- Автор темы
- #1
Имя, фамилия: Antonio Whitens
Возраст и дата рождения: 25 лет, 27.05.2001
Номер паспорта: 288521
Пол: Мужской
Рост 170 см.
Внешность:
Телосложение сухое, жилистое, эктоморфное. Есть небольшая сутулость, профессиональная, от вечной сидячки за компом. Кожа светлая и это многих сбивает с толку. Вроде корни палестинские, но мексиканская кровь матери с кастильским отливом сделали свое дело. Чаще всего его принимают за южноевропейца, за итальянца какого нибудь или грека. Реже за светлого араба.
Теперь про татуировки. Тело ниже шеи забито блэкворком под завязку.Забиты обе руки. Не до самых кистей, а чуть выше, оставляя чистыми запястья и ладони. Это важно, потому что он часто моет руки перед молитвой и ему нравится видеть чистую кожу там, где вода стекает с пальцев. Полностью забита грудь, спина, торс и ноги до щиколоток. Цвет насыщенный черный, где то с серой растушевкой.
На животе, прямо под солнечным сплетением, выбита работа, которая выбивается из общего мрачного стиля. Это крупный портрет анимешной девушки в стиле киберпанк. У нее закрыты глаза, лицо искажено гримасой удушья, а по подбородку стекает густая белая жидкость. Руки сложены как в молитве. Образ спорный, грязный, но для Антонио это глубоко личный символ. Он называет это своим напоминанием о том, как легко захлебнуться в грязи этого мира, если потерять контроль.
Волосы черные, густые. Глаза карие, взгляд спокойный и немного прищуренный. Прищур профессиональный, от экранов.
Родители
Отец. Рашид Аль Вахш, позже просто Рэй Уайтенс. Палестинец из Восточного Иерусалима, семья торговала тканями. Сам он выучился на инженера электротехника. В Штатах начал с такси, а потом открыл свою маленькую мастерскую в Дэвисе по ремонту телевизоров и магнитол.
Мать. Мария Эскобар Уайтенс. Американка мексиканского происхождения, но внешность скорее европейская, кастильская. Работала медсестрой в больнице округа Блэйн. Католичка практикующая.
Национальность: Палестинец и Мексиканка. Гремучая смесь.
Семья родителей это отдельный культурный слой. Рашид женился на Марии по любви, но поставил четкое условие насчет веры. Уважение к Исламу и дети воспитываются мусульманами. Мария согласилась, но сама от воскресной мессы не отказалась. Дома был алтарь с Девой Марией Гваделупской, а рядом лежал Коран в зеленом переплете с закладками, которые отец делал сам. Так и жили, на два фронта.
Отец с детства брал Антонио в мечеть. Это было обычное складское помещение в Дэвисе, переделанное под молельный зал. Там, в возрасте семи лет, Антонио первый раз сделал Вуду осознанно. Холодная вода, трехкратное омовение рук до локтей, лицо, голова. Этот ритуал стал для него как перезагрузка. Сейчас, перед тем как сесть за сложную работу, он чисто на рефлексе идет мыть руки по локоть. Отец когда то сказал ему: «Чистые руки, чистый код». Прилипло намертво.
Детство (0-13 лет)
Район Дэвис не был курортом. Утром в воскресенье мать тащила в костел, а в пятницу отец уже ждал у мечети. Маленький Тони не шарил в арабской вязи, но ему жутко нравилась дисциплина Ислама. Момент Салята, когда всё вокруг замирает. Расстелил коврик, встал лицом к Кибле, поднял руки с такбиром и всё. Мир может катиться к чертям, но эти пять минут только твои.
Лет в семь отец принес домой старый армейский терминал IBM. Пока местные пацаны гоняли мяч, Антонио сидел в мастерской, нюхал канифоль и смотрел, как отец копается в платах. И отец показал ему первый в жизни «взлом». Машина была закрыта паролем. Рашид спокойно перегрузил ее в сейф моде и переписал конфигурационный файл. Сказал тогда: «Если знаешь, как система устроена, ты не ломаешь её. Ты просто напоминаешь ей, кто хозяин. Так же и с намазом. Напоминаешь своему эго, кто главный».
В десять лет он уже увлекался фрикингом, звонил по межгороду за счет компаний. Себе это объяснял просто. Я не ворую у людей, я просто использую дыры в системе. Тогда же мать подарила ему Коран на английском. Читал как техническую инструкцию к жизни. Зацепил его аят про Аль Курси, где про всеобъемлющее знание Аллаха. Антонио подумал тогда: «Если Аллах знает всё, значит и пароли тоже. Моя задача найти тот путь, который Он оставил для меня в коде».
В тринадцать отца накрыл тяжелый инфаркт. Выжил, но остался инвалидом. Антонио пропадал в больнице у его кровати. Там он начал читать все пять намазов не потому что «надо», а потому что только в эти моменты отпускало. Учил короткие суры с голоса отца. «Аль Фатиха», «Аль Ихляс», «Ан Нас». Звучание арабского, эти гортанные и твердые звуки, напоминали ему машинный код. Жесткие правила, ведущие к гармонии.
Юность (14-17 лет)
Рэй старший умер, когда Антонио было пятнадцать. Мать пахала на двух работах, следить за пацаном было некогда. Он попал под влияние уличной банды «La Pepe Shnelle», где уже крутились его кузены по матери. От него ждали мускулов и агрессии, а он предложил мозги. Чистил базы угнанных машин, перебивал вин коды, рисовал липовые страховки. Это была его первая оплачиваемая работа хакером.
Но в банде было трудно держать веру. В месяц Рамадан, когда все вокруг бухали и жрали, Антонио держал пост. Без воды, без еды от рассвета до заката. В семнадцать случился переломный момент. Главарь приказал взломать сигнализацию круглосуточного магазина для ночного налета. Антонио отказался. Сказал прямо: «Я не нарушу пост ради воровства. Аллах видит». Его избили жестоко. Сломали пару ребер, разбили лицо в хлам и вышвырнули из банды вместе с оборудованием.
Он лежал в подворотне на грязном асфальте и боли почти не чувствовал. Только холодную ясность и злость. Ночной намаз Иша он совершил прямо там, сориентировавшись по Полярной звезде, как учил отец. В ту ночь он дал себе назр, клятву. Больше никогда его навыки не будут служить отморозкам. Мать к тому времени вышла замуж за дальнобойщика и уехала в Либерти Сити. Антонио остался один в старом трейлере на окраине Сэнди Шорс. С Кораном отца, старым компьютером и желанием выжить.
Молодость (18-25 лет)
Едва оправившись от травм, в восемнадцать он устроился в мастерскую по ремонту ПК в Литтл Сеуле. Хозяин, пожилой кореец мистер Ким, спокойно относился к тому, что парень в обед запирается в подсобке, стелет коврик и молится. Ким даже повесил табличку на дверь подсобки: «Не беспокоить с 13:00 до 13:15». Для полуденного Зухра.
В двадцать, заработав немного денег, начал забивать тело блэкворком. Черный цвет на коже ассоциировался у него с черным камнем Каабы и сокрытием аурата. Про татуировки в Исламе много споров, он знает. Мать была в ужасе, имам в мечети просто головой покачал. Сам Антонио считал это своим личным зикром, выбитым на коже. А изображение девушки на животе, той самой что давится спермой, это его личный оберег. Напоминание о том, как легко захлебнуться мерзостью этого мира, если потерять голову. Вульгарно, но честно. Он видел в этом предупреждение.
В двадцать два года судьба его испытывала на прочность. В даркнете подвернулся заказ от частной военной конторы. Нужно было взломать серверы гуманитарной миссии в Сирии, которая снабжала беженцев водой и едой. Деньги предлагали огромные. Антонио вспомнил аят про убийство невинной души. Взломать сервер значило оставить людей без помощи. Это приравнивалось к убийству в его системе координат.
Он сделал Истихару. Помолился два раката и лег спать. Приснилась Кааба, а вокруг нее летали нули и единицы. Голос отца сказал: «Не будь мечом в руках нечестивца». Проснулся до Фаджра с готовым решением. Вместо взлома миссии он взломал самих заказчиков. Вытащил данные по офшорам, грязным схемам и аккуратно слил всё в ФБР. Оставил подпись: «Не испытывайте гнев того, кто знает, где лежат ваши нули и единицы».
Свадьба
Свадьба была ровно такой, какой он и хотел её видеть. Громкой, наглой и пафосной до скрежета зубов. Антонио к тому моменту уже поднял достаточно денег на своих теневых заказах и решил, что женитьба на Варе это тот самый случай, когда можно оторваться по полной и показать всем в районе, кто тут реально чего стоит.
Кортеж собрался знатный. Десять черных Геликов, все в хлам тонированные, рычали в первом ряду. За ними выстроились пять белых Роллс Ройсов, сияющих хромом и лаком под калифорнийским солнцем. Замыкали колонну три угловатых черных Мерседеса, старых но ухоженных, как волкодавы в стае легавых. Вся эта процессия растянулась на два квартала и перекрыла движение в Мишн Роу. Местные повысовывались из окон, кто то снимал на телефон, кто то просто ржал в голосину. Полиция благоразумно не вмешивалась, видимо получили свою долю уважения накануне.
Самое шоу случилось когда кортеж подъехал к мечети на Веспуччи Бич. Антонио с Варей уже сидели в главном Роллс Ройсе, разряженные как на королевский прием. Варя в белом хиджабе, расшитом серебряной нитью, и с лицом закрытым полупрозрачной вуалью, сквозь которую сияли ее глаза. Антонио в белоснежной рубашке с длинным рукавом, под которой угадывались очертания черных татуировок.
И вот когда машины остановились и гости начали выходить, заднее окно второго Гелика поползло вниз. Оттуда высунулся тот самый батюшка. Не имам, а именно православный батюшка с окладистой седой бородой и в полном облачении, с крестом на груди. Он был старым другом Вариной семьи, приглашенным специально чтобы добавить этому дню благословения от всех конфессий сразу. В руках у него был классический АК, с деревянным прикладом и потертым цевьем.
Батюшка высунулся по пояс, упер приклад в плечо, поднял ствол в небо и дал длинную очередь на пол рожка. Трататататата. Грохот стоял такой, что у половины гостей заложило уши, а сигнализации у припаркованных рядом тачек заорали дурниной. Гильзы веером посыпались на асфальт, звеня как колокольчики. Закончив стрельбу, батюшка перекрестил кортеж свободной рукой, широко улыбнулся беззубым ртом и гаркнул на весь квартал: «Совет да любовь, рабы божьи! Аллаху Акбар, мать вашу!».
Толпа взорвалась криками и аплодисментами. Антонио вышел из машины, помог выйти Варе и они пошли ко входу в мечеть по ковровой дорожке из стреляных гильз. Имам шейх Абдулла, стоявший у дверей, только покачал головой, но в глазах у него плясали смешинки. Он давно привык к выходкам этого странного айтишника с чистыми запястьями и женой красавицей.
Сейчас Варя работает удаленно переводчицей с арабского и фарси для одного медицинского фонда. Ее доход стабильный и чистый, что позволяет семье иметь легальную финансовую подушку. Все деньги, которые Антонио приносит с теневых заказов, проходят долгую цепочку отмывки через крипту и подставные счета мелких интернет магазинов, которые он администрирует.
Настоящее время (25 лет)
Сейчас ему двадцать пять. Он перебрался в Лос Сантос и открыл крохотный офис на задворках Маркет стрит. Вывески нет, только номер над дверью. Над рабочим столом висит карта с жирной красной стрелкой на восток. Кибла упирается прямо в пустыню Гранд Сеньора, где условно находится Мекка.
Сейчас, в свои 25, Антонио Уайтенс это не просто хакер одиночка из трейлера. Это маленькое, но очень эффективное предприятие с узкой специализацией. Он занимается цифровой разведкой и «превентивной защитой» для определенного круга клиентов.
Основной хлеб это консалтинг в сфере кибербезопасности для среднего бизнеса в Лос Сантосе. Владельцы автомастерских, небольших логистических контор, пара ресторанов в Литтл Сеуле и даже одна пекарня на Веспуччи платят ему за то, чтобы он находил дыры в их системах раньше, чем это сделают настоящие злоумышленники. Он приходит, вежливо стучится в дверь, показывает распечатку с уязвимостями и предлагает контракт. Его репутация в городе строится на том, что после его визита у клиентов перестают пропадать деньги со счетов и утекать базы клиентов.
Но это белая сторона. Теневая сторона более интересная и денежная. Он работает «чистильщиком» для нескольких преступных групп города, но с очень жесткими оговорками. Он не участвует в планировании ограблений или убийств. Его задача выглядит иначе. Допустим, группа планирует взять крупный куш. Им нужны данные по системе безопасности, графики инкассации, уязвимости в сетке казино или хранилища. Они идут к Антонио. Он берет заказ только если объект не связан с благотворительностью, не принадлежит таким же как он простым мусульманам и не замешан в откровенной торговле людьми или наркотой против детей. Если заказ проходит этот внутренний фильтр, он садится за работу.
Он взламывает серверы, вытаскивает нужную информацию, аккуратно упаковывает ее и передает заказчику. Но есть нюанс. Он никогда не передает им ключи доступа в реальном времени. Никаких «сиди на телефоне и открывай нам двери». Только статичные данные. Пакет документов, схемы, расписание. Как он сам говорит: «Я продаю карту минного поля, а не провожу вас по нему за ручку».
Второе направление его теневой деятельности это «информационная гильотина». Если кто то из серьезных игроков начинает вести себя слишком грязно по отношению к простым людям или, не дай Аллах, пытается наехать на его семью или общину, Антонио включает режим «Аль Курси». Он закапывается в даркнет, поднимает все связи и находит на обидчика компромат такого качества, что тот либо садится в тюрьму на долгий срок, либо теряет весь бизнес за одну ночь. Делает он это тихо, без лишнего шума и хвастовства. Просто в один прекрасный день утром ФБР получает анонимный пакет документов с идеально структурированными доказательствами, а на почту жертве приходит короткое письмо с аятом из суры «Аль Филь» про слонов и побитые камни.
Технический арсенал у него дома это отдельная тема. В их с Варей квартире в Мишн Роу есть небольшая комната без окон, которую он называет «серверная». На самом деле это просто кладовка, забитая железом. Там стоит самодельный рейд массив из четырех старых дисков, три монитора, основной системник под столом и отдельный ноутбук, который никогда не подключается к общей сети. На этом ноутбуке стоит система TAILS и хранятся самые чувствительные ключи. Варя в эту комнату почти не заходит, говорит что там пахнет паленой пылью и кофе, но раз в неделю приносит туда чай с чабрецом и забирает грязные кружки.
Варя, кстати, работает удаленно переводчицей с арабского и фарси для одного медицинского фонда. Ее доход стабильный и чистый, что позволяет семье иметь легальную финансовую подушку. Все деньги, которые Антонио приносит с теневых заказов, проходят долгую цепочку отмывки через крипту и подставные счета мелких интернет магазинов, которые он администрирует.
Жизнь вошла в ровное русло. По пятницам они вместе идут в мечеть на Веспуччи Бич. Антонио надевает свежую белую рубашку с длинным рукавом. Запонки он не застегивает, потому что на запястьях чистая кожа и скрывать там нечего. Они сидят с братьями, пьют чай после Джума намаза и обсуждают приземленные вещи. Цены на бензин, новую модель видеокарты, планы на предстоящий Рамадан. Антонио слушает, кивает, улыбается. Никто из присутствующих не догадывается, что этот тихий айтишник с усталыми глазами держит в голове цифровые ключи от доброй половины криминального Лос Сантоса. И это его вполне устраивает.
Возраст и дата рождения: 25 лет, 27.05.2001
Номер паспорта: 288521
Пол: Мужской
Рост 170 см.
Внешность:
Телосложение сухое, жилистое, эктоморфное. Есть небольшая сутулость, профессиональная, от вечной сидячки за компом. Кожа светлая и это многих сбивает с толку. Вроде корни палестинские, но мексиканская кровь матери с кастильским отливом сделали свое дело. Чаще всего его принимают за южноевропейца, за итальянца какого нибудь или грека. Реже за светлого араба.
Теперь про татуировки. Тело ниже шеи забито блэкворком под завязку.Забиты обе руки. Не до самых кистей, а чуть выше, оставляя чистыми запястья и ладони. Это важно, потому что он часто моет руки перед молитвой и ему нравится видеть чистую кожу там, где вода стекает с пальцев. Полностью забита грудь, спина, торс и ноги до щиколоток. Цвет насыщенный черный, где то с серой растушевкой.
На животе, прямо под солнечным сплетением, выбита работа, которая выбивается из общего мрачного стиля. Это крупный портрет анимешной девушки в стиле киберпанк. У нее закрыты глаза, лицо искажено гримасой удушья, а по подбородку стекает густая белая жидкость. Руки сложены как в молитве. Образ спорный, грязный, но для Антонио это глубоко личный символ. Он называет это своим напоминанием о том, как легко захлебнуться в грязи этого мира, если потерять контроль.
Волосы черные, густые. Глаза карие, взгляд спокойный и немного прищуренный. Прищур профессиональный, от экранов.
Родители
Отец. Рашид Аль Вахш, позже просто Рэй Уайтенс. Палестинец из Восточного Иерусалима, семья торговала тканями. Сам он выучился на инженера электротехника. В Штатах начал с такси, а потом открыл свою маленькую мастерскую в Дэвисе по ремонту телевизоров и магнитол.
Мать. Мария Эскобар Уайтенс. Американка мексиканского происхождения, но внешность скорее европейская, кастильская. Работала медсестрой в больнице округа Блэйн. Католичка практикующая.
Национальность: Палестинец и Мексиканка. Гремучая смесь.
Семья родителей это отдельный культурный слой. Рашид женился на Марии по любви, но поставил четкое условие насчет веры. Уважение к Исламу и дети воспитываются мусульманами. Мария согласилась, но сама от воскресной мессы не отказалась. Дома был алтарь с Девой Марией Гваделупской, а рядом лежал Коран в зеленом переплете с закладками, которые отец делал сам. Так и жили, на два фронта.
Отец с детства брал Антонио в мечеть. Это было обычное складское помещение в Дэвисе, переделанное под молельный зал. Там, в возрасте семи лет, Антонио первый раз сделал Вуду осознанно. Холодная вода, трехкратное омовение рук до локтей, лицо, голова. Этот ритуал стал для него как перезагрузка. Сейчас, перед тем как сесть за сложную работу, он чисто на рефлексе идет мыть руки по локоть. Отец когда то сказал ему: «Чистые руки, чистый код». Прилипло намертво.
Детство (0-13 лет)
Район Дэвис не был курортом. Утром в воскресенье мать тащила в костел, а в пятницу отец уже ждал у мечети. Маленький Тони не шарил в арабской вязи, но ему жутко нравилась дисциплина Ислама. Момент Салята, когда всё вокруг замирает. Расстелил коврик, встал лицом к Кибле, поднял руки с такбиром и всё. Мир может катиться к чертям, но эти пять минут только твои.
Лет в семь отец принес домой старый армейский терминал IBM. Пока местные пацаны гоняли мяч, Антонио сидел в мастерской, нюхал канифоль и смотрел, как отец копается в платах. И отец показал ему первый в жизни «взлом». Машина была закрыта паролем. Рашид спокойно перегрузил ее в сейф моде и переписал конфигурационный файл. Сказал тогда: «Если знаешь, как система устроена, ты не ломаешь её. Ты просто напоминаешь ей, кто хозяин. Так же и с намазом. Напоминаешь своему эго, кто главный».
В десять лет он уже увлекался фрикингом, звонил по межгороду за счет компаний. Себе это объяснял просто. Я не ворую у людей, я просто использую дыры в системе. Тогда же мать подарила ему Коран на английском. Читал как техническую инструкцию к жизни. Зацепил его аят про Аль Курси, где про всеобъемлющее знание Аллаха. Антонио подумал тогда: «Если Аллах знает всё, значит и пароли тоже. Моя задача найти тот путь, который Он оставил для меня в коде».
В тринадцать отца накрыл тяжелый инфаркт. Выжил, но остался инвалидом. Антонио пропадал в больнице у его кровати. Там он начал читать все пять намазов не потому что «надо», а потому что только в эти моменты отпускало. Учил короткие суры с голоса отца. «Аль Фатиха», «Аль Ихляс», «Ан Нас». Звучание арабского, эти гортанные и твердые звуки, напоминали ему машинный код. Жесткие правила, ведущие к гармонии.
Юность (14-17 лет)
Рэй старший умер, когда Антонио было пятнадцать. Мать пахала на двух работах, следить за пацаном было некогда. Он попал под влияние уличной банды «La Pepe Shnelle», где уже крутились его кузены по матери. От него ждали мускулов и агрессии, а он предложил мозги. Чистил базы угнанных машин, перебивал вин коды, рисовал липовые страховки. Это была его первая оплачиваемая работа хакером.
Но в банде было трудно держать веру. В месяц Рамадан, когда все вокруг бухали и жрали, Антонио держал пост. Без воды, без еды от рассвета до заката. В семнадцать случился переломный момент. Главарь приказал взломать сигнализацию круглосуточного магазина для ночного налета. Антонио отказался. Сказал прямо: «Я не нарушу пост ради воровства. Аллах видит». Его избили жестоко. Сломали пару ребер, разбили лицо в хлам и вышвырнули из банды вместе с оборудованием.
Он лежал в подворотне на грязном асфальте и боли почти не чувствовал. Только холодную ясность и злость. Ночной намаз Иша он совершил прямо там, сориентировавшись по Полярной звезде, как учил отец. В ту ночь он дал себе назр, клятву. Больше никогда его навыки не будут служить отморозкам. Мать к тому времени вышла замуж за дальнобойщика и уехала в Либерти Сити. Антонио остался один в старом трейлере на окраине Сэнди Шорс. С Кораном отца, старым компьютером и желанием выжить.
Молодость (18-25 лет)
Едва оправившись от травм, в восемнадцать он устроился в мастерскую по ремонту ПК в Литтл Сеуле. Хозяин, пожилой кореец мистер Ким, спокойно относился к тому, что парень в обед запирается в подсобке, стелет коврик и молится. Ким даже повесил табличку на дверь подсобки: «Не беспокоить с 13:00 до 13:15». Для полуденного Зухра.
В двадцать, заработав немного денег, начал забивать тело блэкворком. Черный цвет на коже ассоциировался у него с черным камнем Каабы и сокрытием аурата. Про татуировки в Исламе много споров, он знает. Мать была в ужасе, имам в мечети просто головой покачал. Сам Антонио считал это своим личным зикром, выбитым на коже. А изображение девушки на животе, той самой что давится спермой, это его личный оберег. Напоминание о том, как легко захлебнуться мерзостью этого мира, если потерять голову. Вульгарно, но честно. Он видел в этом предупреждение.
В двадцать два года судьба его испытывала на прочность. В даркнете подвернулся заказ от частной военной конторы. Нужно было взломать серверы гуманитарной миссии в Сирии, которая снабжала беженцев водой и едой. Деньги предлагали огромные. Антонио вспомнил аят про убийство невинной души. Взломать сервер значило оставить людей без помощи. Это приравнивалось к убийству в его системе координат.
Он сделал Истихару. Помолился два раката и лег спать. Приснилась Кааба, а вокруг нее летали нули и единицы. Голос отца сказал: «Не будь мечом в руках нечестивца». Проснулся до Фаджра с готовым решением. Вместо взлома миссии он взломал самих заказчиков. Вытащил данные по офшорам, грязным схемам и аккуратно слил всё в ФБР. Оставил подпись: «Не испытывайте гнев того, кто знает, где лежат ваши нули и единицы».
Свадьба
Свадьба была ровно такой, какой он и хотел её видеть. Громкой, наглой и пафосной до скрежета зубов. Антонио к тому моменту уже поднял достаточно денег на своих теневых заказах и решил, что женитьба на Варе это тот самый случай, когда можно оторваться по полной и показать всем в районе, кто тут реально чего стоит.
Кортеж собрался знатный. Десять черных Геликов, все в хлам тонированные, рычали в первом ряду. За ними выстроились пять белых Роллс Ройсов, сияющих хромом и лаком под калифорнийским солнцем. Замыкали колонну три угловатых черных Мерседеса, старых но ухоженных, как волкодавы в стае легавых. Вся эта процессия растянулась на два квартала и перекрыла движение в Мишн Роу. Местные повысовывались из окон, кто то снимал на телефон, кто то просто ржал в голосину. Полиция благоразумно не вмешивалась, видимо получили свою долю уважения накануне.
Самое шоу случилось когда кортеж подъехал к мечети на Веспуччи Бич. Антонио с Варей уже сидели в главном Роллс Ройсе, разряженные как на королевский прием. Варя в белом хиджабе, расшитом серебряной нитью, и с лицом закрытым полупрозрачной вуалью, сквозь которую сияли ее глаза. Антонио в белоснежной рубашке с длинным рукавом, под которой угадывались очертания черных татуировок.
И вот когда машины остановились и гости начали выходить, заднее окно второго Гелика поползло вниз. Оттуда высунулся тот самый батюшка. Не имам, а именно православный батюшка с окладистой седой бородой и в полном облачении, с крестом на груди. Он был старым другом Вариной семьи, приглашенным специально чтобы добавить этому дню благословения от всех конфессий сразу. В руках у него был классический АК, с деревянным прикладом и потертым цевьем.
Батюшка высунулся по пояс, упер приклад в плечо, поднял ствол в небо и дал длинную очередь на пол рожка. Трататататата. Грохот стоял такой, что у половины гостей заложило уши, а сигнализации у припаркованных рядом тачек заорали дурниной. Гильзы веером посыпались на асфальт, звеня как колокольчики. Закончив стрельбу, батюшка перекрестил кортеж свободной рукой, широко улыбнулся беззубым ртом и гаркнул на весь квартал: «Совет да любовь, рабы божьи! Аллаху Акбар, мать вашу!».
Толпа взорвалась криками и аплодисментами. Антонио вышел из машины, помог выйти Варе и они пошли ко входу в мечеть по ковровой дорожке из стреляных гильз. Имам шейх Абдулла, стоявший у дверей, только покачал головой, но в глазах у него плясали смешинки. Он давно привык к выходкам этого странного айтишника с чистыми запястьями и женой красавицей.
Сейчас Варя работает удаленно переводчицей с арабского и фарси для одного медицинского фонда. Ее доход стабильный и чистый, что позволяет семье иметь легальную финансовую подушку. Все деньги, которые Антонио приносит с теневых заказов, проходят долгую цепочку отмывки через крипту и подставные счета мелких интернет магазинов, которые он администрирует.
Настоящее время (25 лет)
Сейчас ему двадцать пять. Он перебрался в Лос Сантос и открыл крохотный офис на задворках Маркет стрит. Вывески нет, только номер над дверью. Над рабочим столом висит карта с жирной красной стрелкой на восток. Кибла упирается прямо в пустыню Гранд Сеньора, где условно находится Мекка.
Сейчас, в свои 25, Антонио Уайтенс это не просто хакер одиночка из трейлера. Это маленькое, но очень эффективное предприятие с узкой специализацией. Он занимается цифровой разведкой и «превентивной защитой» для определенного круга клиентов.
Основной хлеб это консалтинг в сфере кибербезопасности для среднего бизнеса в Лос Сантосе. Владельцы автомастерских, небольших логистических контор, пара ресторанов в Литтл Сеуле и даже одна пекарня на Веспуччи платят ему за то, чтобы он находил дыры в их системах раньше, чем это сделают настоящие злоумышленники. Он приходит, вежливо стучится в дверь, показывает распечатку с уязвимостями и предлагает контракт. Его репутация в городе строится на том, что после его визита у клиентов перестают пропадать деньги со счетов и утекать базы клиентов.
Но это белая сторона. Теневая сторона более интересная и денежная. Он работает «чистильщиком» для нескольких преступных групп города, но с очень жесткими оговорками. Он не участвует в планировании ограблений или убийств. Его задача выглядит иначе. Допустим, группа планирует взять крупный куш. Им нужны данные по системе безопасности, графики инкассации, уязвимости в сетке казино или хранилища. Они идут к Антонио. Он берет заказ только если объект не связан с благотворительностью, не принадлежит таким же как он простым мусульманам и не замешан в откровенной торговле людьми или наркотой против детей. Если заказ проходит этот внутренний фильтр, он садится за работу.
Он взламывает серверы, вытаскивает нужную информацию, аккуратно упаковывает ее и передает заказчику. Но есть нюанс. Он никогда не передает им ключи доступа в реальном времени. Никаких «сиди на телефоне и открывай нам двери». Только статичные данные. Пакет документов, схемы, расписание. Как он сам говорит: «Я продаю карту минного поля, а не провожу вас по нему за ручку».
Второе направление его теневой деятельности это «информационная гильотина». Если кто то из серьезных игроков начинает вести себя слишком грязно по отношению к простым людям или, не дай Аллах, пытается наехать на его семью или общину, Антонио включает режим «Аль Курси». Он закапывается в даркнет, поднимает все связи и находит на обидчика компромат такого качества, что тот либо садится в тюрьму на долгий срок, либо теряет весь бизнес за одну ночь. Делает он это тихо, без лишнего шума и хвастовства. Просто в один прекрасный день утром ФБР получает анонимный пакет документов с идеально структурированными доказательствами, а на почту жертве приходит короткое письмо с аятом из суры «Аль Филь» про слонов и побитые камни.
Технический арсенал у него дома это отдельная тема. В их с Варей квартире в Мишн Роу есть небольшая комната без окон, которую он называет «серверная». На самом деле это просто кладовка, забитая железом. Там стоит самодельный рейд массив из четырех старых дисков, три монитора, основной системник под столом и отдельный ноутбук, который никогда не подключается к общей сети. На этом ноутбуке стоит система TAILS и хранятся самые чувствительные ключи. Варя в эту комнату почти не заходит, говорит что там пахнет паленой пылью и кофе, но раз в неделю приносит туда чай с чабрецом и забирает грязные кружки.
Варя, кстати, работает удаленно переводчицей с арабского и фарси для одного медицинского фонда. Ее доход стабильный и чистый, что позволяет семье иметь легальную финансовую подушку. Все деньги, которые Антонио приносит с теневых заказов, проходят долгую цепочку отмывки через крипту и подставные счета мелких интернет магазинов, которые он администрирует.
Жизнь вошла в ровное русло. По пятницам они вместе идут в мечеть на Веспуччи Бич. Антонио надевает свежую белую рубашку с длинным рукавом. Запонки он не застегивает, потому что на запястьях чистая кожа и скрывать там нечего. Они сидят с братьями, пьют чай после Джума намаза и обсуждают приземленные вещи. Цены на бензин, новую модель видеокарты, планы на предстоящий Рамадан. Антонио слушает, кивает, улыбается. Никто из присутствующих не догадывается, что этот тихий айтишник с усталыми глазами держит в голове цифровые ключи от доброй половины криминального Лос Сантоса. И это его вполне устраивает.
Итог:
Antonio Whitens имеет навыки хакера
Antonio Whitens мусульманин и может использовать это в RP целях
Antonio Whitens имеет навыки хакера
Antonio Whitens мусульманин и может использовать это в RP целях