- Автор темы
- #1
Основная информация:
Имя: Anatoliy
Фамилия: Hellman
Возраст: 65
День рождения: 20 февраля 1965
Паспорт:
gta5rp.com
Национальность: Американец
Рост: 180
Цвет глаз: Небесно-голубые
Цвет волос: Седые белые
Телосложение: Спортивное
Татуировки: Швы на губах, полосы на носу.
Макияж: Черные глаза с подтеками.
https://drive.google.com/file/d/1ze_InCdFNOyXVEYlkg966xkkjiysxOXn/view?usp=drivesdk
Родители
Отец (русский) - Антон Хелман, родился 27 октября 1946 года в Москве. Был сыном бывшего Политрука роты, далее восстановленным в должности младшего секретаря ком.партии, мать умерла при родах. По окончанию школы открыл свою мастерскую, которая после разрослась и было открыто множество филиалов. После встретил девушку которую посел полюбил и вместе с ней уехал в Америку.
Мать (русская) - Светлана Коморова, родилась 8 августа 1947 года в Москве. ЕЕ отец работал редактором газеты "Правда", мать работала в поликлинике офтальмологом. По окончанию школы собиралась подавать документы в московский мед.университет, но встретила Антона Хелмана и уехала с ним в америку, где в дальнейшем получила мед. образование.
Биография
Родителями Анатолия Хелмана были эмигрантами с России. Отца звали Антон Хелман, мать Светлана Хелман. Отец работал Механником в местной автомастерской, а мать работала в Больнице Лос-Сантоса педиатром. Детство было спокойным, отец и мать очень любили своего сына и всячески баловали его. До 4 лет Анатолий был крайне асоциальным и боялся подходить к людям, пока не встретил своего будущего лучшего друга Уила. Уил был веселым и крайне энергичным мальчиком который легко находил общий язык почти со всеми детьми с района. Увидев Анатолия он подбежал к нему и потащил его играть. Анатолий очень долго боялся говорить, но после он привык и начал играть с Уилом и другими детьми. Это событие помогло маленькому Анатолию привыкнуть к людям и помогло в будущем с решением проблем. В детстве он посещал репетиторов аглийского языка, чтобы лучше понимать окружающих. Однажды, он увидел как его мать общалась с какой-то девушкой на веранде их дома. Анатолию стало интересно, о чем они разговаривают, он подошел к оку и подслушал их разговор. Как оказалось, его мать поставила девушке диагноз, который не могли поставить другие врачи и благодарила ее за это. Данное событие подарило маленькому Анатолию мечту - он решил стать врачом и помогать людям.
Когда Анатолий Хелман впервые переступил порог начальной школы в Лос-Сантосе, его охватило волнение, смешанное с непоколебимой решимостью. В свои семь лет он уже знал, что станет врачом. С самого дества он представлял себя в белом врачебном халате. Первый класс стал для него не игрой, а работой. Пока другие дети осваивались с новым распорядком, Анатолий уже составлял цветные расписания занятий. Его тетради были образцом аккуратности, домашние задания выполнялись за день до срока. Учителя с первого года отметили необычайную усидчивость мальчика — он мог часами сидеть над задачами по математике, пока не находил самое элегантное решение. В третьем классе, он воссоединился со своим другом детсва Уилом, которого недавно привели к нему в школу. Миссис Кларк, была учительницей начального класса в котором учился Анатолий и посадила их вместе заметив во время перерыва как они хорошо общаются. В тот день Уил принес комикс "Стальной рейнджер" и читал его, пока шел урок. Хелман не удержался и начал читать комикс через его руку, т.к. в последнее время очень полюбил их. Уил заметив это ухмыльнулся и пообещал однажды подарить ему весь сборник этого комикса. Анатолий начал помогать Уилу с уроками. После школы они садились в уютной кухне Хелманов, где Анатолий терпеливо объяснял дроби, грамматику и основы биологии. Взамен Уил приносил новые комиксы и рассказывал захватывающие истории, которых не было в учебниках.
Переход в среднюю школу совпал с первыми серьезными увлечениями Анатолия. В двенадцать лет отец записал его в боксерский клуб, заметив, что сыну нужно не только умственное, но и физическое развитие. Анатолий, никогда прежде не проявлявший интереса к спорту, неожиданно нашел в боксе не только вызов, но и медитативную дисциплину. Ритмичные движения, контроль дыхания, стратегия — всё это напоминало сложную науку, которую нужно было освоить. Параллельно он попробовал себя в баскетболе. Школьная команда не блистала талантами, но тренер оценил рост Анатолия и его способность быстро анализировать ситуацию на площадке. Он никогда не стал звездой команды, но его точные передачи и умение "читать" игру сделали его ценным игроком. Учеба оставалась безупречной. Анатолий заканчивал каждую четверть с почетными грамотами, его имя регулярно появлялось на доске лучших учеников. Он открыл для себя биологию и химию, которые лишь укрепили его желание стать врачом. После уроков он подрабатывал в местной ветеринарной клинике — не столько для денег, сколько для первого опыта в медицине, пусть и ветеринарной. Уил тем временем боролся с учебой как с каким-то неведанным доселе монстром из комикса. Анатолий разработал для него систему: цветные карточки для запоминания исторических дат, мнемонические правила для формул, даже инсценировали битвы по истории в виде комиксов. Благодаря Анатолию Уил смог остаться на плаву, хотя его настоящими талантами были рисование и умение разрядить любую ситуацию шуткой. Все изменилось, когда Анатолий поступил в старшую школу.
Ему было пятнадцать, и мир начал терять четкие очертания детства. Первый тревожный звонок прозвенел, когда поздним вечером он увидел как его родители сидя за кухонным столом о чем-то обеспокоенно говорили. Он решил подслушать их разговор и узнал, что автомастерские его отца подверглись вандализму от местной группировки из-за того, что он отказался платить им за "защиту" от других банд. Это крайне обеспокоило Анатолия но он принял решение делать вид, что ничего не слышал. Сначала Анатолий пытался компенсировать это еще большим усердием. Он записался на дополнительные курсы по химии и биологии, продолжил занятия боксом, которые теперь были скорее отдушиной, чем хобби. По вечерам он помогал Уилу готовиться к стандартизированным тестам, хотя тот все чаще говорил о том, чтобы бросить школу и заняться тату-искусством. В семье начался разлад. Родители ссорились из-за ситуации с бандами уже не тихо за столом, как было в начале, а на уже срывались на крик и не стеснялись это делать при сыне. Анатолий просыпался ночью от приглушенных, но гневных голосов из гостиной. Его некогда безупречные тетради стали содержать не только конспекты, но и бессвязные рисунки на полях — отражение внутреннего хаоса. В начале одиннадцатого класса Анатолий впервые прогулял урок. Это была химия, его любимый предмет. Вместо школы он пошел на пляж и три часа смотрел на волны, чувствуя странное освобождение. Сначала это были редкие пропуски, но к середине одиннадцатого класса он пропускал два-три дня в неделю. Учителя крайне удивились такому поведению, ранее образцового ученика, но Уил защищал его как мог придумывая все новые и новые причины его отсутствия. За пять месяцев до выпускных экзаменов случилось два события, изменившие всё. Первое, полиция помогла отцу Анатолия и дела стали налаживаться, а конфликты дома стали сходить на нет, второе Анатолий случайно наткнулся на коробку с детскими рисунками. Среди них была акварель, которую он нарисовал в восемь лет: он в белом халате со стетоскопом, рядом родители, улыбающиеся. На обороте детским почерком было выведено: "Доктор Анатолий Хельман, который лечит всех". На следующее утро Анатолий пришел в школу первым. Он отправился в кабинет директора и попросил составить индивидуальный план занятий, чтобы нагнать упущенное. Последние пять месяцев стали марафоном, который требовал от Анатолия всего, что у него было. Он восстанавливал пробелы по ночам, спал по четыре-пять часов. Уил, к удивлению многих, стал его главным помощником. Он приносил еду, следил за временем, даже пытался объяснять материал по-своему, придумывая глупые аналогии, которые, однако, помогали запомнить сложные термины и правила. Анатолий вернулся в боксерский зал. Тренер, старый мексиканец по имени Карлос, встретил его без упреков. Бокс снова стал своего рода терапией. Каждая тренировка очищала разум, готовила его к очередной ночи за учебниками. Учителя, видя его решимость, пошли навстречу. Миссис Рейнер организовала дополнительные занятия по биологии. Мистер Эванс, химик, разрешил Анатолия использовать лабораторию после уроков для экспериментов. Школьная библиотека стала его вторым домом. Примерно за две недели до начала экзаменов, к нему в гости пришел Уил с большой картонной коробкой, в которой было полное собрание комикса "Стальной рейнджер", напомнив, что еще в начальных классах обещал подарить ему полное собрание этого комикса. Анатолий был очень счастлив, на него нахлынули теплые воспоминания прошлого. Они сидели и вспоминали свое детство пока оба не уснули. По прошествии двух недель начались выпускные экзамены. В день первого экзамена по биологии Анатолий проснулся, сделал зарядку, как перед важным боем, позавтракал, перечитал ключевые моменты. Родители молча пожелали ему удачи — они снова стали одной дружной семьей. Биология, химия, физика, математика — каждый экзамен был испытанием, но к каждому он был готов. Он использовал техники, которым научился за годы учебы: системный подход к задачам, логическое исключение в тестах, четкая аргументация в эссе. На экзамене по английскому попалось эссе на тему "Преодоление". Анатолий писал о боксе, о науке падать и подниматься, о друге, который верит в тебя, когда ты сам перестаешь верить. Он писал о мечте, которая живет в детском рисунке и требует взрослой решимости. Результаты пришли через месяц. Анатолий Хельман сдал все предметы на уровень, достаточный для поступления в медицинский университет Лос-Сантоса. Более того, его баллы по биологии и химии оказались одними из лучших в городе. На выпускном вечере Анатолий стоял в своём первом костюме, чувствуя себя неуклюже, но счастливо. Когда объявили его имя для вручения диплома, зал аплодировал — учителя знали, какой путь он прошел. Уил, получивший диплом с горем пополам, но все же получивший, хлопал громче всех. После церемонии они вышли на школьный двор, тот самый, где когда-то играли в баскетбол, спорили о комиксах и строили планы. Анатолий и Уил молча смотрели на бетонные стены школы и каждый думал о своем. Медицинский университет ждал впереди, с новыми вызовами.
Медицинский университет Лос-Сантоса встретил Анатолия Хельмана прохладным осенним утром 2007 года. Архитектура из стекла и бетона контрастировала с уютной кирпичной школой, которую он покинул. Анатолий стоял перед главным корпусом, сжимая в руках папку с документами, и чувствовал, как детская мечта наконец обретает осязаемые формы. Первые месяцы были водоворотом анатомии, биохимии и физиологии. Анатолий погрузился в учебу с тем же усердием, что характеризовало его школьные годы до периода спада. Он рано понял, что медицинское образование — это не просто экзамены, а ежедневный труд, напоминающий марафон. Его комиксы о "Стальном рейнджере" теперь соседствовали на полке с учебниками по хирургической анатомии Грея, создавая странный, но гармоничный симбиоз его интересов. Уил не поступил в университет. Вместо этого он осуществил свою мечту, открыв небольшую тату-студию в районе Вайнвуда под названием "Вечные чернила". Их дружба трансформировалась, но не ослабла. Каждую пятницу Анатолий приходил в студию после занятий, делал уроки в углу, пока Уил работал с клиентами. Иногда Уил использовал его как модель для эскизов медицинской тематики — скелеты, анатомические сердца, хирургические инструменты в стиле стимпанк. Анатолий улыбался, но в глубине души чувствовал легкую грусть. Их пути расходились, и хотя он гордился успехами друга, он скучал по тем временам, когда они боролись с одними и теми же проблемами. На втором курсе Анатолий открыл для себя хирургию. Первое вскрытие на курсе анатомии стало для него не испытанием, а откровением. Под руководством доктора Эвелин Шоу, требовательного профессора с сорокалетним стажем, Анатолий обнаружил в себе не только интерес, но и природные способности. Его руки, тренированные годами бокса и баскетбола, оказались удивительно устойчивыми и точными. Доктор Шоу заметила это и взяла его под свое крыло. На третьем курсе случился инцидент, который чуть не стоил ему карьеры. Во время дежурства в отделении неотложной помощи поступил молодой человек с ножевым ранением в грудную клетку. Дежурный хирург опаздывал, а состояние пациента стремительно ухудшалось. Анатолий, помня принципы неотложной помощи, начал процедуры по стабилизации. Когда прибыл хирург, пациент был уже подготовлен к операции. Анатолий ожидал выговора за самоуправство, но вместо этого получил похвалу. Этот опыт укрепил в Анатолии уверенность, но также посеял семя будущих проблем — убежденность, что правила иногда нужно нарушать ради спасения жизни. На четвертом курсе он начал специализацию по общей хирургии. Его наставница, доктор Шоу, теперь доверяла ему все больше. Анатолий ассистировал на сложных операциях, иногда даже выполнял отдельные этапы под ее наблюдением. В эти же месяцы он впервые столкнулся с медицинской системой в ее неприглядном виде — бюрократией, ограничениями по страховкам, случаями, когда решение определялось не медицинской необходимостью, а финансовыми соображениями. Выпускной год прошел в преддверии резидентуры. Анатолий сдал все экзамены на высшие баллы, получил рекомендации от лучших профессоров. На церемонии вручения дипломов он увидел своих родителей на третьем ряду — они выглядели постаревшими, но счастливыми. Отец, снова работавший инженером, с гордостью смотрел на сына в мантии выпускника. Мать плакала.
Резидентура в больнице Лос-Сантоса стала для Анатолия испытанием на прочность. Больница принимала самые сложные случаи со всего региона. Первый год резидентуры, известный как интернатура, стер границы между днем и ночью. 80-часовые рабочие недели, дежурства через день, постоянная нехватка сна — все это было ритуалом посвящения, через который проходил каждый хирург. Анатолий работал под руководством доктора, легендарного и эксцентричного кардиохирурга, чей характер был сложнее, чем операции, которые он выполнял. Он был гением, но его методы преподавания напоминали эмоциональный бокс — он постоянно испытывал своих резидентов на прочность, ища слабые места. Анатолий научился выдерживать это давление. Его боксерская выдержка помогала сохранять спокойствие под градом критики. Постепенно курировавший его доктор начал доверять ему больше, видя не только технические навыки, но и клиническое мышление. На втором году резидентуры Анатолий столкнулся со своим первым смертельным случаем. Молодой мотоциклист, 24 года, множественные травмы после ДТП. Они боролись за его жизнь шесть часов, но повреждения оказались несовместимыми с жизнью. Когда Анатолий объявил время смерти, его руки дрожали. Он вышел из операционной, прислонился к холодной стене коридора и закрыл глаза. Этот опыт изменил Анатолия. Он стал более внимательным к деталям, но также более осознающим хрупкость человеческой жизни. Его уверенность в себе, ранее граничащая с самоуверенностью, надломилась и он стал сомневаться в своих действиях. На четвертом году резидентуры Анатолий уже был старшим резидентом, обучающим младших коллег. Он продолжал встречаться с Уилом, хотя и реже. Тату-студия процветала, Уил стал известным мастером, его работы появлялись в журналах. Иногда Анатолий задумывался о параллельности их путей — оба превращали тела в холсты, один чернилами, другой скальпелем. Именно в этот период начались первые трения с администрацией больницы. Анатолий все чаще сталкивался с ситуациями, когда оптимальное лечение пациента противоречило больничным протоколам или страховым ограничениям. Он начал искать обходные пути — использовал образцы препаратов, убеждал фармацевтов выдать лекарства в долг, находил лазейки в документации, чтобы пациенты получали необходимую помощь. Однажды он спас жизнь подростку, выполнив экстренную операцию без полного пакета согласий, потому что родители не могли быть найдены. Пациент выжил, родители были благодарны, но администрация вызвала Анатолия для наказания. Это противостояние между медициной и бюрократией нарастало. Анатолий видел, как система медленно, но верно ломает идеализм его коллег. Некоторые смирились, другие ушли в частную практику, где было больше свободы, но меньше сложных случаев, которые нуждались в помощи. К окончанию резидентуры Анатолий получил предложение остаться в больнице Лос-Сантоса в качестве штатного хирурга общего профиля. Доктор, что курировал его все это время и стал его неформальным наставником, рекомендовал ему принять предложение. Анатолий принял предложение. Он стал хирургом в отделении общей хирургии больницы Лос-Сантоса. Его репутация росла, к нему стали направлять сложных пациентов из других больниц. Но конфликт с администрацией углублялся. Новый директор больницы, бывший финансовый аналитик без медицинского образования, проводил политику жесткой оптимизации расходов. Под раздачу попали дорогостоящие процедуры, экспериментальные методы лечения, даже некоторые жизненно важные препараты были заменены на более дешевые аналоги. Анатолий открыто выступал против этих решений. Он собирал данные, доказывающие, что "экономия" в долгосрочной перспективе обходилась дороже из-за осложнений и более длительного пребывания в стационаре. Его игнорировали. Кульминация наступила в случае с 45-летним отцом троих детей с редкой формой рака поджелудочной железы. Существовал экспериментальный протокол лечения, дорогой, но показывает обнадеживающие результаты. Страховая компания отказывалась его покрывать, больница — финансировать. Анатолий боролся за него месяц, используя все свои связи, но безуспешно. В отчаянии он обратился к благотворительным фондам, нашел частного спонсора, готового покрыть часть расходов. Но когда он принес документы в администрацию, ему отказали. Через неделю пациент умер. Анатолий присутствовал при последних минутах, держал за руку его жену. В тот момент что-то внутри него сломалось. Идеалист, верящий, что система может быть изменена изнутри, столкнулся с ее непробиваемой стеной. Он подал заявление об увольнении через несколько дней после данного события. Несколько месяцев Анатолий находился в подвешенном состоянии. Он пытался устроиться в другие больницы, но его репутация "трудного" врача шла перед ним. Частная практика не привлекала — она означала отказ от сложных случаев, которые были его страстью. Именно в этот период уязвимости он встретил Лиам. Они познакомились в боксерском зале — Лиам был новичком, просившим совета. Оказалось, что он работал в "медицинской логистике", как он это называл. Постепенно Анатолий понял, что речь идет о продаже лечебной марихуаны, но т.к. в штате она была разрешена, он не опасался и даже решил поработать у них, пока не найдет нормальную работу. Лиам и правда продавал марихуану, но так же совершал и множество других, уже полностью незаконных действий. Он был членом одной преступной группировки, она называли себя "Вагосы". Данная группировка контролировала большую территорию и крышевала магазины на "своей" территории. Деньги были хорошими, но не в них было дело. Анатолий чувствовал странное освобождение — он больше не должен соблюдать правила, не должен думать о последствиях и о том что правильно, а что нет. В какой -то момент он чересчур расслабился и допустил ошибку на одном "деле". Ошибка была глупой, но из-за нее их чуть не поймали. Анатолий думал, что ничего страшного, но преступный мир не прощает ошибок. Один из высших чинов банды обвинил его в тупости и халатности. Преступный мир манит своей легкостью и почти полным отсутствием правил, но в этом мире за ошибки приходится платить. Двое мужчин схватили Анатолия. Он сопротивлялся, его боксерские навыки дали ему преимущество на несколько секунд, но противников было больше. Он помнил вспышку ножа, жгучую боль на лице, крик, который вырвался из его горла... Когда он очнулся, было темно. Он лежал на холодном бетоне, его лицо было залито кровью. Он добрался до машины, проехал сквозь ночной город, и только в своем гараже, в зеркале заднего вида, увидел результат. Его лицо было испещрено порезами, один продолговатый проходил через переносицу, множество мелких порезов проходили через его рот и подбородок. Анатолий сам обработал раны, наложил швы. У него были навыки, материалы. Но когда он смотрел в зеркало на свое изуродованное лицо, он понимал, что некоторые раны не заживают. Месяцы после нападения Анатолий провел в изоляции. Он не отвечал на звонки Уила, не выходил из дома. Шрамы заживали, но оставались яркими, багровыми полосами, превращавшими его лицо в карту насилия. Каждый раз, глядя в зеркало, он видел не хирурга, а преступника. Не спасителя, а того, кто переступил черту и был за это отмечен. Уил вломился к нему через два месяца. Он принес еды, увидел лицо Анатолия и не отшатнулся, но в его глазах мелькнуло что-то, от чего Анатолию стало еще больнее. Анатолий рассказал. Не все, но достаточно. Уил слушал молча, не осуждая. После долгого молчания, Уил предложил Анатолию замаскировать эти шрамы татуировками, но тот отказался. Идея родилась медленно. Анатолий начал экспериментировать с гримом, скрывающим шрамы. Он изучал техники, используемые в киноиндустрии, консультировался с гримерами, которых знал Уил. Постепенно он разработал метод — специальная основа, корректор, фиксация. Под слоем грима шрамы становились почти невидимыми. Но с этим гримом он больше походил на клоуна, или закостенелого фаната рока. Спустя пару месяцев Хелман не выдержал и стал носить маску, скрывающую его лицо от подбородка до переносицы. Но с маской нельзя было нормально есть, пить, та и весь день носить ее было трудно и в любом случае иногда ее надо снимать. Тогда собравшись с мыслями он пришел к Уилу и замаскировал шрамы татуировками как тот и советовал. Спустя какое-то время, идя по улице он встретил своего старого коллегу из больницы и тот рассказал ему о том, что вновь нужны сотрудники. Анатолий некоторое время колебался, но все же вновь устроился в больницу. Его маска крайне смущала посетителей больницы и сотрудников полиции, но по мнению Хелмана, лучше уж так, чем когда все пялятся на шрамы.
В настоящее время Анатолий Хелман продолжает работу в больнице, хоть и начал свою карьеру с нуля. Постепенно, окружающие стали привыкать к его маске и легкому гриму и вели себя как обычно. Преступный же мир целиком ушел из жизни Анатолия и больше его не тревожил. Так и теперь и проходят дни Анатолия Хелмана, днем работа в больнице, а по вечерам размеренный отдых и посиделки с друзьями.
Итоги:
1. Anatoliy Hellman может носить грим в гос. структуре максимально похожий на шрамы (при исполнении грим полностью должен быть скрыт маской, итог работает с одобрения лидера фракции, обязательна пометка в мед. карте).
2. Anatoliy Hellman может носить маску из-за шрамов на лице (обязательна пометка в мед. карте).
Имя: Anatoliy
Фамилия: Hellman
Возраст: 65
День рождения: 20 февраля 1965
Паспорт:
Сканирование_20251129-1413.pdf
gta5rp.com
Рост: 180
Цвет глаз: Небесно-голубые
Цвет волос: Седые белые
Телосложение: Спортивное
Татуировки: Швы на губах, полосы на носу.
Макияж: Черные глаза с подтеками.
https://drive.google.com/file/d/1ze_InCdFNOyXVEYlkg966xkkjiysxOXn/view?usp=drivesdk
Родители
Отец (русский) - Антон Хелман, родился 27 октября 1946 года в Москве. Был сыном бывшего Политрука роты, далее восстановленным в должности младшего секретаря ком.партии, мать умерла при родах. По окончанию школы открыл свою мастерскую, которая после разрослась и было открыто множество филиалов. После встретил девушку которую посел полюбил и вместе с ней уехал в Америку.
Мать (русская) - Светлана Коморова, родилась 8 августа 1947 года в Москве. ЕЕ отец работал редактором газеты "Правда", мать работала в поликлинике офтальмологом. По окончанию школы собиралась подавать документы в московский мед.университет, но встретила Антона Хелмана и уехала с ним в америку, где в дальнейшем получила мед. образование.
Биография
Родителями Анатолия Хелмана были эмигрантами с России. Отца звали Антон Хелман, мать Светлана Хелман. Отец работал Механником в местной автомастерской, а мать работала в Больнице Лос-Сантоса педиатром. Детство было спокойным, отец и мать очень любили своего сына и всячески баловали его. До 4 лет Анатолий был крайне асоциальным и боялся подходить к людям, пока не встретил своего будущего лучшего друга Уила. Уил был веселым и крайне энергичным мальчиком который легко находил общий язык почти со всеми детьми с района. Увидев Анатолия он подбежал к нему и потащил его играть. Анатолий очень долго боялся говорить, но после он привык и начал играть с Уилом и другими детьми. Это событие помогло маленькому Анатолию привыкнуть к людям и помогло в будущем с решением проблем. В детстве он посещал репетиторов аглийского языка, чтобы лучше понимать окружающих. Однажды, он увидел как его мать общалась с какой-то девушкой на веранде их дома. Анатолию стало интересно, о чем они разговаривают, он подошел к оку и подслушал их разговор. Как оказалось, его мать поставила девушке диагноз, который не могли поставить другие врачи и благодарила ее за это. Данное событие подарило маленькому Анатолию мечту - он решил стать врачом и помогать людям.
Когда Анатолий Хелман впервые переступил порог начальной школы в Лос-Сантосе, его охватило волнение, смешанное с непоколебимой решимостью. В свои семь лет он уже знал, что станет врачом. С самого дества он представлял себя в белом врачебном халате. Первый класс стал для него не игрой, а работой. Пока другие дети осваивались с новым распорядком, Анатолий уже составлял цветные расписания занятий. Его тетради были образцом аккуратности, домашние задания выполнялись за день до срока. Учителя с первого года отметили необычайную усидчивость мальчика — он мог часами сидеть над задачами по математике, пока не находил самое элегантное решение. В третьем классе, он воссоединился со своим другом детсва Уилом, которого недавно привели к нему в школу. Миссис Кларк, была учительницей начального класса в котором учился Анатолий и посадила их вместе заметив во время перерыва как они хорошо общаются. В тот день Уил принес комикс "Стальной рейнджер" и читал его, пока шел урок. Хелман не удержался и начал читать комикс через его руку, т.к. в последнее время очень полюбил их. Уил заметив это ухмыльнулся и пообещал однажды подарить ему весь сборник этого комикса. Анатолий начал помогать Уилу с уроками. После школы они садились в уютной кухне Хелманов, где Анатолий терпеливо объяснял дроби, грамматику и основы биологии. Взамен Уил приносил новые комиксы и рассказывал захватывающие истории, которых не было в учебниках.
Переход в среднюю школу совпал с первыми серьезными увлечениями Анатолия. В двенадцать лет отец записал его в боксерский клуб, заметив, что сыну нужно не только умственное, но и физическое развитие. Анатолий, никогда прежде не проявлявший интереса к спорту, неожиданно нашел в боксе не только вызов, но и медитативную дисциплину. Ритмичные движения, контроль дыхания, стратегия — всё это напоминало сложную науку, которую нужно было освоить. Параллельно он попробовал себя в баскетболе. Школьная команда не блистала талантами, но тренер оценил рост Анатолия и его способность быстро анализировать ситуацию на площадке. Он никогда не стал звездой команды, но его точные передачи и умение "читать" игру сделали его ценным игроком. Учеба оставалась безупречной. Анатолий заканчивал каждую четверть с почетными грамотами, его имя регулярно появлялось на доске лучших учеников. Он открыл для себя биологию и химию, которые лишь укрепили его желание стать врачом. После уроков он подрабатывал в местной ветеринарной клинике — не столько для денег, сколько для первого опыта в медицине, пусть и ветеринарной. Уил тем временем боролся с учебой как с каким-то неведанным доселе монстром из комикса. Анатолий разработал для него систему: цветные карточки для запоминания исторических дат, мнемонические правила для формул, даже инсценировали битвы по истории в виде комиксов. Благодаря Анатолию Уил смог остаться на плаву, хотя его настоящими талантами были рисование и умение разрядить любую ситуацию шуткой. Все изменилось, когда Анатолий поступил в старшую школу.
Ему было пятнадцать, и мир начал терять четкие очертания детства. Первый тревожный звонок прозвенел, когда поздним вечером он увидел как его родители сидя за кухонным столом о чем-то обеспокоенно говорили. Он решил подслушать их разговор и узнал, что автомастерские его отца подверглись вандализму от местной группировки из-за того, что он отказался платить им за "защиту" от других банд. Это крайне обеспокоило Анатолия но он принял решение делать вид, что ничего не слышал. Сначала Анатолий пытался компенсировать это еще большим усердием. Он записался на дополнительные курсы по химии и биологии, продолжил занятия боксом, которые теперь были скорее отдушиной, чем хобби. По вечерам он помогал Уилу готовиться к стандартизированным тестам, хотя тот все чаще говорил о том, чтобы бросить школу и заняться тату-искусством. В семье начался разлад. Родители ссорились из-за ситуации с бандами уже не тихо за столом, как было в начале, а на уже срывались на крик и не стеснялись это делать при сыне. Анатолий просыпался ночью от приглушенных, но гневных голосов из гостиной. Его некогда безупречные тетради стали содержать не только конспекты, но и бессвязные рисунки на полях — отражение внутреннего хаоса. В начале одиннадцатого класса Анатолий впервые прогулял урок. Это была химия, его любимый предмет. Вместо школы он пошел на пляж и три часа смотрел на волны, чувствуя странное освобождение. Сначала это были редкие пропуски, но к середине одиннадцатого класса он пропускал два-три дня в неделю. Учителя крайне удивились такому поведению, ранее образцового ученика, но Уил защищал его как мог придумывая все новые и новые причины его отсутствия. За пять месяцев до выпускных экзаменов случилось два события, изменившие всё. Первое, полиция помогла отцу Анатолия и дела стали налаживаться, а конфликты дома стали сходить на нет, второе Анатолий случайно наткнулся на коробку с детскими рисунками. Среди них была акварель, которую он нарисовал в восемь лет: он в белом халате со стетоскопом, рядом родители, улыбающиеся. На обороте детским почерком было выведено: "Доктор Анатолий Хельман, который лечит всех". На следующее утро Анатолий пришел в школу первым. Он отправился в кабинет директора и попросил составить индивидуальный план занятий, чтобы нагнать упущенное. Последние пять месяцев стали марафоном, который требовал от Анатолия всего, что у него было. Он восстанавливал пробелы по ночам, спал по четыре-пять часов. Уил, к удивлению многих, стал его главным помощником. Он приносил еду, следил за временем, даже пытался объяснять материал по-своему, придумывая глупые аналогии, которые, однако, помогали запомнить сложные термины и правила. Анатолий вернулся в боксерский зал. Тренер, старый мексиканец по имени Карлос, встретил его без упреков. Бокс снова стал своего рода терапией. Каждая тренировка очищала разум, готовила его к очередной ночи за учебниками. Учителя, видя его решимость, пошли навстречу. Миссис Рейнер организовала дополнительные занятия по биологии. Мистер Эванс, химик, разрешил Анатолия использовать лабораторию после уроков для экспериментов. Школьная библиотека стала его вторым домом. Примерно за две недели до начала экзаменов, к нему в гости пришел Уил с большой картонной коробкой, в которой было полное собрание комикса "Стальной рейнджер", напомнив, что еще в начальных классах обещал подарить ему полное собрание этого комикса. Анатолий был очень счастлив, на него нахлынули теплые воспоминания прошлого. Они сидели и вспоминали свое детство пока оба не уснули. По прошествии двух недель начались выпускные экзамены. В день первого экзамена по биологии Анатолий проснулся, сделал зарядку, как перед важным боем, позавтракал, перечитал ключевые моменты. Родители молча пожелали ему удачи — они снова стали одной дружной семьей. Биология, химия, физика, математика — каждый экзамен был испытанием, но к каждому он был готов. Он использовал техники, которым научился за годы учебы: системный подход к задачам, логическое исключение в тестах, четкая аргументация в эссе. На экзамене по английскому попалось эссе на тему "Преодоление". Анатолий писал о боксе, о науке падать и подниматься, о друге, который верит в тебя, когда ты сам перестаешь верить. Он писал о мечте, которая живет в детском рисунке и требует взрослой решимости. Результаты пришли через месяц. Анатолий Хельман сдал все предметы на уровень, достаточный для поступления в медицинский университет Лос-Сантоса. Более того, его баллы по биологии и химии оказались одними из лучших в городе. На выпускном вечере Анатолий стоял в своём первом костюме, чувствуя себя неуклюже, но счастливо. Когда объявили его имя для вручения диплома, зал аплодировал — учителя знали, какой путь он прошел. Уил, получивший диплом с горем пополам, но все же получивший, хлопал громче всех. После церемонии они вышли на школьный двор, тот самый, где когда-то играли в баскетбол, спорили о комиксах и строили планы. Анатолий и Уил молча смотрели на бетонные стены школы и каждый думал о своем. Медицинский университет ждал впереди, с новыми вызовами.
Медицинский университет Лос-Сантоса встретил Анатолия Хельмана прохладным осенним утром 2007 года. Архитектура из стекла и бетона контрастировала с уютной кирпичной школой, которую он покинул. Анатолий стоял перед главным корпусом, сжимая в руках папку с документами, и чувствовал, как детская мечта наконец обретает осязаемые формы. Первые месяцы были водоворотом анатомии, биохимии и физиологии. Анатолий погрузился в учебу с тем же усердием, что характеризовало его школьные годы до периода спада. Он рано понял, что медицинское образование — это не просто экзамены, а ежедневный труд, напоминающий марафон. Его комиксы о "Стальном рейнджере" теперь соседствовали на полке с учебниками по хирургической анатомии Грея, создавая странный, но гармоничный симбиоз его интересов. Уил не поступил в университет. Вместо этого он осуществил свою мечту, открыв небольшую тату-студию в районе Вайнвуда под названием "Вечные чернила". Их дружба трансформировалась, но не ослабла. Каждую пятницу Анатолий приходил в студию после занятий, делал уроки в углу, пока Уил работал с клиентами. Иногда Уил использовал его как модель для эскизов медицинской тематики — скелеты, анатомические сердца, хирургические инструменты в стиле стимпанк. Анатолий улыбался, но в глубине души чувствовал легкую грусть. Их пути расходились, и хотя он гордился успехами друга, он скучал по тем временам, когда они боролись с одними и теми же проблемами. На втором курсе Анатолий открыл для себя хирургию. Первое вскрытие на курсе анатомии стало для него не испытанием, а откровением. Под руководством доктора Эвелин Шоу, требовательного профессора с сорокалетним стажем, Анатолий обнаружил в себе не только интерес, но и природные способности. Его руки, тренированные годами бокса и баскетбола, оказались удивительно устойчивыми и точными. Доктор Шоу заметила это и взяла его под свое крыло. На третьем курсе случился инцидент, который чуть не стоил ему карьеры. Во время дежурства в отделении неотложной помощи поступил молодой человек с ножевым ранением в грудную клетку. Дежурный хирург опаздывал, а состояние пациента стремительно ухудшалось. Анатолий, помня принципы неотложной помощи, начал процедуры по стабилизации. Когда прибыл хирург, пациент был уже подготовлен к операции. Анатолий ожидал выговора за самоуправство, но вместо этого получил похвалу. Этот опыт укрепил в Анатолии уверенность, но также посеял семя будущих проблем — убежденность, что правила иногда нужно нарушать ради спасения жизни. На четвертом курсе он начал специализацию по общей хирургии. Его наставница, доктор Шоу, теперь доверяла ему все больше. Анатолий ассистировал на сложных операциях, иногда даже выполнял отдельные этапы под ее наблюдением. В эти же месяцы он впервые столкнулся с медицинской системой в ее неприглядном виде — бюрократией, ограничениями по страховкам, случаями, когда решение определялось не медицинской необходимостью, а финансовыми соображениями. Выпускной год прошел в преддверии резидентуры. Анатолий сдал все экзамены на высшие баллы, получил рекомендации от лучших профессоров. На церемонии вручения дипломов он увидел своих родителей на третьем ряду — они выглядели постаревшими, но счастливыми. Отец, снова работавший инженером, с гордостью смотрел на сына в мантии выпускника. Мать плакала.
Резидентура в больнице Лос-Сантоса стала для Анатолия испытанием на прочность. Больница принимала самые сложные случаи со всего региона. Первый год резидентуры, известный как интернатура, стер границы между днем и ночью. 80-часовые рабочие недели, дежурства через день, постоянная нехватка сна — все это было ритуалом посвящения, через который проходил каждый хирург. Анатолий работал под руководством доктора, легендарного и эксцентричного кардиохирурга, чей характер был сложнее, чем операции, которые он выполнял. Он был гением, но его методы преподавания напоминали эмоциональный бокс — он постоянно испытывал своих резидентов на прочность, ища слабые места. Анатолий научился выдерживать это давление. Его боксерская выдержка помогала сохранять спокойствие под градом критики. Постепенно курировавший его доктор начал доверять ему больше, видя не только технические навыки, но и клиническое мышление. На втором году резидентуры Анатолий столкнулся со своим первым смертельным случаем. Молодой мотоциклист, 24 года, множественные травмы после ДТП. Они боролись за его жизнь шесть часов, но повреждения оказались несовместимыми с жизнью. Когда Анатолий объявил время смерти, его руки дрожали. Он вышел из операционной, прислонился к холодной стене коридора и закрыл глаза. Этот опыт изменил Анатолия. Он стал более внимательным к деталям, но также более осознающим хрупкость человеческой жизни. Его уверенность в себе, ранее граничащая с самоуверенностью, надломилась и он стал сомневаться в своих действиях. На четвертом году резидентуры Анатолий уже был старшим резидентом, обучающим младших коллег. Он продолжал встречаться с Уилом, хотя и реже. Тату-студия процветала, Уил стал известным мастером, его работы появлялись в журналах. Иногда Анатолий задумывался о параллельности их путей — оба превращали тела в холсты, один чернилами, другой скальпелем. Именно в этот период начались первые трения с администрацией больницы. Анатолий все чаще сталкивался с ситуациями, когда оптимальное лечение пациента противоречило больничным протоколам или страховым ограничениям. Он начал искать обходные пути — использовал образцы препаратов, убеждал фармацевтов выдать лекарства в долг, находил лазейки в документации, чтобы пациенты получали необходимую помощь. Однажды он спас жизнь подростку, выполнив экстренную операцию без полного пакета согласий, потому что родители не могли быть найдены. Пациент выжил, родители были благодарны, но администрация вызвала Анатолия для наказания. Это противостояние между медициной и бюрократией нарастало. Анатолий видел, как система медленно, но верно ломает идеализм его коллег. Некоторые смирились, другие ушли в частную практику, где было больше свободы, но меньше сложных случаев, которые нуждались в помощи. К окончанию резидентуры Анатолий получил предложение остаться в больнице Лос-Сантоса в качестве штатного хирурга общего профиля. Доктор, что курировал его все это время и стал его неформальным наставником, рекомендовал ему принять предложение. Анатолий принял предложение. Он стал хирургом в отделении общей хирургии больницы Лос-Сантоса. Его репутация росла, к нему стали направлять сложных пациентов из других больниц. Но конфликт с администрацией углублялся. Новый директор больницы, бывший финансовый аналитик без медицинского образования, проводил политику жесткой оптимизации расходов. Под раздачу попали дорогостоящие процедуры, экспериментальные методы лечения, даже некоторые жизненно важные препараты были заменены на более дешевые аналоги. Анатолий открыто выступал против этих решений. Он собирал данные, доказывающие, что "экономия" в долгосрочной перспективе обходилась дороже из-за осложнений и более длительного пребывания в стационаре. Его игнорировали. Кульминация наступила в случае с 45-летним отцом троих детей с редкой формой рака поджелудочной железы. Существовал экспериментальный протокол лечения, дорогой, но показывает обнадеживающие результаты. Страховая компания отказывалась его покрывать, больница — финансировать. Анатолий боролся за него месяц, используя все свои связи, но безуспешно. В отчаянии он обратился к благотворительным фондам, нашел частного спонсора, готового покрыть часть расходов. Но когда он принес документы в администрацию, ему отказали. Через неделю пациент умер. Анатолий присутствовал при последних минутах, держал за руку его жену. В тот момент что-то внутри него сломалось. Идеалист, верящий, что система может быть изменена изнутри, столкнулся с ее непробиваемой стеной. Он подал заявление об увольнении через несколько дней после данного события. Несколько месяцев Анатолий находился в подвешенном состоянии. Он пытался устроиться в другие больницы, но его репутация "трудного" врача шла перед ним. Частная практика не привлекала — она означала отказ от сложных случаев, которые были его страстью. Именно в этот период уязвимости он встретил Лиам. Они познакомились в боксерском зале — Лиам был новичком, просившим совета. Оказалось, что он работал в "медицинской логистике", как он это называл. Постепенно Анатолий понял, что речь идет о продаже лечебной марихуаны, но т.к. в штате она была разрешена, он не опасался и даже решил поработать у них, пока не найдет нормальную работу. Лиам и правда продавал марихуану, но так же совершал и множество других, уже полностью незаконных действий. Он был членом одной преступной группировки, она называли себя "Вагосы". Данная группировка контролировала большую территорию и крышевала магазины на "своей" территории. Деньги были хорошими, но не в них было дело. Анатолий чувствовал странное освобождение — он больше не должен соблюдать правила, не должен думать о последствиях и о том что правильно, а что нет. В какой -то момент он чересчур расслабился и допустил ошибку на одном "деле". Ошибка была глупой, но из-за нее их чуть не поймали. Анатолий думал, что ничего страшного, но преступный мир не прощает ошибок. Один из высших чинов банды обвинил его в тупости и халатности. Преступный мир манит своей легкостью и почти полным отсутствием правил, но в этом мире за ошибки приходится платить. Двое мужчин схватили Анатолия. Он сопротивлялся, его боксерские навыки дали ему преимущество на несколько секунд, но противников было больше. Он помнил вспышку ножа, жгучую боль на лице, крик, который вырвался из его горла... Когда он очнулся, было темно. Он лежал на холодном бетоне, его лицо было залито кровью. Он добрался до машины, проехал сквозь ночной город, и только в своем гараже, в зеркале заднего вида, увидел результат. Его лицо было испещрено порезами, один продолговатый проходил через переносицу, множество мелких порезов проходили через его рот и подбородок. Анатолий сам обработал раны, наложил швы. У него были навыки, материалы. Но когда он смотрел в зеркало на свое изуродованное лицо, он понимал, что некоторые раны не заживают. Месяцы после нападения Анатолий провел в изоляции. Он не отвечал на звонки Уила, не выходил из дома. Шрамы заживали, но оставались яркими, багровыми полосами, превращавшими его лицо в карту насилия. Каждый раз, глядя в зеркало, он видел не хирурга, а преступника. Не спасителя, а того, кто переступил черту и был за это отмечен. Уил вломился к нему через два месяца. Он принес еды, увидел лицо Анатолия и не отшатнулся, но в его глазах мелькнуло что-то, от чего Анатолию стало еще больнее. Анатолий рассказал. Не все, но достаточно. Уил слушал молча, не осуждая. После долгого молчания, Уил предложил Анатолию замаскировать эти шрамы татуировками, но тот отказался. Идея родилась медленно. Анатолий начал экспериментировать с гримом, скрывающим шрамы. Он изучал техники, используемые в киноиндустрии, консультировался с гримерами, которых знал Уил. Постепенно он разработал метод — специальная основа, корректор, фиксация. Под слоем грима шрамы становились почти невидимыми. Но с этим гримом он больше походил на клоуна, или закостенелого фаната рока. Спустя пару месяцев Хелман не выдержал и стал носить маску, скрывающую его лицо от подбородка до переносицы. Но с маской нельзя было нормально есть, пить, та и весь день носить ее было трудно и в любом случае иногда ее надо снимать. Тогда собравшись с мыслями он пришел к Уилу и замаскировал шрамы татуировками как тот и советовал. Спустя какое-то время, идя по улице он встретил своего старого коллегу из больницы и тот рассказал ему о том, что вновь нужны сотрудники. Анатолий некоторое время колебался, но все же вновь устроился в больницу. Его маска крайне смущала посетителей больницы и сотрудников полиции, но по мнению Хелмана, лучше уж так, чем когда все пялятся на шрамы.
В настоящее время Анатолий Хелман продолжает работу в больнице, хоть и начал свою карьеру с нуля. Постепенно, окружающие стали привыкать к его маске и легкому гриму и вели себя как обычно. Преступный же мир целиком ушел из жизни Анатолия и больше его не тревожил. Так и теперь и проходят дни Анатолия Хелмана, днем работа в больнице, а по вечерам размеренный отдых и посиделки с друзьями.
Итоги:
1. Anatoliy Hellman может носить грим в гос. структуре максимально похожий на шрамы (при исполнении грим полностью должен быть скрыт маской, итог работает с одобрения лидера фракции, обязательна пометка в мед. карте).
2. Anatoliy Hellman может носить маску из-за шрамов на лице (обязательна пометка в мед. карте).
