Он мог работать по четырнадцать часов подряд, не чувствуя усталости. Коллеги считали его странным. Он не ходил на студенческие вечеринки, не общался ни с кем ближе, чем требовала учеба, никогда не рассказывал о себе. Его седые волосы и шрамы вызывали любопытство, но на все вопросы он отвечал коротко и без эмоций: семейные обстоятельства, давно, неважно. Но когда дело доходило до операций, он преображался. Его длинные седые волосы, убранные под хирургическую шапочку, и серые глаза над маской создавали образ, который пациенты запоминали навсегда. Говорили, что если видишь эти глаза в операционной, значит, все будет хорошо. В 2018 году он защитил диплом и получил право работать хирургом. Его взяли в центральный госпиталь Лос-Сантоса. Он быстро завоевал репутацию одного из лучших травматологов города. Его специализацией были колото-резаные ранения и огнестрел. Он говорил интернам: я знаю, как работает нож, потому что когда-то сам носил его с собой. Но теперь я использую это знание, чтобы спасать. В 2020 году во время дежурства в больницу поступила массовая драка с поножовщиной из тюрьмы Болингброк. Шестнадцать пациентов с ножевыми ранениями, трое в критическом состоянии. Sava провел в операционной восемнадцать часов подряд. Он оперировал одного за другим, не выходя из операционной, не отвлекаясь на еду или сон. К концу смены он выглядел как мертвец, но спас всех троих, кто был на грани смерти. После этой смены главврач лично пожал ему руку и сказал: ты на своем месте. В 2021 году к нему пришла новость о том, что Bruce Wayne, его отец, найден мертвым в одном из притонов Дэвиса. Передозировка. Ему было пятьдесят семь лет. Sava не поехал на похороны. Он не плакал. Он просто сидел на кухне своей маленькой квартиры, пил кофе и смотрел в окно. Katya позвонила ему и спросила, поедет ли он. Нет, сказал он. Она не стала спорить. В ту ночь он впервые за много лет вспомнил лицо отца. Не того человека, который бросил их на произвол судьбы, а того, кто учил его забивать гвозди, кто возил его на велосипеде по набережной, кто смеялся, когда Sava впервые поймал мяч. Он вспомнил, как отец держал его за руку в парке, когда ему было пять лет, и говорил: ты мой сын, ты самый лучший. Боль и наркотики украли этого человека. Bloods украли его лицо. Но Sava не стал ни тем, ни другим.
V. Настоящее время (2021 — настоящее время)
Сегодня Sava Wayne тридцать шесть лет. Он ведущий хирург-травматолог центрального госпиталя Лос-Сантоса, консультант полицейского департамента Рокфорда по вопросам тактической медицины, автор нескольких статей в медицинских журналах. Он живет в небольшой квартире недалеко от госпиталя. В ней нет ничего лишнего. Книги, медицинские журналы, старая гитара, на которой он иногда играет по вечерам, и фотография матери на тумбочке у кровати. Katya Wayne сейчас живет в небольшом доме в Палето Бэй, который Sava купил ей несколько лет назад. Она больше не работает, занимается садом и ездит к сыну раз в месяц. Они редко говорят о прошлом. Им это не нужно. Sava не скрывает свои шрамы. Он не носит очки, не пытается замаскировать их косметикой, не прячется за длинной челкой. Три шрама на его лице это часть его истории. Горизонтальный от скулы к виску. Вертикальный от лба к носу. Рассеченная губа. Каждый из них напоминает ему о том, кем он был и кем стал. Коллеги и пациенты привыкли к его внешности. Новые интерны иногда пугаются, когда видят его впервые, но быстро понимают, что этот человек с холодными серыми глазами и шрамами на лице один из лучших врачей в городе. Пациенты ему доверяют. Они видят его руки, спокойные, уверенные, точные, и понимают, что в более надежные руки не попасть. Полицейский департамент Рокфорда регулярно приглашает его читать лекции для патрульных и сотрудников SWAT. Его курс по криминальной травматологии считается одним из лучших. Он рассказывает о том, как оказывать первую помощь при огнестрельных и ножевых ранениях, как эвакуировать раненых из зоны обстрела, как не дать человеку умереть до приезда скорой. Его лекции всегда собирают полные залы. Связи с The Families давно разорваны. Иногда, работая в приемном покое, он видит знакомые лица. Кто-то отводит взгляд, кто-то кивает, кто-то благодарит за спасенную жизнь. Sava отвечает на приветствия коротко, без лишних эмоций. Он не судит их. Он просто делает свою работу. Каждое утро, собирая длинные седые волосы в хвост и надевая белый халат, Sava Wayne смотрит в зеркало. Он видит шрамы, которые оставили ему Bloods. Он видит седину, которую подарил ему страх. Он видит холодные серые глаза, которые научились не плакать. И он знает, что сегодня он спасет чью-то жизнь. Потому что когда-то он не смог спасти ту единственную жизнь, которая имела значение для него. Но теперь он делает все, чтобы никто больше не умирал у него на руках.
Итог
Sava Wayne может находиться в любых государственных структурах с татуировками на лице в виде шрамов, так как это часть его истории жизни и не создает проблем в работоспособности, а так же не сказывается на его физическом состоянии.
Последнее редактирование:
