- Автор темы
- #1
Основная информация:
Имя Фамилия: Kaori Triplexx
Пол: мужской
Возраст: 20 лет
Дата Рождения: 23.12.2005
Фото паспорта.
Внешние признаки:
Национальность: Японец
Рост: 179
Вес: 71
Цвет волос: Черный
Цвет глаз: голубые
Телосложение: спортивное
Татуировки: есть.
Фото персонажа.
Родители
Отец:
История Will Triplexx — это история человека, который нашел свое призвание не в насилии, а в служении искусству создания и восстановления оружия.
В детстве маленький Will любил проводить время в мастерской своего отца. Старый деревянный сарай позади дома всегда пах маслом, металлом и порохом. Каждый вечер после охоты отец садился за верстак и тщательно чистил свое старое помповое ружье. Мальчик завороженно следил за каждым движением: как мягкая ветошь скользила по вороненому металлу, как масло покрывало затвор тонкой пленкой, как отец с любовью проводил пальцами по прикладу, словно разговаривая со старым другом.
Отец Will погиб, когда мальчику было шестнадцать — сердце не выдержало. В наследство ему досталась та самая мастерская и отцовское ружье, которое нуждалось в реставрации. Вилл взялся за работу и понял, что это не просто ремесло — это диалог с историей. Каждая царапина на металле хранила свою историю, каждый механизм работал по своим законам физики и механики.
Will не стремился стать оружейным мастером. Он просто хотел сохранить память об отце. Но постепенно к нему начали обращаться соседи с просьбами починить охотничьи ружья. Его работы отличались филигранной точностью — оружие после его рук работало как швейцарские часы. Слух о молодом мастере разошелся по округе, и вскоре его мастерская уже не пустовала.
Интересно, что Will принципиально отказывался от любых заказов, связанных с криминалом. Даже когда к нему приходили люди в дорогих костюмах и предлагали баснословные суммы за "особые" модификации оружия, он неизменно отказывался. "Я не создаю орудия смерти, — говорил он. — Я возвращаю жизнь в то, что когда-то было сделано с душой". Его мастерская стала убежищем для охотников, коллекционеров и просто ценителей старинного оружия.
Мать:
История Ariel Triplexx — это история потери, которая определила всю её жизнь, и любви, которая помогла ей исцелиться.
Она выросла в семье заядлого охотника, но сама никогда не брала в руки ружье. Её стихией была природа. Каждые выходные они с отцом уходили в лес с палаткой. Ариэль обожала эти моменты: треск костра, рассказы отца о лесных тропах, звездное небо над головой и утренний туман, поднимающийся над озером. Это была их традиция — просыпаться на рассвете и слушать, как просыпается лес.
Однажды вечером, когда они сидели у костра, из темноты послышался хруст веток. Отец инстинктивно схватил ружье, но медведь вышел на свет костра быстрее, чем он успел вскинуть оружие. Огромный гризли замер на мгновение, оценивая ситуацию. Отец понял: стрелять поздно — выстрел только разозлит зверя. Он успел только крикнуть дочери: "Беги к машине! Я тебя люблю!" — и рванул в противоположную сторону, уводя медведя за собой.
Ariel бежала так быстро, как никогда в жизни. Она не помнила, как добралась до машины, как завела двигатель. Она помнила только вой сирены и красные огни машин спасателей, которые нашли тело отца утром. Медведь не оставил ему шансов.
Долгие годы Ariel не могла даже смотреть в сторону леса. Она похоронила память об отце глубоко внутри, вместе с его старым ружьем, которое так и осталось лежать в чехле на чердаке. Но спустя десять лет она поняла: нельзя жить прошлым, но можно почтить память. Она решила восстановить отцовское ружье — тот самый "штуцер", с которым он ходил на медведя. Это должно было стать её прощанием и одновременно — вечной памятью.
Знакомство и семейная жизнь
Поиски мастера заняли полгода. Ariel объездила полштата, но никто не брался за реставрацию старого ружья, побывавшего в когтях медведя. Металл был погнут, приклад разбит, механизм заклинило. "Проще новое купить", — говорили мастера. Но Ariel упрямо искала дальше.
Она вошла в мастерскую Will холодным октябрьским днем. В маленьком помещении пахло металлом и деревом, на стенах висели ружья разных эпох, а за верстаком стоял молодой мужчина с добрыми глазами и сосредоточенно полировал затвор охотничьей двустволки.
Ariel достала из чехла то, что осталось от отцовского ружья. Will долго молчал, рассматривая повреждения. Потом поднял глаза и сказал: "Это не просто ружье. Это история. Я сделаю всё, чтобы она продолжилась". Он назначил срок в две недели.
Ровно через четырнадцать дней Ariel снова стояла в мастерской. На верстаке лежало ружье — идеально отреставрированное, с новым прикладом из ореха, с выгравированной на стволе датой "15.09.1978 — день, когда мы ушли в последний поход". Ariel расплакалась.
Will пригласил её в кафе, чтобы отметить окончание работы. Они сидели в маленькой кофейне у океана, говорили о жизни, о потерях и о том, как важно находить силы двигаться дальше. Через год они поженились. А еще через два года у них родился сын — Kaori.
Детство
Kaori Triplexx рос живым и любознательным ребенком. Мать называла его "солнечным зайчиком" — он вечно носился по улице с друзьями, лазил по деревьям, пропадал на пустырях и заброшенных стройках. Но были у него и тихие вечера — те, что он проводил с отцом в мастерской.
Will не давил на сына, но всегда был рад, когда Kaori заходил к нему после уличных игр. Они сидели рядом, и отец рассказывал об устройстве разных механизмов, показывал, как работает затвор, почему важна плавность хода курка и как по следам на металле можно прочитать историю оружия. Kaori впитывал эти знания как губка. Ему нравилось трогать холодный металл, чувствовать его вес и представлять, как много лет назад какой-то мастер создавал эту вещь.
Однажды, когда Kaori было двенадцать, друзья позвали его исследовать заброшенный завод на окраине города. Это место пользовалось дурной славой — говорили, что там пропадали люди, что по ночам слышны шаги, а стены помнят страшные времена. Для компании мальчишек это был вызов.
Они пришли к заводу поздним вечером. Огромное здание с выбитыми окнами возвышалось перед ними, как спящий монстр. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Мальчишки включили фонарики на телефонах и двинулись вперед, стараясь держаться вместе. Они прошли длинный коридор, заваленный мусором, и вышли в главный цех. Там стояли старые станки, ржавые и страшные, похожие на скелеты доисторических животных.
— Пошли на второй этаж! — крикнул кто-то.
Они поднялись по шаткой металлической лестнице. Второй этаж оказался таким же темным и пугающим. Каори засмотрелся на огромный пресс, стоявший в углу, и сделал шаг в сторону, чтобы рассмотреть его получше. И провалился в пустоту.
Пол под ним не выдержал — старые доски прогнили и рассыпались в труху. Каори летел вниз, в темноту, и успел подумать только об одном: "Мама..." Удар о металлические детали станка был чудовищным.
Он очнулся в больнице через три дня. Всё тело было замотано бинтами, лицо саднило, каждый вдох отдавался болью в груди. Рядом сидела заплаканная мать и бледный, как стена, отец.
Врач объяснил: Kaori упал с высоты почти шести метров, пробил головой металлический лист, порезался о ржавые детали. Ему сделали несколько операций на лице, наложили сотни швов. Чудо, что он не погиб и не ослеп. Но лицо... лицо уже никогда не будет прежним.
Когда через месяц сняли последние бинты, Kaori впервые увидел себя в зеркало. Из отражения на него смотрел монстр. Лицо было перекошено шрамами, один глаз слегка приспущен, нос сломан и сросся неправильно, губа рассечена так, что уголок рта всегда оставался слегка приподнятым, создавая жуткую ухмылку.
Kaori разбил зеркало.
Следующие полгода стали самыми тяжелыми в его жизни.
Он перестал выходить на улицу днем, общался только с родителями, друзья перестали звать гулять — им было неловко смотреть на изуродованное лицо товарища. Kaori чувствовал себя чудовищем, ошибкой природы.
Ночами он сидел на крыльце мастерской и смотрел на звезды, пока отец молча курил рядом. Однажды Will сказал:
— Знаешь, в Японии есть традиция — кинцуги. Когда разбивается чашка, её склеивают золотым лаком. И она становится еще красивее, потому что трещины рассказывают её историю. Ты — не разбитая чашка, сын. Ты — человек, который выжил там, где другие бы погибли. И твои шрамы — это не уродство. Это твои золотые трещины.
Через неделю они пошли в город за маской. Kaori перемерил десятки масок — медицинские, хоккейные, карнавальные. Ничто не нравилось. Уже уходя, он заметил в углу коробку с масками театра Но — японского традиционного театра. На самом дне лежала маска девушки-призрака: белое лицо, печальные глаза, тонкие губы, застывшее выражение вечной скорби.
Kaori взял её в руки и почувствовал странное родство. Эта маска не скрывала его — она выражала то, что он чувствовал внутри. Он надел её и впервые за долгие месяцы посмотрел в зеркало без отвращения.
С тех пор он не снимал маску на людях.
Образование
До травмы Kaori учился в обычной школе, был троечником, но душой компании — вечно бегал на переменах, участвовал во всех проказах, дружил со всем классом. После возвращения в школу всё изменилось.
Дети жестоки. Они не понимают, что такое трагедия, они видят только внешность. Каори прозвали "уродом", "шрамом", "Фредди Крюгером". Его толкали в коридорах, прятали вещи, шептались за спиной. Когда он начал носить маску, стало только хуже — теперь его дразнили "человеком-тенью", "маской", "призраком".
Kaori терпел почти год. Он перестал общаться с одноклассниками, всё свободное время проводил за учебниками. Оценки резко пошли вверх — ему было проще уйти в знания, чем сталкиваться с реальностью. К девятому классу он понял, что больше не выдержит, и попросил родителей перевести его на домашнее обучение.
Дома он занимался с отцом в мастерской — не просто помогал, а изучал историю оружия, металлургию, механику. Вилл удивлялся способностям сына: Kaori схватывал всё на лету, чувствовал металл, понимал душу механизмов. К шестнадцати годам он уже сам мог отреставрировать любое огнестрельное оружие, а к восемнадцати — изготовить точную копию старинного револьвера.
После школы Kaori поступил на заочное отделение исторического факультета, выбрав специализацию "История оружейного дела". Диплом он писал о развитии огнестрельного оружия в Японии периода Эдо и защитился на отлично, но работать по специальности не пошел.
Взрослая жизнь
Здоровье Will начало сдавать к пятидесяти годам. Руки уже не слушались так, как раньше, зрение падало, спина болела после каждого рабочего дня. Он всё чаще оставался дома, оставляя мастерскую на Kaori.
Kaori принял это как должное. Он любил отца и был благодарен ему за всё — за терпение, за маску, за веру в него. Он взял на себя управление мастерской и вскоре понял, что ему тесно в маленьком городке. Слишком мало клиентов, слишком узкий круг — все те же охотники и пара коллекционеров. Каори мечтал о большем.
Он хотел создать музей. Не просто собрание экспонатов, а живое пространство, где оружие рассказывало бы истории. Где люди могли бы прикоснуться к истории, увидеть эволюцию оружейного дела, понять, что оружие — это не только смерть, но и искусство, и защита, и часть культуры.
Пять лет он копил деньги, откладывая почти всё, что зарабатывал. Пять лет он не позволял себе лишнего, жил скромно, работал с утра до ночи. И вот, когда сумма на счету достигла нужной отметки, он принял решение — переезд в Лос-Сантос.
Настоящее время
Лос-Сантос встретил Kaori шумом, яркими огнями и ощущением бесконечных возможностей. Город, где каждый день кто-то становится миллионером, а кто-то — бомжом. Город контрастов, где пальмы соседствуют с трущобами, а небоскребы загораживают океан.
Каори снял небольшое помещение в даунтауне — старый склад с высокими потолками и большими окнами.
Месяц ушел на ремонт, еще два — на оформление экспозиции. Он назвал музей "Kintsugi Armory" — в честь той самой японской традиции, о которой рассказывал отец.
Экспонаты он собирал по крупицам: ездил на аукционы, общался с коллекционерами, выкупал старые ружья у антикваров. Каждый экспонат имел свою историю, и Каори знал её наизусть. Он проводил экскурсии сам, пряча лицо за маской, и люди слушали его завороженно — он говорил об оружии с такой любовью, с какой говорят только о живых существах.
Однажды он поехал на крупнейшую оружейную выставку в Лос-Сантосе. Там собрались коллекционеры со всего штата, были представлены уникальные экземпляры, проводились закрытые аукционы. Kaori чувствовал себя рыбой в воде — он ходил между стендами, разглядывал экспонаты, общался с владельцами. Всё шло замечательно, пока не случилась катастрофа.
Крепление маски, старое и потертое, не выдержало резкого движения. Ремешок лопнул, и маска упала на пол с громким стуком. Kaori замер. Вокруг него в радиусе десяти метров все замолчали и обернулись. Сотни глаз уставились на его лицо — лицо, покрытое шрамами, с кривой усмешкой, с опущенным веком.
Кто-то охнул, кто-то отвернулся, кто-то зашептался. Каори услышал обрывки фраз: "Боже, какой кошмар", "Что с ним случилось?", "Бедный парень". Он поднял маску, натянул её дрожащими руками и выбежал из здания, не разбирая дороги.
Неделю он не выходил из мастерской. Сидел в темноте, смотрел на свои экспонаты и думал, что всё кончено. Что он снова стал тем мальчиком, который разбил зеркало. Что люди никогда не увидят в нём ничего, кроме уродства.
Но потом он вспомнил отцовские слова о кинцуги. Вспомнил, зачем он здесь. И решил: хватит.
Kaori достал из сейфа самый дорогой для него револьвер — подарок отца, старинный "кольт" 1873 года выпуска, с гравировкой на рукояти. Тот самый, который отец реставрировал для матери много лет назад. Kaori бережно протер его замшей, проверил механизм и выставил в центре зала на отдельном подиуме с подсветкой.
Этот револьвер стал символом его новой жизни. Жизни, в которой шрамы — не проклятие, а часть истории. Жизни, в которой маска — не способ спрятаться, а образ, который он выбрал сам.
Теперь Kaori снова готов выйти в мир. Он знает, что Лос-Сантос жесток к слабым, но он не слаб. Он выжил там, где должен был умереть. Он прошел через ад и вернулся обратно. И теперь у него есть дело, которому он готов посвятить жизнь.
Музей "Kintsugi Armory" открыт для посетителей. Kaori Triplexx ждет всех, кто готов услышать истории, которые хранит холодный металл.
Итоги биографии
Благодаря своей уникальной RP-биографии Kaori Triplexx получает следующие возможности:
1. Ношение маски — Kaori Triplexx имеет право постоянно носить маску, скрывающую шрамы на лице (шрамы являются результатом падения на заводе в детстве)(Пометка в медицинской карте !!).
2.“Возможность коллекционировать оружие”
Персонаж имеет право получить лицензию коллекционера в Government. Коллекция ведётся легально и не нарушает правила проекта.
Имя Фамилия: Kaori Triplexx
Пол: мужской
Возраст: 20 лет
Дата Рождения: 23.12.2005
Фото паспорта.
Внешние признаки:
Национальность: Японец
Рост: 179
Вес: 71
Цвет волос: Черный
Цвет глаз: голубые
Телосложение: спортивное
Татуировки: есть.
Фото персонажа.
Родители
Отец:
История Will Triplexx — это история человека, который нашел свое призвание не в насилии, а в служении искусству создания и восстановления оружия.
В детстве маленький Will любил проводить время в мастерской своего отца. Старый деревянный сарай позади дома всегда пах маслом, металлом и порохом. Каждый вечер после охоты отец садился за верстак и тщательно чистил свое старое помповое ружье. Мальчик завороженно следил за каждым движением: как мягкая ветошь скользила по вороненому металлу, как масло покрывало затвор тонкой пленкой, как отец с любовью проводил пальцами по прикладу, словно разговаривая со старым другом.
Отец Will погиб, когда мальчику было шестнадцать — сердце не выдержало. В наследство ему досталась та самая мастерская и отцовское ружье, которое нуждалось в реставрации. Вилл взялся за работу и понял, что это не просто ремесло — это диалог с историей. Каждая царапина на металле хранила свою историю, каждый механизм работал по своим законам физики и механики.
Will не стремился стать оружейным мастером. Он просто хотел сохранить память об отце. Но постепенно к нему начали обращаться соседи с просьбами починить охотничьи ружья. Его работы отличались филигранной точностью — оружие после его рук работало как швейцарские часы. Слух о молодом мастере разошелся по округе, и вскоре его мастерская уже не пустовала.
Интересно, что Will принципиально отказывался от любых заказов, связанных с криминалом. Даже когда к нему приходили люди в дорогих костюмах и предлагали баснословные суммы за "особые" модификации оружия, он неизменно отказывался. "Я не создаю орудия смерти, — говорил он. — Я возвращаю жизнь в то, что когда-то было сделано с душой". Его мастерская стала убежищем для охотников, коллекционеров и просто ценителей старинного оружия.
Мать:
История Ariel Triplexx — это история потери, которая определила всю её жизнь, и любви, которая помогла ей исцелиться.
Она выросла в семье заядлого охотника, но сама никогда не брала в руки ружье. Её стихией была природа. Каждые выходные они с отцом уходили в лес с палаткой. Ариэль обожала эти моменты: треск костра, рассказы отца о лесных тропах, звездное небо над головой и утренний туман, поднимающийся над озером. Это была их традиция — просыпаться на рассвете и слушать, как просыпается лес.
Однажды вечером, когда они сидели у костра, из темноты послышался хруст веток. Отец инстинктивно схватил ружье, но медведь вышел на свет костра быстрее, чем он успел вскинуть оружие. Огромный гризли замер на мгновение, оценивая ситуацию. Отец понял: стрелять поздно — выстрел только разозлит зверя. Он успел только крикнуть дочери: "Беги к машине! Я тебя люблю!" — и рванул в противоположную сторону, уводя медведя за собой.
Ariel бежала так быстро, как никогда в жизни. Она не помнила, как добралась до машины, как завела двигатель. Она помнила только вой сирены и красные огни машин спасателей, которые нашли тело отца утром. Медведь не оставил ему шансов.
Долгие годы Ariel не могла даже смотреть в сторону леса. Она похоронила память об отце глубоко внутри, вместе с его старым ружьем, которое так и осталось лежать в чехле на чердаке. Но спустя десять лет она поняла: нельзя жить прошлым, но можно почтить память. Она решила восстановить отцовское ружье — тот самый "штуцер", с которым он ходил на медведя. Это должно было стать её прощанием и одновременно — вечной памятью.
Знакомство и семейная жизнь
Поиски мастера заняли полгода. Ariel объездила полштата, но никто не брался за реставрацию старого ружья, побывавшего в когтях медведя. Металл был погнут, приклад разбит, механизм заклинило. "Проще новое купить", — говорили мастера. Но Ariel упрямо искала дальше.
Она вошла в мастерскую Will холодным октябрьским днем. В маленьком помещении пахло металлом и деревом, на стенах висели ружья разных эпох, а за верстаком стоял молодой мужчина с добрыми глазами и сосредоточенно полировал затвор охотничьей двустволки.
Ariel достала из чехла то, что осталось от отцовского ружья. Will долго молчал, рассматривая повреждения. Потом поднял глаза и сказал: "Это не просто ружье. Это история. Я сделаю всё, чтобы она продолжилась". Он назначил срок в две недели.
Ровно через четырнадцать дней Ariel снова стояла в мастерской. На верстаке лежало ружье — идеально отреставрированное, с новым прикладом из ореха, с выгравированной на стволе датой "15.09.1978 — день, когда мы ушли в последний поход". Ariel расплакалась.
Will пригласил её в кафе, чтобы отметить окончание работы. Они сидели в маленькой кофейне у океана, говорили о жизни, о потерях и о том, как важно находить силы двигаться дальше. Через год они поженились. А еще через два года у них родился сын — Kaori.
Детство
Kaori Triplexx рос живым и любознательным ребенком. Мать называла его "солнечным зайчиком" — он вечно носился по улице с друзьями, лазил по деревьям, пропадал на пустырях и заброшенных стройках. Но были у него и тихие вечера — те, что он проводил с отцом в мастерской.
Will не давил на сына, но всегда был рад, когда Kaori заходил к нему после уличных игр. Они сидели рядом, и отец рассказывал об устройстве разных механизмов, показывал, как работает затвор, почему важна плавность хода курка и как по следам на металле можно прочитать историю оружия. Kaori впитывал эти знания как губка. Ему нравилось трогать холодный металл, чувствовать его вес и представлять, как много лет назад какой-то мастер создавал эту вещь.
Однажды, когда Kaori было двенадцать, друзья позвали его исследовать заброшенный завод на окраине города. Это место пользовалось дурной славой — говорили, что там пропадали люди, что по ночам слышны шаги, а стены помнят страшные времена. Для компании мальчишек это был вызов.
Они пришли к заводу поздним вечером. Огромное здание с выбитыми окнами возвышалось перед ними, как спящий монстр. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Мальчишки включили фонарики на телефонах и двинулись вперед, стараясь держаться вместе. Они прошли длинный коридор, заваленный мусором, и вышли в главный цех. Там стояли старые станки, ржавые и страшные, похожие на скелеты доисторических животных.
— Пошли на второй этаж! — крикнул кто-то.
Они поднялись по шаткой металлической лестнице. Второй этаж оказался таким же темным и пугающим. Каори засмотрелся на огромный пресс, стоявший в углу, и сделал шаг в сторону, чтобы рассмотреть его получше. И провалился в пустоту.
Пол под ним не выдержал — старые доски прогнили и рассыпались в труху. Каори летел вниз, в темноту, и успел подумать только об одном: "Мама..." Удар о металлические детали станка был чудовищным.
Он очнулся в больнице через три дня. Всё тело было замотано бинтами, лицо саднило, каждый вдох отдавался болью в груди. Рядом сидела заплаканная мать и бледный, как стена, отец.
Врач объяснил: Kaori упал с высоты почти шести метров, пробил головой металлический лист, порезался о ржавые детали. Ему сделали несколько операций на лице, наложили сотни швов. Чудо, что он не погиб и не ослеп. Но лицо... лицо уже никогда не будет прежним.
Когда через месяц сняли последние бинты, Kaori впервые увидел себя в зеркало. Из отражения на него смотрел монстр. Лицо было перекошено шрамами, один глаз слегка приспущен, нос сломан и сросся неправильно, губа рассечена так, что уголок рта всегда оставался слегка приподнятым, создавая жуткую ухмылку.
Kaori разбил зеркало.
Следующие полгода стали самыми тяжелыми в его жизни.
Он перестал выходить на улицу днем, общался только с родителями, друзья перестали звать гулять — им было неловко смотреть на изуродованное лицо товарища. Kaori чувствовал себя чудовищем, ошибкой природы.
Ночами он сидел на крыльце мастерской и смотрел на звезды, пока отец молча курил рядом. Однажды Will сказал:
— Знаешь, в Японии есть традиция — кинцуги. Когда разбивается чашка, её склеивают золотым лаком. И она становится еще красивее, потому что трещины рассказывают её историю. Ты — не разбитая чашка, сын. Ты — человек, который выжил там, где другие бы погибли. И твои шрамы — это не уродство. Это твои золотые трещины.
Через неделю они пошли в город за маской. Kaori перемерил десятки масок — медицинские, хоккейные, карнавальные. Ничто не нравилось. Уже уходя, он заметил в углу коробку с масками театра Но — японского традиционного театра. На самом дне лежала маска девушки-призрака: белое лицо, печальные глаза, тонкие губы, застывшее выражение вечной скорби.
Kaori взял её в руки и почувствовал странное родство. Эта маска не скрывала его — она выражала то, что он чувствовал внутри. Он надел её и впервые за долгие месяцы посмотрел в зеркало без отвращения.
С тех пор он не снимал маску на людях.
Образование
До травмы Kaori учился в обычной школе, был троечником, но душой компании — вечно бегал на переменах, участвовал во всех проказах, дружил со всем классом. После возвращения в школу всё изменилось.
Дети жестоки. Они не понимают, что такое трагедия, они видят только внешность. Каори прозвали "уродом", "шрамом", "Фредди Крюгером". Его толкали в коридорах, прятали вещи, шептались за спиной. Когда он начал носить маску, стало только хуже — теперь его дразнили "человеком-тенью", "маской", "призраком".
Kaori терпел почти год. Он перестал общаться с одноклассниками, всё свободное время проводил за учебниками. Оценки резко пошли вверх — ему было проще уйти в знания, чем сталкиваться с реальностью. К девятому классу он понял, что больше не выдержит, и попросил родителей перевести его на домашнее обучение.
Дома он занимался с отцом в мастерской — не просто помогал, а изучал историю оружия, металлургию, механику. Вилл удивлялся способностям сына: Kaori схватывал всё на лету, чувствовал металл, понимал душу механизмов. К шестнадцати годам он уже сам мог отреставрировать любое огнестрельное оружие, а к восемнадцати — изготовить точную копию старинного револьвера.
После школы Kaori поступил на заочное отделение исторического факультета, выбрав специализацию "История оружейного дела". Диплом он писал о развитии огнестрельного оружия в Японии периода Эдо и защитился на отлично, но работать по специальности не пошел.
Взрослая жизнь
Здоровье Will начало сдавать к пятидесяти годам. Руки уже не слушались так, как раньше, зрение падало, спина болела после каждого рабочего дня. Он всё чаще оставался дома, оставляя мастерскую на Kaori.
Kaori принял это как должное. Он любил отца и был благодарен ему за всё — за терпение, за маску, за веру в него. Он взял на себя управление мастерской и вскоре понял, что ему тесно в маленьком городке. Слишком мало клиентов, слишком узкий круг — все те же охотники и пара коллекционеров. Каори мечтал о большем.
Он хотел создать музей. Не просто собрание экспонатов, а живое пространство, где оружие рассказывало бы истории. Где люди могли бы прикоснуться к истории, увидеть эволюцию оружейного дела, понять, что оружие — это не только смерть, но и искусство, и защита, и часть культуры.
Пять лет он копил деньги, откладывая почти всё, что зарабатывал. Пять лет он не позволял себе лишнего, жил скромно, работал с утра до ночи. И вот, когда сумма на счету достигла нужной отметки, он принял решение — переезд в Лос-Сантос.
Настоящее время
Лос-Сантос встретил Kaori шумом, яркими огнями и ощущением бесконечных возможностей. Город, где каждый день кто-то становится миллионером, а кто-то — бомжом. Город контрастов, где пальмы соседствуют с трущобами, а небоскребы загораживают океан.
Каори снял небольшое помещение в даунтауне — старый склад с высокими потолками и большими окнами.
Месяц ушел на ремонт, еще два — на оформление экспозиции. Он назвал музей "Kintsugi Armory" — в честь той самой японской традиции, о которой рассказывал отец.
Экспонаты он собирал по крупицам: ездил на аукционы, общался с коллекционерами, выкупал старые ружья у антикваров. Каждый экспонат имел свою историю, и Каори знал её наизусть. Он проводил экскурсии сам, пряча лицо за маской, и люди слушали его завороженно — он говорил об оружии с такой любовью, с какой говорят только о живых существах.
Однажды он поехал на крупнейшую оружейную выставку в Лос-Сантосе. Там собрались коллекционеры со всего штата, были представлены уникальные экземпляры, проводились закрытые аукционы. Kaori чувствовал себя рыбой в воде — он ходил между стендами, разглядывал экспонаты, общался с владельцами. Всё шло замечательно, пока не случилась катастрофа.
Крепление маски, старое и потертое, не выдержало резкого движения. Ремешок лопнул, и маска упала на пол с громким стуком. Kaori замер. Вокруг него в радиусе десяти метров все замолчали и обернулись. Сотни глаз уставились на его лицо — лицо, покрытое шрамами, с кривой усмешкой, с опущенным веком.
Кто-то охнул, кто-то отвернулся, кто-то зашептался. Каори услышал обрывки фраз: "Боже, какой кошмар", "Что с ним случилось?", "Бедный парень". Он поднял маску, натянул её дрожащими руками и выбежал из здания, не разбирая дороги.
Неделю он не выходил из мастерской. Сидел в темноте, смотрел на свои экспонаты и думал, что всё кончено. Что он снова стал тем мальчиком, который разбил зеркало. Что люди никогда не увидят в нём ничего, кроме уродства.
Но потом он вспомнил отцовские слова о кинцуги. Вспомнил, зачем он здесь. И решил: хватит.
Kaori достал из сейфа самый дорогой для него револьвер — подарок отца, старинный "кольт" 1873 года выпуска, с гравировкой на рукояти. Тот самый, который отец реставрировал для матери много лет назад. Kaori бережно протер его замшей, проверил механизм и выставил в центре зала на отдельном подиуме с подсветкой.
Этот револьвер стал символом его новой жизни. Жизни, в которой шрамы — не проклятие, а часть истории. Жизни, в которой маска — не способ спрятаться, а образ, который он выбрал сам.
Теперь Kaori снова готов выйти в мир. Он знает, что Лос-Сантос жесток к слабым, но он не слаб. Он выжил там, где должен был умереть. Он прошел через ад и вернулся обратно. И теперь у него есть дело, которому он готов посвятить жизнь.
Музей "Kintsugi Armory" открыт для посетителей. Kaori Triplexx ждет всех, кто готов услышать истории, которые хранит холодный металл.
Итоги биографии
Благодаря своей уникальной RP-биографии Kaori Triplexx получает следующие возможности:
1. Ношение маски — Kaori Triplexx имеет право постоянно носить маску, скрывающую шрамы на лице (шрамы являются результатом падения на заводе в детстве)(Пометка в медицинской карте !!).
2.“Возможность коллекционировать оружие”
Персонаж имеет право получить лицензию коллекционера в Government. Коллекция ведётся легально и не нарушает правила проекта.
Последнее редактирование:
