- Автор темы
- #1
"1 - Основная информация"
Имя фамилия: Erika Shirakawa
Возраст: 24
Пол: Женский
Дата рождения: 01.08.2002
Место рождения: Лос-Сантос
Национальность: Америкянка
Паспорт:
Возраст: 24
Пол: Женский
Дата рождения: 01.08.2002
Место рождения: Лос-Сантос
Национальность: Америкянка
Паспорт:
"2 - Внешние признаки"
Рост: 178
Вес: 60
Цвет волос: Белый
Цвет глаз: Зелёный
Татуировки: Присутствуют
Телосложение: Обычное
«3 – Родители»
«Отец»
Имя, отчество, фамилия: Aiden Jack Shirakawa.
Возраст: 55.
Дата рождения: 03.05.1971.
Эйден родился в Лос‑Сантосе. С самого детства он жил как в шоколаде: его родители были страшно богаты и занимали места в списке Forbes. Но, несмотря на достаток семьи, он оставался обычным парнем. У него не было «звёздности» из‑за дохода родителей.
К 18 годам он получил на день рождения свою первую машину в подарок. Легко закончив школу и пройдя обучение на банковского сотрудника, он устроился работать в банк — за скромную зарплату. Там он и познакомился со своей Белоснежкой — так он называл свою возлюбленную.
«Мать»
Имя, отчество, фамилия: Ava Lucy Shirakawa.
Возраст: 50.
Дата рождения: 25.02.1976.
Ава родилась в прекрасном городе Лос‑Сантосе. С самого детства она была очень любознательной девочкой. Но у неё были проблемы со здоровьем: при рождении у неё обнаружили редкое заболевание — альбинизм.
В детском саду все удивлялись её цвету кожи, а в школе её постоянно дразнили. И только на работе она поняла, что цвет кожи совсем не важен. Все взрослые относились абсолютно спокойно к её цвету кожи и волос. Особенно ей понравилось отношение Эйдена, который работал вместе с ней.
«4 – Детство»
Возраст: 0–7.
Erika родилась 01.08.2002. От матери ей передалось заболевание — альбинизм. В садик она пошла позже, чем другие дети: родители посчитали, что так ей будет проще справляться с травлей со стороны детей. Помимо того, что ей не нравилась её болезнь, её смущало имя. Дети были слишком злые, и даже жалобы на них не помогали: они дразнили маленькую Erik-у за всё — начиная от имени и фамилии, продолжая её цветом волос и кожи.
Несмотря на это, у неё были подруги. Им нравилось, что Erika не такая, как другие: они находили это забавным. Они проводили много времени вместе и стали лучшими подругами. Скорее всего, именно они помогали Erik-е справляться с травлей, которая происходила в садике.
Кроме того, родители помогали Erik-и познавать мир. Они очень часто путешествовали: за год они посещали два новых места. Летом, как правило, это было море, а зимой — курорт, где они встречали Новый год.
«5 – Образование»
Возраст: 8–17.
В школу, как и в детский сад, Эрика пошла позже своих сверстников. До четвёртого класса она училась хорошо, и, казалось, проблем с травлей, как в детском саду, не будет. Но начиная с шестого‑седьмого класса она снова начала получать негатив в свою сторону.
Негатив шёл не только от противоположного пола, который постоянно говорил, что на неё никто не посмотрит и у неё не будет парня, но и от девочек, которые учились вместе с ней. С подругами, с которыми она дружила в детском саду, к сожалению, связь прервалась: они переехали в другие города и больше никак не контактировали с Эрикой. Кое‑как преодолев трудности травли, она доучилась до двенадцатого класса и поехала в другой город поступать в медицинский институт.
Поскольку там поколение было уже более взрослым, люди не реагировали так сильно на особенности Эрики. Там она смогла обзавестись парой подруг, с которыми хорошо общалась. Теперь они стали её лучшими подругами: вместе готовились к экзаменам, прогуливали пары, ходили в клубы. С каждым днём их связь становилась всё крепче и крепче. Несмотря на прогулы, Эрика закончила обучение с красным дипломом и вернулась в родной город. Подруги тоже решили отправиться вместе с Эрикой.
«6 – Взрослая жизнь»
Возраст: 18-23 лет.
Эрика вместе с подругами устроилась в больницу штата Лос‑Сантоса. Вначале их взяли лишь обычными медсёстрами и изредка отправляли на стойку выдавать таблетки гражданам. Время шло, и девушки набирались всё большего опыта. Несмотря на то что образование у них было одинаковое, стремление Эрики сильно помогало ей. Она быстрее подруг поднялась по карьерной лестнице. График её работы, соответственно, поменялся: в первые три дня она стояла на стойке, а следующие три дня работала на карете скорой помощи. Если вызовов было мало, её снова ставили на стойку. Отдыхала она лишь в воскресенье, но её устраивал такой график.
В один из рабочих дней она, как обычно, стояла на стойке. Всё было спокойно, и ничего не предвещало беды. Коллеги тогда ушли на обед и оставили Эрику на стойке на случай, если кому‑то понадобится её помощь.
В этот момент в больницу зашёл странный человек: одежда у него была слегка рваная, на голове — капюшон и странная маска. Сотрудников полиции и охраны на тот момент не было. Эрика и странный человек были единственными, кто находился в холле больницы. Первые мысли были надеждой, что он зашёл сюда по ошибке и сейчас уйдёт. Обойдя первый этаж, он уставился на Эрику. Стоя посреди прохода, он смотрел на неё минут пять. На вопросы он никак не реагировал: просто стоял молча и смотрел. Потом он всё‑таки подошёл к ней и сказал, что ему нужна медкарта. Эрика понадеялась быстро отказать ему в осмотре и отпустить этого странного человека. Во время осмотра выяснилось, что у него наркозависимость. В таком состоянии Эрика, конечно, не могла оформить ему медкарту и отказала. С криками «Я вернусь!» он выбежал из больницы. «Пронесло», — подумала Эрика и вернулась на стойку. Когда коллеги вернулись, она рассказала им, что произошло. Они подметили, что этот странный человек часто появляется здесь и каждый раз либо убегает с криками, либо его выводят госслужащие. Эрика решила не обращать внимания и ушла на обед. После обеда она вернулась на стойку и спокойно закончила свой рабочий день. По дороге домой слова этого безумца проигрывались, как пластинка, в голове. Перед сном она ещё раз вспомнила его слова, подумала, что он может сделать, и легла спать.
На следующий день она снова стояла на стойке. Днём в больнице было слишком много людей, и вызовов тоже оказалось немало. Из‑за этого Эрику оставили стоять на стойке, а её коллег отправили ездить на вызовы. Казалось, толпа людей просто не уменьшается, а количество больных становится всё больше. Из‑за большого наплыва пациентов она не заметила того сумасшедшего. Полицейские тогда были заняты успокоением толпы и пропустили его. Когда Эрика заметила его, он стоял уже очень близко к ней, с рукой за спиной. Не успев ничего сказать полицейским, она почувствовала, как в лицо полетела какая‑то зелёная жижа. Её лицо моментально начало гореть, а вопли были слышны за пределами больницы.
Безумец быстро выбежал из больницы и скрылся от полицейских. Пока все стояли в шоке, Эрика пыталась отойти от людей, чтобы не пугать их тем, что происходит. Крик услышал главврач, который сидел на втором этаже и заполнял документы. Он бросил всё, прибежал на крик и увидел кричащую Эрику. Не растерявшись, он провёл её до служебного помещения и усадил на стул. Оставив Эрику одну, он вышел обратно в холл и по рации попросил две кареты вернуться в больницу и встать на стойку. Когда кареты скорой помощи прибыли, он направился проверить Эрику. Зайдя в комнату, он пришёл в ужас: её лицо сильно изменилось. Химические ожоги покрывали его полностью. Казалось, ещё немного этой жижи — и вместо лица у неё остался бы обычный череп. Вся кожа была сгоревшей, и виднелось мясо. Главврач провёл Эрику в палату и, надев маску, включил наркоз. После того как Эрика уснула, он аккуратно снял маску и осмотрел её лицо. Щёки, губы, подбородок, лоб — всё было прожжено непонятной жидкостью. Пересмотрев записи с камер, он не смог определить, что за жидкость это была.
Когда Эрика проснулась, главврач показал ей, что произошло с её лицом. Она впала в истерику и начала плакать. Ничего не помогало успокоиться. Спустя примерно пятнадцать минут она смогла хоть как‑то взять себя в руки и спросила у врача, что же теперь делать. Было решено пересаживать кожу. Но такая операция была очень сложной, и даже если бы она увенчалась успехом, у Эрики всё равно остались бы шрамы из‑за швов. Но даже такой вариант был бы лучше, нежели то, что было у неё на лице сейчас.
Главврач нашёл больницу, которая готова была провести такую операцию. После долгого перелёта Эрика поступила в клинику. Её ввели в наркоз и начали сложную операцию. После операции Эрика ещё долго спала. Пришла в себя она лишь спустя день. Проснувшись, она взяла зеркало, которое оставили врачи на тумбочке, и осмотрела своё лицо. Основная часть шрамов находилась на щеках и около губ. На лбу шрамы были менее заметны.
Пронаблюдавшись ещё пару дней в больнице, она вернулась в Лос‑Сантос. По приезде она набрала главврачу и поблагодарила его. Во время их разговора он настоял, чтобы Эрика ещё полежала в их больнице, поскольку организм был очень слаб и мог не выдержать после всего происшедшего. На следующий день она вернулась в родную больницу и легла в палату. Пробыв неделю в больнице, она часто искала в интернете, как можно убрать шрамы с лица. Однозначного ответа не было. Главврач старался доставать заграничные медикаменты, которых был дефицит, чтобы ускорить заживление шрамов. Уже после долгого нахождения в больнице Эрика отпросилась домой. Приехав, она сразу начала плакать. Она не хотела показывать свои эмоции. В её голове был лишь один план: сменить имя и фамилию и уехать в другую страну, чтобы никто не знал, что с ней произошло. Сидя дома, проходили дни, недели.
На работе она оформила отпуск за свой счёт и хотела вообще уволиться. Когда дома стали заканчиваться продукты, ей пришлось собраться с мыслями и выйти на улицу. Но показывать свои шрамы она не хотела никому, даже незнакомцам. На столе она нашла палетку с гримом, который использовала на Хэллоуин. Недолго думая, она решила закрасить шрамы. На тот момент было лето, и стояла сильная жара. Когда Эрика вернулась домой, в зеркале она увидела, что весь грим поплыл и её лицо стало выглядеть ещё страшнее. Быстро умывшись, она пошла на кухню готовить ужин. Вечером во время ужина она смотрела телевизор, новости. Там передавали, что в городе объявлен масочный режим: в штате появился неизвестный вирус, которым болеет половина города. Всех жителей обязали выходить на улицу только при сильной необходимости и обязательно в масках. Шли дни — карантинный режим всё не заканчивался, в отличие от продуктов. Собравшись снова идти в магазин, Эрика надела медицинскую маску, которой у неё было много. Перед уходом она посмотрела в зеркало и обратила внимание, что маска хорошо скрывает шрамы. Вернувшись домой и встав перед зеркалом, она задумалась: быть может, маска — действительно выход? Взяв телефон, она позвонила главврачу и узнала, что есть закон, который разрешает сотрудникам EMC работать в масках с одобрения главврача. Недолго думая, она направилась в магазин на пляже, где продавались маски. Добраться туда не составило труда: дорога на машине заняла меньше 15 минут. Стоя перед продавцом, она объяснила ему ситуацию и попросила помочь в выборе маски. Выбрав несколько вариантов, она поочерёдно сделала фото и отправила их главврачу, чтобы узнать, в какой он разрешит работать. После нескольких минут ожидания он ответил, чтобы она брала все три. Под предлогом, что одна ей быстро надоест, одну можно использовать как маску на праздники, а другая подойдёт для нахождения на улице и постоянной носки. Купив эти маски, Эрика направилась домой. Дома её глаза светились счастьем: она понимала, что теперь не обязана стесняться своего лица.
Прошли годы, и многое поменялось. Эрика всё так же работала в больнице и находилась там в маске. В один из дней к ним пришла проверка из мэрии. В её состав входили три опытных человека, которые проверяли оборудование и помещения на стерильность. С ними пришла и девушка, которая проверяла документы сотрудников и медкарты. Когда Эрику вызвали на проверку к девушке, она без задней мысли пошла её проходить, зная, что у неё всё в порядке. Зайдя в кабинет, она заметила, что лицо девушки ей показалось знакомым. Позже выяснилось, что эта девушка постоянно завидовала и подкалывала её в школе.
Посмотрев на документы Эрики, проверяющая почти сразу догадалась, что это именно та белая одноклассница. Она сразу же докопалась, почему та находится в маске. Сняв её, девушка из мэрии еле сдерживала смех. Увидев белую одноклассницу со шрамами, она придумывала, как бы ещё подколоть Эрику, — идеи росли с каждой секундой. Закончив проверку, старая одноклассница сразу же рассказала одноклассникам, что приключилось с Эрикой. В общей беседе все смеялись без остановки. Так продолжалось несколько дней. Каждый день в беседу скидывали новые мемы с тем, как выглядит Эрика. После долгих раздумий Эрика решила окончательно поставить точку. Она вышла из беседы, поменяла все возможные контакты, по которым одноклассники могли её найти, и сменила имя и фамилию. Также она перевелась в отдел, который занимался подсчётом медикаментов. В её обязанности входило сидеть в кабинете, вести точный учёт медикаментов и делать необходимые дозаказы. Больше никто не видел Эрику.
«7 – Настоящее время»
Возраст 24 года
Сейчас Erika продолжает свою работу в больнице штата Лос-Сантос. Не смотря на её болезнь альбинизмом и шрамам она смогла найти новых друзей. С новым именем и фамилий она больше не боится, что кто-то сможет догадаться что это новая девушка именно она. Новые друзья очень ценят её и рады что смогли найти такого верного и весёлого друга.
Что касаемо шрамов за два года они слегка стали бледнее, на лбу они практически сошли на нет, но щёки и подбородок всё также заметны. Но несмотря на это иногда Erika снимает свою маску в компании друзей зная, что никто не будет осуждать или как-либо подкалывать её.
"8 - Итог"
Erika Shirakawa может носить маску на постоянной основе, а также в гос. структурах.
Примечание: Обязательная одобрение лидера фракций и пометка в мед. карте.
Исключения: Government.
Erika Shirakawa может иметь белый цвет волос, находясь в государственной структуре. При этом у неё должна быть записка с печатью/пометка в медицинской карте.
Erika Shirakawa может менять имя и фамилию неограниченное количество раз.
Вес: 60
Цвет волос: Белый
Цвет глаз: Зелёный
Татуировки: Присутствуют
Телосложение: Обычное
«3 – Родители»
«Отец»
Имя, отчество, фамилия: Aiden Jack Shirakawa.
Возраст: 55.
Дата рождения: 03.05.1971.
Эйден родился в Лос‑Сантосе. С самого детства он жил как в шоколаде: его родители были страшно богаты и занимали места в списке Forbes. Но, несмотря на достаток семьи, он оставался обычным парнем. У него не было «звёздности» из‑за дохода родителей.
К 18 годам он получил на день рождения свою первую машину в подарок. Легко закончив школу и пройдя обучение на банковского сотрудника, он устроился работать в банк — за скромную зарплату. Там он и познакомился со своей Белоснежкой — так он называл свою возлюбленную.
«Мать»
Имя, отчество, фамилия: Ava Lucy Shirakawa.
Возраст: 50.
Дата рождения: 25.02.1976.
Ава родилась в прекрасном городе Лос‑Сантосе. С самого детства она была очень любознательной девочкой. Но у неё были проблемы со здоровьем: при рождении у неё обнаружили редкое заболевание — альбинизм.
В детском саду все удивлялись её цвету кожи, а в школе её постоянно дразнили. И только на работе она поняла, что цвет кожи совсем не важен. Все взрослые относились абсолютно спокойно к её цвету кожи и волос. Особенно ей понравилось отношение Эйдена, который работал вместе с ней.
«4 – Детство»
Возраст: 0–7.
Erika родилась 01.08.2002. От матери ей передалось заболевание — альбинизм. В садик она пошла позже, чем другие дети: родители посчитали, что так ей будет проще справляться с травлей со стороны детей. Помимо того, что ей не нравилась её болезнь, её смущало имя. Дети были слишком злые, и даже жалобы на них не помогали: они дразнили маленькую Erik-у за всё — начиная от имени и фамилии, продолжая её цветом волос и кожи.
Несмотря на это, у неё были подруги. Им нравилось, что Erika не такая, как другие: они находили это забавным. Они проводили много времени вместе и стали лучшими подругами. Скорее всего, именно они помогали Erik-е справляться с травлей, которая происходила в садике.
Кроме того, родители помогали Erik-и познавать мир. Они очень часто путешествовали: за год они посещали два новых места. Летом, как правило, это было море, а зимой — курорт, где они встречали Новый год.
«5 – Образование»
Возраст: 8–17.
В школу, как и в детский сад, Эрика пошла позже своих сверстников. До четвёртого класса она училась хорошо, и, казалось, проблем с травлей, как в детском саду, не будет. Но начиная с шестого‑седьмого класса она снова начала получать негатив в свою сторону.
Негатив шёл не только от противоположного пола, который постоянно говорил, что на неё никто не посмотрит и у неё не будет парня, но и от девочек, которые учились вместе с ней. С подругами, с которыми она дружила в детском саду, к сожалению, связь прервалась: они переехали в другие города и больше никак не контактировали с Эрикой. Кое‑как преодолев трудности травли, она доучилась до двенадцатого класса и поехала в другой город поступать в медицинский институт.
Поскольку там поколение было уже более взрослым, люди не реагировали так сильно на особенности Эрики. Там она смогла обзавестись парой подруг, с которыми хорошо общалась. Теперь они стали её лучшими подругами: вместе готовились к экзаменам, прогуливали пары, ходили в клубы. С каждым днём их связь становилась всё крепче и крепче. Несмотря на прогулы, Эрика закончила обучение с красным дипломом и вернулась в родной город. Подруги тоже решили отправиться вместе с Эрикой.
«6 – Взрослая жизнь»
Возраст: 18-23 лет.
Эрика вместе с подругами устроилась в больницу штата Лос‑Сантоса. Вначале их взяли лишь обычными медсёстрами и изредка отправляли на стойку выдавать таблетки гражданам. Время шло, и девушки набирались всё большего опыта. Несмотря на то что образование у них было одинаковое, стремление Эрики сильно помогало ей. Она быстрее подруг поднялась по карьерной лестнице. График её работы, соответственно, поменялся: в первые три дня она стояла на стойке, а следующие три дня работала на карете скорой помощи. Если вызовов было мало, её снова ставили на стойку. Отдыхала она лишь в воскресенье, но её устраивал такой график.
В один из рабочих дней она, как обычно, стояла на стойке. Всё было спокойно, и ничего не предвещало беды. Коллеги тогда ушли на обед и оставили Эрику на стойке на случай, если кому‑то понадобится её помощь.
В этот момент в больницу зашёл странный человек: одежда у него была слегка рваная, на голове — капюшон и странная маска. Сотрудников полиции и охраны на тот момент не было. Эрика и странный человек были единственными, кто находился в холле больницы. Первые мысли были надеждой, что он зашёл сюда по ошибке и сейчас уйдёт. Обойдя первый этаж, он уставился на Эрику. Стоя посреди прохода, он смотрел на неё минут пять. На вопросы он никак не реагировал: просто стоял молча и смотрел. Потом он всё‑таки подошёл к ней и сказал, что ему нужна медкарта. Эрика понадеялась быстро отказать ему в осмотре и отпустить этого странного человека. Во время осмотра выяснилось, что у него наркозависимость. В таком состоянии Эрика, конечно, не могла оформить ему медкарту и отказала. С криками «Я вернусь!» он выбежал из больницы. «Пронесло», — подумала Эрика и вернулась на стойку. Когда коллеги вернулись, она рассказала им, что произошло. Они подметили, что этот странный человек часто появляется здесь и каждый раз либо убегает с криками, либо его выводят госслужащие. Эрика решила не обращать внимания и ушла на обед. После обеда она вернулась на стойку и спокойно закончила свой рабочий день. По дороге домой слова этого безумца проигрывались, как пластинка, в голове. Перед сном она ещё раз вспомнила его слова, подумала, что он может сделать, и легла спать.
На следующий день она снова стояла на стойке. Днём в больнице было слишком много людей, и вызовов тоже оказалось немало. Из‑за этого Эрику оставили стоять на стойке, а её коллег отправили ездить на вызовы. Казалось, толпа людей просто не уменьшается, а количество больных становится всё больше. Из‑за большого наплыва пациентов она не заметила того сумасшедшего. Полицейские тогда были заняты успокоением толпы и пропустили его. Когда Эрика заметила его, он стоял уже очень близко к ней, с рукой за спиной. Не успев ничего сказать полицейским, она почувствовала, как в лицо полетела какая‑то зелёная жижа. Её лицо моментально начало гореть, а вопли были слышны за пределами больницы.
Безумец быстро выбежал из больницы и скрылся от полицейских. Пока все стояли в шоке, Эрика пыталась отойти от людей, чтобы не пугать их тем, что происходит. Крик услышал главврач, который сидел на втором этаже и заполнял документы. Он бросил всё, прибежал на крик и увидел кричащую Эрику. Не растерявшись, он провёл её до служебного помещения и усадил на стул. Оставив Эрику одну, он вышел обратно в холл и по рации попросил две кареты вернуться в больницу и встать на стойку. Когда кареты скорой помощи прибыли, он направился проверить Эрику. Зайдя в комнату, он пришёл в ужас: её лицо сильно изменилось. Химические ожоги покрывали его полностью. Казалось, ещё немного этой жижи — и вместо лица у неё остался бы обычный череп. Вся кожа была сгоревшей, и виднелось мясо. Главврач провёл Эрику в палату и, надев маску, включил наркоз. После того как Эрика уснула, он аккуратно снял маску и осмотрел её лицо. Щёки, губы, подбородок, лоб — всё было прожжено непонятной жидкостью. Пересмотрев записи с камер, он не смог определить, что за жидкость это была.
Когда Эрика проснулась, главврач показал ей, что произошло с её лицом. Она впала в истерику и начала плакать. Ничего не помогало успокоиться. Спустя примерно пятнадцать минут она смогла хоть как‑то взять себя в руки и спросила у врача, что же теперь делать. Было решено пересаживать кожу. Но такая операция была очень сложной, и даже если бы она увенчалась успехом, у Эрики всё равно остались бы шрамы из‑за швов. Но даже такой вариант был бы лучше, нежели то, что было у неё на лице сейчас.
Главврач нашёл больницу, которая готова была провести такую операцию. После долгого перелёта Эрика поступила в клинику. Её ввели в наркоз и начали сложную операцию. После операции Эрика ещё долго спала. Пришла в себя она лишь спустя день. Проснувшись, она взяла зеркало, которое оставили врачи на тумбочке, и осмотрела своё лицо. Основная часть шрамов находилась на щеках и около губ. На лбу шрамы были менее заметны.
Пронаблюдавшись ещё пару дней в больнице, она вернулась в Лос‑Сантос. По приезде она набрала главврачу и поблагодарила его. Во время их разговора он настоял, чтобы Эрика ещё полежала в их больнице, поскольку организм был очень слаб и мог не выдержать после всего происшедшего. На следующий день она вернулась в родную больницу и легла в палату. Пробыв неделю в больнице, она часто искала в интернете, как можно убрать шрамы с лица. Однозначного ответа не было. Главврач старался доставать заграничные медикаменты, которых был дефицит, чтобы ускорить заживление шрамов. Уже после долгого нахождения в больнице Эрика отпросилась домой. Приехав, она сразу начала плакать. Она не хотела показывать свои эмоции. В её голове был лишь один план: сменить имя и фамилию и уехать в другую страну, чтобы никто не знал, что с ней произошло. Сидя дома, проходили дни, недели.
На работе она оформила отпуск за свой счёт и хотела вообще уволиться. Когда дома стали заканчиваться продукты, ей пришлось собраться с мыслями и выйти на улицу. Но показывать свои шрамы она не хотела никому, даже незнакомцам. На столе она нашла палетку с гримом, который использовала на Хэллоуин. Недолго думая, она решила закрасить шрамы. На тот момент было лето, и стояла сильная жара. Когда Эрика вернулась домой, в зеркале она увидела, что весь грим поплыл и её лицо стало выглядеть ещё страшнее. Быстро умывшись, она пошла на кухню готовить ужин. Вечером во время ужина она смотрела телевизор, новости. Там передавали, что в городе объявлен масочный режим: в штате появился неизвестный вирус, которым болеет половина города. Всех жителей обязали выходить на улицу только при сильной необходимости и обязательно в масках. Шли дни — карантинный режим всё не заканчивался, в отличие от продуктов. Собравшись снова идти в магазин, Эрика надела медицинскую маску, которой у неё было много. Перед уходом она посмотрела в зеркало и обратила внимание, что маска хорошо скрывает шрамы. Вернувшись домой и встав перед зеркалом, она задумалась: быть может, маска — действительно выход? Взяв телефон, она позвонила главврачу и узнала, что есть закон, который разрешает сотрудникам EMC работать в масках с одобрения главврача. Недолго думая, она направилась в магазин на пляже, где продавались маски. Добраться туда не составило труда: дорога на машине заняла меньше 15 минут. Стоя перед продавцом, она объяснила ему ситуацию и попросила помочь в выборе маски. Выбрав несколько вариантов, она поочерёдно сделала фото и отправила их главврачу, чтобы узнать, в какой он разрешит работать. После нескольких минут ожидания он ответил, чтобы она брала все три. Под предлогом, что одна ей быстро надоест, одну можно использовать как маску на праздники, а другая подойдёт для нахождения на улице и постоянной носки. Купив эти маски, Эрика направилась домой. Дома её глаза светились счастьем: она понимала, что теперь не обязана стесняться своего лица.
Прошли годы, и многое поменялось. Эрика всё так же работала в больнице и находилась там в маске. В один из дней к ним пришла проверка из мэрии. В её состав входили три опытных человека, которые проверяли оборудование и помещения на стерильность. С ними пришла и девушка, которая проверяла документы сотрудников и медкарты. Когда Эрику вызвали на проверку к девушке, она без задней мысли пошла её проходить, зная, что у неё всё в порядке. Зайдя в кабинет, она заметила, что лицо девушки ей показалось знакомым. Позже выяснилось, что эта девушка постоянно завидовала и подкалывала её в школе.
Посмотрев на документы Эрики, проверяющая почти сразу догадалась, что это именно та белая одноклассница. Она сразу же докопалась, почему та находится в маске. Сняв её, девушка из мэрии еле сдерживала смех. Увидев белую одноклассницу со шрамами, она придумывала, как бы ещё подколоть Эрику, — идеи росли с каждой секундой. Закончив проверку, старая одноклассница сразу же рассказала одноклассникам, что приключилось с Эрикой. В общей беседе все смеялись без остановки. Так продолжалось несколько дней. Каждый день в беседу скидывали новые мемы с тем, как выглядит Эрика. После долгих раздумий Эрика решила окончательно поставить точку. Она вышла из беседы, поменяла все возможные контакты, по которым одноклассники могли её найти, и сменила имя и фамилию. Также она перевелась в отдел, который занимался подсчётом медикаментов. В её обязанности входило сидеть в кабинете, вести точный учёт медикаментов и делать необходимые дозаказы. Больше никто не видел Эрику.
«7 – Настоящее время»
Возраст 24 года
Сейчас Erika продолжает свою работу в больнице штата Лос-Сантос. Не смотря на её болезнь альбинизмом и шрамам она смогла найти новых друзей. С новым именем и фамилий она больше не боится, что кто-то сможет догадаться что это новая девушка именно она. Новые друзья очень ценят её и рады что смогли найти такого верного и весёлого друга.
Что касаемо шрамов за два года они слегка стали бледнее, на лбу они практически сошли на нет, но щёки и подбородок всё также заметны. Но несмотря на это иногда Erika снимает свою маску в компании друзей зная, что никто не будет осуждать или как-либо подкалывать её.
"8 - Итог"
Erika Shirakawa может носить маску на постоянной основе, а также в гос. структурах.
Примечание: Обязательная одобрение лидера фракций и пометка в мед. карте.
Исключения: Government.
Erika Shirakawa может иметь белый цвет волос, находясь в государственной структуре. При этом у неё должна быть записка с печатью/пометка в медицинской карте.
Erika Shirakawa может менять имя и фамилию неограниченное количество раз.
Последнее редактирование:
