- Автор темы
- #1
Основная информация
Имя Фамилия: Hans Mist
Пол: Мужской
Возраст: 26
Дата рождения: 25.04.1999
Место рождения: Мюнхен, Германия
Национальность: Немец
Внешние признаки
Рост: 185 сантиметров
Вес: 82 килограмма
Цвет волос: Чёрный
Цвет глаз: Серые
Татуировки: Имеются
Телосложение: Спортивное
Родители
Отец:
Имя: Klaus Mist
Дата рождения: 14.02.1961
Клаус Мист родился в Мюнхене, в обычной семье рабочего. Отец его был строгим и немногословным, мать занималась домом и тремя детьми. Клаус с детства знал что такое порядок - не потому что его заставляли, а потому что иначе в той семье просто не умели. В восемнадцать лет он пошёл в Бундесвер, попал в медицинский батальон и отслужил шесть лет. Там же получил специальность военного фельдшера. Медицина ему понравилась - не в смысле "призвания", а в смысле что он понял: это у него получается лучше всего.
После армии поступил в Мюнхенский университет на медфак. Учился и одновременно подрабатывал в приёмном покое городской больницы - днём там, ночью за учебниками. Диплом получил в двадцать восемь. Выбрал экстренную медицину, пошёл в скорую и проработал там двадцать лет. Последние восемь - старшим врачом выездной бригады. С женой Ингрид познакомился прямо на работе, она была операционной медсестрой в той же больнице. Клаус был человеком закрытым, с чужими почти не разговаривал. Но своих - жену и сына - берёг, и это было заметно.
Мать:
Имя: Ingrid Mist
Дата рождения: 27.09.1964
Ингрид выросла в Ландсберг-ам-Лех - небольшой городок в тридцати километрах от Мюнхена. Семья простая: мать преподавала биологию в школе, отец работал инженером. В школе Ингрид лучше всего шли химия и биология, в шестнадцать она уже знала что пойдёт в медицину. После школы поступила в медицинский колледж Мюнхена, выучилась на операционную медсестру. В клинику её взяли ещё на последнем курсе практики.
Ингрид была человеком тихим, никогда не лезла с советами если её не спрашивали. Зато умела слушать - это да. Именно от неё Ханс перенял привычку замечать детали которые другие пропускают. Когда сын сказал что уезжает в Лос-Сантос, она не стала спорить. Молча собрала ему коробку с печеньем, сунула внутрь записку и сказала только - "звони раз в неделю".
Детство
Ханс рос в тихом районе Мюнхена, в трёхкомнатной квартире на четвёртом этаже. Из окна его комнаты был виден двор с каштанами и старая спортивная площадка. Местные мальчишки там гоняли мяч с апреля по октябрь. Ханс туда заходил редко - не потому что был нелюдимым, просто ему больше нравилось сидеть на кухне и слушать как отец рассказывает про работу.
Клаус никогда специально не учил сына медицине. Он просто говорил - за ужином, в машине, по дороге в магазин. Рассказывал про вызовы, про людей, про то как решения принимаются за несколько секунд. Ханс слушал и иногда задавал вопросы. Отец отвечал серьёзно, без скидки на возраст. Лет в семь мальчик уже знал что делать при кровотечении, в девять понимал разницу между переломом и вывихом. Клаус никогда за это не хвалил - просто кивал и говорил дальше.
Мать учила другому. Они с Ингрид часто ездили на рынок, и она тихо говорила что-то вроде: "смотри на того мужчину у прилавка - видишь как он руку держит? ему больно, но он не показывает". Ханс смотрел. Постепенно это стало привычкой - читать людей по мелочам, по жестам, по дыханию.
Тяжёлым было только одно время - год когда Хансу исполнилось десять. Отца перевели на ночные смены, мать после операции на колене несколько месяцев провела на реабилитации. Мальчика отправили к бабушке по материнской линии в Ландсберг. Фрау Бауэр была строгой женщиной, внука не баловала, но кормила нормально и следила чтобы он делал уроки. Ханс скучал сильно, но виду не показывал. Когда родители наконец забрали его домой - зашёл в квартиру, поставил сумку у двери и молча сел на своё место за кухонным столом.
Образование
В школе Ханс учился ровно. Не отличник, но и откровенным середняком не был. Биология с химией шли без усилий - спасибо детству в разговорах с родителями. Немецкий и история тоже не напрягали. Хуже всего было с математикой - не потому что не понимал, а потому что не видел смысла. Тригонометрия ради тригонометрии казалась ему пустой тратой времени.
В пятнадцать лет он сам, без подсказок родителей, записался в школу первой помощи при местном Красном Кресте. Просто увидел объявление на автобусной остановке и пришёл. Занятия были по субботам. Там он впервые самостоятельно наложил шину, провёл СЛР на манекене, научился останавливать артериальное кровотечение. Инструктор - пожилой мужчина по имени Герхард - как-то после занятия сказал ему: "ты спокойный. это важнее чем ты думаешь".
После школы поступил в Мюнхенский технический университет, медфак. Конкурс был приличным, но баллов хватило. Первые два года дались тяжело - материала было много, спать удавалось мало. Снял комнату рядом с кампусом, питался в основном яйцами и гречкой, занимался до часа ночи. На третьем курсе пошла клиническая практика и стало легче - теория наконец перестала быть абстрактной, он видел как она работает на живых людях.
На шестом курсе практика проходила в отделении экстренной медицины. Вот тогда он понял точно - не хирургия, не терапия. Его место в машине, на улице, в первые минуты. Диплом получил в двадцать три года, выбрал специализацию по экстренной медицине и реаниматологии. Ещё год ординатуры - и в двадцать четыре Ханс Мист вышел на первый самостоятельный вызов в мюнхенской скорой.
Взрослая жизнь
Первый год в скорой Ханс проработал в Мюнхене. Вызовы были разные - ДТП, остановки сердца, бытовые травмы, передозировки. Работал в паре с водителем-фельдшером Томасом, мужик лет сорока пяти, курил трубку и большую часть смены молчал. Они нормально сработались. Томас не давал советов и не лез с разговорами - Ханс это ценил.
На второй год он подал заявку в программу международного медицинского обмена. Лос-Сантос набирал иностранных специалистов в EMS - не хватало людей. Ханс подал документы почти не думая. Мюнхен он любил, но чувствовал что работа потихоньку превращается в одно и то же. Одни маршруты, одни ситуации. Ему было двадцать пять лет и он хотел чего-то другого.
Лос-Сантос встретил его жарой и совсем другим темпом. Первые месяцы жил в небольшой квартире в Пилбоксе, английский учил прямо в работе - по переговорам и разговорам с пациентами. Акцент никуда не делся, но это никому не мешало. Местная EMS отличалась от мюнхенской - вызовов больше, ситуации сложнее, ресурсов иногда не хватало. Ханс втянулся достаточно быстро.
Примерно через полгода случилось то что изменило его внешность навсегда. В ноябре, около двух ночи, бригада Ханса получила вызов в портовый район. По первичной информации - человек без сознания на территории склада. По факту оказалось что там шла перестрелка между двумя группировками, один из участников был ранен и его телефон случайно набрал экстренный номер.
Ханс зашёл на территорию раньше чем подъехало полицейское подкрепление. Пострадавший лежал у стены, огнестрел в живот, в сознании, кричал. Ханс начал работать. Стрельба к тому моменту в основном стихла, но не полностью. Один из участников разборки - то ли не разобрался кто перед ним, то ли было уже всё равно - ударил его куском арматуры сбоку по голове, когда Ханс наклонился над раненым. Сознание отключилось сразу.
Очнулся уже в реанимации. Удар пришёлся по левой части головы - арматура прошла по виску и скуловой кости, рваная рана около двенадцати сантиметров. Кость осталась целой, мягкие ткани - нет. Хирурги работали три часа. Швы сняли через три недели. Шрам остался - широкий, неровный, от виска до угла нижней челюсти. Кожа в том месте стянута и отличается по цвету.
