- Автор темы
- #1
Имя, фамилия:
Akuma Elementalez
Возраст и дата рождения:
35 лет, 08.05.1990
Личное фото:
Пол:
Мужской
Описание внешнего вида Вашего персонажа:
Рост - 185см,
Цвет волос - коричневый,
Цвет глаз - белый,
Телосложение - атлетичное,
Татуировки - Blackwork на шею, торс, руки, ноги, татуировка на губы, татуировка в виде поцелуя, полоска посередине лица, татуировка на лбу в виде креста из мечей.
2. Наличие "Бельма" будет прописано в медицинской карте.
Akuma Elementalez
Возраст и дата рождения:
35 лет, 08.05.1990
Личное фото:
Пол:
Мужской
Описание внешнего вида Вашего персонажа:
Рост - 185см,
Цвет волос - коричневый,
Цвет глаз - белый,
Телосложение - атлетичное,
Татуировки - Blackwork на шею, торс, руки, ноги, татуировка на губы, татуировка в виде поцелуя, полоска посередине лица, татуировка на лбу в виде креста из мечей.
Детство
Акума Елементалез родился 08 мая 1990 года в округе Ред штата Сан-Андреас.
Его родители не гнались за роскошью и жили скромно, но в доме всегда было уютно и по‑настоящему тепло. Отец трудился инженером на заводе электроники, мать работала сборщицей — их день начинался рано и заканчивался поздно, но на детей всегда хватало времени и внимания.
Акума с пелёнок тянулся к механизмам. Старые игрушки для него были не забавой, а загадкой: он разбирал их до последнего винтика, пытаясь понять, как заставить снова работать. Родители только улыбались, глядя, как сын с серьёзным лицом колдует над поломанным радиоуправляемым автомобилем.
В 7 лет всё изменилось. Врачи поставили диагноз болезнь бельмо — дистрофия роговицы. Белёсые пятна на глазах стали мишенью для насмешек в школе. Дети не щадили: обзывали, сторонились, иногда даже толкали в коридоре. Но дома его ждали. «Ты сильнее, чем думаешь», — повторяла мать, обнимая после очередного тяжёлого дня. Отец, не говоря лишних слов, записал его в секцию карате. Там Akuma впервые понял: настоящая сила — не в кулаках, а в том, чтобы держать удар и не сгибаться.
Юность
В средних классах Akuma неожиданно для себя стал тем, к кому шли за советом. Не вожаком‑задирой, а человеком, который мог придумать выход из любой ситуации. Его страсть к технике нашла применение в школьной команде робототехники: вечерами они с друзьями корпели над схемами, спорили до хрипоты и радовались, когда собранный робот наконец делал первый шаг.
Но одна из таких ночей обернулась катастрофой. Эксперимент с высоковольтной цепью пошёл не по плану: вспышка, боль, запах горелой кожи. Ожоги оставили на лице три метки: два шрама по краям губ и длинную полосу через переносицу. Боль была адской, но страшнее было смотреть на своё отражение. «Теперь все будут видеть только это», — думал он, пряча лицо.
Татуировки стали его броней. На лбу — крест из мечей. Отец когда‑то рассказывал о самураях, о чести и долге. Этот рисунок стал клятвой: никто не увидит его слабости. На щеке — поцелуй. Не романтический символ, а память о матери, которая ночами сидела у его кровати в больнице, шепча: «Ты справишься».
Молодость
Окончив школу, Akuma поступил в технический университет Сан-Андреаса, где изучал инженерное дело. Однако вскоре после начала учёбы он столкнулся с финансовыми трудностями и вынужден был оставить учебу ради работы. В поисках стабильности он устроился охранником в местный исправительный центр, где быстро проявил себя как ответственный и честный сотрудник. За пять лет работы в тюрьме, Akuma изучил систему внутренней безопасности и административного управления.
Взрослая жизнь
2014 год стал поворотным. Должность заместителя начальника отдела RRU дала ему то, чего он давно искал — возможность действовать. Он не кричал на подчинённых, но его тихий голос заставлял прислушиваться. «Порядок начинается с уважения», — повторял он, разнимая дерущихся заключённых или объясняя новичку, как правильно держать дубинку.
Личная жизнь оставалась на задворках. Девушки уходили, не выдерживая его графика и молчаливой сосредоточенности. «Моя семья — это тюрьма», — шутил он, но в шутке была доля правды. Он тратил выходные на составление предложений по улучшению условий содержания, спорил с начальством о необходимости психологической помощи для осуждённых. «Если мы не дадим им шанс измениться, кто это сделает?» — спрашивал он, зная, что ответы редко бывают простыми.
Настоящее время
Сегодня Акуме— 35 лет. Зеркало отражает человека, которого он когда‑то боялся увидеть: шрамы стали частью лица, татуировки — частью истории. Но в глазах больше нет растерянности. Он готов к новому шагу: заявление на должность заместителя начальника отдела RRU или IAD лежит в ящике стола.
Он знает, что кадровики задержат взгляд на его лице, переглянутся, возможно, покосятся на крест из мечей. Но у него есть аргументы, которые нельзя стереть или скрыть: пять лет работы в самых горячих точках тюрьмы, десятки предотвращённых конфликтов, программа по адаптации заключённых, которую он разработал в свободное время.
«Я не идеален, — говорит он себе. — Но я знаю эту систему изнутри. И если кто‑то должен её менять, то почему не я?» Его шрамы — не клеймо, а карта пройденного пути. Татуировки — не украшение, а напоминание: даже в самом тёмном месте можно найти свет, если не бояться зажечь его самому. Таким образом, Akuma Elementales представляет собой сложный характер, сформированный опытом борьбы с собственными слабостями и стремлением принести пользу обществу через работу в одной из самых сложных сфер — уголовно-исполнительной системе.
Итог:
1. Akuma может носить татуировки, грим на лице в государственных структурах, и это не будет никак влиять на его работоспособность, что будет подтверждать пометка в медицинской карте "Шрамы".Акума Елементалез родился 08 мая 1990 года в округе Ред штата Сан-Андреас.
Его родители не гнались за роскошью и жили скромно, но в доме всегда было уютно и по‑настоящему тепло. Отец трудился инженером на заводе электроники, мать работала сборщицей — их день начинался рано и заканчивался поздно, но на детей всегда хватало времени и внимания.
Акума с пелёнок тянулся к механизмам. Старые игрушки для него были не забавой, а загадкой: он разбирал их до последнего винтика, пытаясь понять, как заставить снова работать. Родители только улыбались, глядя, как сын с серьёзным лицом колдует над поломанным радиоуправляемым автомобилем.
В 7 лет всё изменилось. Врачи поставили диагноз болезнь бельмо — дистрофия роговицы. Белёсые пятна на глазах стали мишенью для насмешек в школе. Дети не щадили: обзывали, сторонились, иногда даже толкали в коридоре. Но дома его ждали. «Ты сильнее, чем думаешь», — повторяла мать, обнимая после очередного тяжёлого дня. Отец, не говоря лишних слов, записал его в секцию карате. Там Akuma впервые понял: настоящая сила — не в кулаках, а в том, чтобы держать удар и не сгибаться.
Юность
В средних классах Akuma неожиданно для себя стал тем, к кому шли за советом. Не вожаком‑задирой, а человеком, который мог придумать выход из любой ситуации. Его страсть к технике нашла применение в школьной команде робототехники: вечерами они с друзьями корпели над схемами, спорили до хрипоты и радовались, когда собранный робот наконец делал первый шаг.
Но одна из таких ночей обернулась катастрофой. Эксперимент с высоковольтной цепью пошёл не по плану: вспышка, боль, запах горелой кожи. Ожоги оставили на лице три метки: два шрама по краям губ и длинную полосу через переносицу. Боль была адской, но страшнее было смотреть на своё отражение. «Теперь все будут видеть только это», — думал он, пряча лицо.
Татуировки стали его броней. На лбу — крест из мечей. Отец когда‑то рассказывал о самураях, о чести и долге. Этот рисунок стал клятвой: никто не увидит его слабости. На щеке — поцелуй. Не романтический символ, а память о матери, которая ночами сидела у его кровати в больнице, шепча: «Ты справишься».
Молодость
Окончив школу, Akuma поступил в технический университет Сан-Андреаса, где изучал инженерное дело. Однако вскоре после начала учёбы он столкнулся с финансовыми трудностями и вынужден был оставить учебу ради работы. В поисках стабильности он устроился охранником в местный исправительный центр, где быстро проявил себя как ответственный и честный сотрудник. За пять лет работы в тюрьме, Akuma изучил систему внутренней безопасности и административного управления.
Взрослая жизнь
2014 год стал поворотным. Должность заместителя начальника отдела RRU дала ему то, чего он давно искал — возможность действовать. Он не кричал на подчинённых, но его тихий голос заставлял прислушиваться. «Порядок начинается с уважения», — повторял он, разнимая дерущихся заключённых или объясняя новичку, как правильно держать дубинку.
Личная жизнь оставалась на задворках. Девушки уходили, не выдерживая его графика и молчаливой сосредоточенности. «Моя семья — это тюрьма», — шутил он, но в шутке была доля правды. Он тратил выходные на составление предложений по улучшению условий содержания, спорил с начальством о необходимости психологической помощи для осуждённых. «Если мы не дадим им шанс измениться, кто это сделает?» — спрашивал он, зная, что ответы редко бывают простыми.
Настоящее время
Сегодня Акуме— 35 лет. Зеркало отражает человека, которого он когда‑то боялся увидеть: шрамы стали частью лица, татуировки — частью истории. Но в глазах больше нет растерянности. Он готов к новому шагу: заявление на должность заместителя начальника отдела RRU или IAD лежит в ящике стола.
Он знает, что кадровики задержат взгляд на его лице, переглянутся, возможно, покосятся на крест из мечей. Но у него есть аргументы, которые нельзя стереть или скрыть: пять лет работы в самых горячих точках тюрьмы, десятки предотвращённых конфликтов, программа по адаптации заключённых, которую он разработал в свободное время.
«Я не идеален, — говорит он себе. — Но я знаю эту систему изнутри. И если кто‑то должен её менять, то почему не я?» Его шрамы — не клеймо, а карта пройденного пути. Татуировки — не украшение, а напоминание: даже в самом тёмном месте можно найти свет, если не бояться зажечь его самому. Таким образом, Akuma Elementales представляет собой сложный характер, сформированный опытом борьбы с собственными слабостями и стремлением принести пользу обществу через работу в одной из самых сложных сфер — уголовно-исполнительной системе.
Итог:
2. Наличие "Бельма" будет прописано в медицинской карте.