Физически восстановился за два месяца, без осложнений. С головой тоже было нормально, хотя коллеги поначалу посматривали с той особой осторожностью которую он сам прекрасно знал по работе. Сложнее оказалось другое. Шрам бросался в глаза сразу - кто-то отводил взгляд, кто-то наоборот смотрел слишком долго. Были и прямые вопросы, не злые, но всё равно неловкие. Ханс не обижался. Но понял со временем что этот фон мешает работе. Пациент в критическом состоянии должен видеть перед собой человека которому можно доверять, а не отвлекаться на чужой шрам.
Он обратился к врачу, получил официальную пометку в медицинской карте и разрешение носить маску на постоянной основе. Лидер фракции решение одобрил. Маску Ханс стал носить на каждой смене - закрытая нижняя часть лица, для медика это вообще привычный вид. Вопрос закрылся и для него, и для пациентов.
Настоящее время
Хансу Мисту двадцать шесть лет. В Лос-Сантосе живёт чуть больше года, возвращаться в Мюнхен не планирует. Снимает квартиру в Пилбоксе, до базы EMS восемь минут пешком - устраивает.
Работает в смену. Коллеги знают его как немногословного и точного. На вызовах спокойный - это с детства, от отца и матери. Маску носит постоянно, к вопросам о ней давно привык - отвечает коротко и без раздражения.
По субботам ездит на стрельбище. Не из-за интереса к оружию, просто хороший способ сосредоточиться и голову почистить. Ещё читает - медицинская литература и иногда детективы на немецком. Родителям звонит по воскресеньям вечером. Отец каждый раз спрашивает про работу. Мать - про погоду и есть ли рядом нормальный хлеб.
Шрам он давно перестал замечать. Маска стала просто частью формы.
Итоги биографии
1. Hans Mist может носить маску из-за шрамов на лице в гос. структуре.
(Исключение: GOV) (обязательна пометка в мед. карте и одобрение лидера).
Имя Фамилия: Hans Mist
Пол: Мужской
Возраст: 26
Дата рождения: 25.04.1999
Место рождения: Мюнхен, Германия
Национальность: Немец
Внешние признаки
Рост: 185 сантиметров
Вес: 82 килограмма
Цвет волос: Чёрный
Цвет глаз: Серые
Татуировки: Имеются
Телосложение: Спортивное
Родители
Отец:
Имя: Klaus Mist
Дата рождения: 14.02.1961
Клаус Мист родился в Мюнхене, в обычной семье рабочего. Отец его был строгим и немногословным, мать занималась домом и тремя детьми. Клаус с детства знал что такое порядок - не потому что его заставляли, а потому что иначе в той семье просто не умели. В восемнадцать лет он пошёл в Бундесвер, попал в медицинский батальон и отслужил шесть лет. Там же получил специальность военного фельдшера. Медицина ему понравилась - не в смысле "призвания", а в смысле что он понял: это у него получается лучше всего.
После армии поступил в Мюнхенский университет на медфак. Учился и одновременно подрабатывал в приёмном покое городской больницы - днём там, ночью за учебниками. Диплом получил в двадцать восемь. Выбрал экстренную медицину, пошёл в скорую и проработал там двадцать лет. Последние восемь - старшим врачом выездной бригады. С женой Ингрид познакомился прямо на работе, она была операционной медсестрой в той же больнице. Клаус был человеком закрытым, с чужими почти не разговаривал. Но своих - жену и сына - берёг, и это было заметно.
Мать:
Имя: Ingrid Mist
Дата рождения: 27.09.1964
Ингрид выросла в Ландсберг-ам-Лех - небольшой городок в тридцати километрах от Мюнхена. Семья простая: мать преподавала биологию в школе, отец работал инженером. В школе Ингрид лучше всего шли химия и биология, в шестнадцать она уже знала что пойдёт в медицину. После школы поступила в медицинский колледж Мюнхена, выучилась на операционную медсестру. В клинику её взяли ещё на последнем курсе практики.
Ингрид была человеком тихим, никогда не лезла с советами если её не спрашивали. Зато умела слушать - это да. Именно от неё Ханс перенял привычку замечать детали которые другие пропускают. Когда сын сказал что уезжает в Лос-Сантос, она не стала спорить. Молча собрала ему коробку с печеньем, сунула внутрь записку и сказала только - "звони раз в неделю".
Детство
Ханс рос в тихом районе Мюнхена, в трёхкомнатной квартире на четвёртом этаже. Из окна его комнаты был виден двор с каштанами и старая спортивная площадка. Местные мальчишки там гоняли мяч с апреля по октябрь. Ханс туда заходил редко - не потому что был нелюдимым, просто ему больше нравилось сидеть на кухне и слушать как отец рассказывает про работу.
Клаус никогда специально не учил сына медицине. Он просто говорил - за ужином, в машине, по дороге в магазин. Рассказывал про вызовы, про людей, про то как решения принимаются за несколько секунд. Ханс слушал и иногда задавал вопросы. Отец отвечал серьёзно, без скидки на возраст. Лет в семь мальчик уже знал что делать при кровотечении, в девять понимал разницу между переломом и вывихом. Клаус никогда за это не хвалил - просто кивал и говорил дальше.
Мать учила другому. Они с Ингрид часто ездили на рынок, и она тихо говорила что-то вроде: "смотри на того мужчину у прилавка - видишь как он руку держит? ему больно, но он не показывает". Ханс смотрел. Постепенно это стало привычкой - читать людей по мелочам, по жестам, по дыханию.
Тяжёлым было только одно время - год когда Хансу исполнилось десять. Отца перевели на ночные смены, мать после операции на колене несколько месяцев провела на реабилитации. Мальчика отправили к бабушке по материнской линии в Ландсберг. Фрау Бауэр была строгой женщиной, внука не баловала, но кормила нормально и следила чтобы он делал уроки. Ханс скучал сильно, но виду не показывал. Когда родители наконец забрали его домой - зашёл в квартиру, поставил сумку у двери и молча сел на своё место за кухонным столом.
Образование
В школе Ханс учился ровно. Не отличник, но и откровенным середняком не был. Биология с химией шли без усилий - спасибо детству в разговорах с родителями. Немецкий и история тоже не напрягали. Хуже всего было с математикой - не потому что не понимал, а потому что не видел смысла. Тригонометрия ради тригонометрии казалась ему пустой тратой времени.
В пятнадцать лет он сам, без подсказок родителей, записался в школу первой помощи при местном Красном Кресте. Просто увидел объявление на автобусной остановке и пришёл. Занятия были по субботам. Там он впервые самостоятельно наложил шину, провёл СЛР на манекене, научился останавливать артериальное кровотечение. Инструктор - пожилой мужчина по имени Герхард - как-то после занятия сказал ему: "ты спокойный. это важнее чем ты думаешь".
После школы поступил в Мюнхенский технический университет, медфак. Конкурс был приличным, но баллов хватило. Первые два года дались тяжело - материала было много, спать удавалось мало. Снял комнату рядом с кампусом, питался в основном яйцами и гречкой, занимался до часа ночи. На третьем курсе пошла клиническая практика и стало легче - теория наконец перестала быть абстрактной, он видел как она работает на живых людях.
На шестом курсе практика проходила в отделении экстренной медицины. Вот тогда он понял точно - не хирургия, не терапия. Его место в машине, на улице, в первые минуты. Диплом получил в двадцать три года, выбрал специализацию по экстренной медицине и реаниматологии. Ещё год ординатуры - и в двадцать четыре Ханс Мист вышел на первый самостоятельный вызов в мюнхенской скорой.
Взрослая жизнь
Первый год в скорой Ханс проработал в Мюнхене. Вызовы были разные - ДТП, остановки сердца, бытовые травмы, передозировки. Работал в паре с водителем-фельдшером Томасом, мужик лет сорока пяти, курил трубку и большую часть смены молчал. Они нормально сработались. Томас не давал советов и не лез с разговорами - Ханс это ценил.
На второй год он подал заявку в программу международного медицинского обмена. Лос-Сантос набирал иностранных специалистов в EMS - не хватало людей. Ханс подал документы почти не думая. Мюнхен он любил, но чувствовал что работа потихоньку превращается в одно и то же. Одни маршруты, одни ситуации. Ему было двадцать пять лет и он хотел чего-то другого.
Лос-Сантос встретил его жарой и совсем другим темпом. Первые месяцы жил в небольшой квартире в Пилбоксе, английский учил прямо в работе - по переговорам и разговорам с пациентами. Акцент никуда не делся, но это никому не мешало. Местная EMS отличалась от мюнхенской - вызовов больше, ситуации сложнее, ресурсов иногда не хватало. Ханс втянулся достаточно быстро.
Примерно через полгода случилось то что изменило его внешность навсегда. В ноябре, около двух ночи, бригада Ханса получила вызов в портовый район. По первичной информации - человек без сознания на территории склада. По факту оказалось что там шла перестрелка между двумя группировками, один из участников был ранен и его телефон случайно набрал экстренный номер.
Ханс зашёл на территорию раньше чем подъехало полицейское подкрепление. Пострадавший лежал у стены, огнестрел в живот, в сознании, кричал. Ханс начал работать. Стрельба к тому моменту в основном стихла, но не полностью. Один из участников разборки - то ли не разобрался кто перед ним, то ли было уже всё равно - ударил его куском арматуры сбоку по голове, когда Ханс наклонился над раненым. Сознание отключилось сразу.
Очнулся уже в реанимации. Удар пришёлся по левой части головы - арматура прошла по виску и скуловой кости, рваная рана около двенадцати сантиметров. Кость осталась целой, мягкие ткани - нет. Хирурги работали три часа. Швы сняли через три недели. Шрам остался - широкий, неровный, от виска до угла нижней челюсти. Кожа в том месте стянута и отличается по цвету.
Физически восстановился за два месяца, без осложнений. С головой тоже было нормально, хотя коллеги поначалу посматривали с той особой осторожностью которую он сам прекрасно знал по работе. Сложнее оказалось другое. Шрам бросался в глаза сразу - кто-то отводил взгляд, кто-то наоборот смотрел слишком долго. Были и прямые вопросы, не злые, но всё равно неловкие. Ханс не обижался. Но понял со временем что этот фон мешает работе. Пациент в критическом состоянии должен видеть перед собой человека которому можно доверять, а не отвлекаться на чужой шрам.
Он обратился к врачу, получил официальную пометку в медицинской карте и разрешение носить маску на постоянной основе. Лидер фракции решение одобрил. Маску Ханс стал носить на каждой смене - закрытая нижняя часть лица, для медика это вообще привычный вид. Вопрос закрылся и для него, и для пациентов.
Настоящее время
Хансу Мисту двадцать шесть лет. В Лос-Сантосе живёт чуть больше года, возвращаться в Мюнхен не планирует. Снимает квартиру в Пилбоксе, до базы EMS восемь минут пешком - устраивает.
Работает в смену. Коллеги знают его как немногословного и точного. На вызовах спокойный - это с детства, от отца и матери. Маску носит постоянно, к вопросам о ней давно привык - отвечает коротко и без раздражения.
По субботам ездит на стрельбище. Не из-за интереса к оружию, просто хороший способ сосредоточиться и голову почистить. Ещё читает - медицинская литература и иногда детективы на немецком. Родителям звонит по воскресеньям вечером. Отец каждый раз спрашивает про работу. Мать - про погоду и есть ли рядом нормальный хлеб.
Шрам он давно перестал замечать. Маска стала просто частью формы.
Итоги биографии
1. Hans Mist может носить маску из-за шрамов на лице в гос. структуре.
(Исключение: GOV) (обязательна пометка в мед. карте и одобрение лидера).
Последнее редактирование:
