- Автор темы
- #1
В Верховный суд штата Сан-Андреас
Юридическое представительство: нет
Юридическое представительство: нет
Данные истца:
Имя Фамилия: Aroky Barotskiyjan
Номер паспорта (ID-card): 144089
Номер телефона: 2054048
Электронная почта: Arokyy
Данные ответчика:
Имя фамилия: Mikhail Yuryevich
Место работы: LSSD
Должность: Шериф
Идентификационный знак: -
ИСКОВОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ
Я, Aroky Barotskiyjan, являлся сотрудником Federal Investigation Bureau и на момент описываемых событий находился при исполнении служебных обязанностей. Мной ранее был задержан сотрудник Sheriff Department по подозрению в совершении правонарушений, связанных с наведением тайзера на сотрудников FIB, по статьям 17.2 УК SA и 15.6 ч.2 УК SA.
После доставления задержанного в Федеральную тюрьму на место прибыл действующий Sheriff Mikhail Yuryevich как руководство задержанного сотрудника. В ходе разбирательства он, используя свой должностной статус руководителя Sheriff Department, начал утверждать прокурору, что на моей видеофиксации якобы отсутствует момент совершения преступления, поскольку моя body-camera была направлена прямо, а сотрудник с тайзером находился сзади. Я пояснил, что фактически наблюдал действия сотрудника Sheriff Department, в том числе через зеркала заднего вида, а также указал, что моя body-camera имеет обзор/фиксацию в формате 360 градусов, в связи с чем сам по себе довод Mikhail Yuryevich о направлении камеры не исключал моего непосредственного восприятия события.
Несмотря на это, Mikhail Yuryevich, пользуясь своим авторитетом руководителя задержанного лица, фактически оказал влияние на позицию прокурора, после чего прокурор не признал наличие состава в действиях задержанного мною сотрудника и признал мое задержание незаконным. После прекращения мной ограничения свободы ранее задержанного сотрудника Mikhail Yuryevich немедленно задержал уже меня, заявил, что я задержан по статьям 7.2.1 УК, 15.1.1 ч.2 УК, 12.8 УК, а позднее также квалифицировал мне 15.6 ч.1 УК.
При этом Mikhail Yuryevich зачитал мне правило Миранды, назвал статьи и формально озвучил основания задержания. Однако сами основания задержания, по моему мнению, были необоснованными, противоречивыми, неполными и не подтверждались достаточными фактическими обстоятельствами, необходимыми для вменения каждого из названных составов. Само по себе зачитывание правила Миранды и формальное перечисление статей не делает задержание законным, если отсутствуют фактические и правовые основания для ограничения свободы.
Считаю, что действия Mikhail Yuryevich нарушили ст. 20 ПК SA, поскольку мое задержание было произведено без достаточных законных оснований: я не был застигнут при совершении очевидного преступления, в отношении меня не было представлено надлежащей фото- или видеофиксации совершения именно мной преступления, не был предъявлен ордер, приказ, требование или иной нормативный документ уполномоченного лица, а также не имелось существенных фактов, позволяющих обоснованно полагать, что я совершил все указанные мне преступления.
Сам факт того, что прокурор в рамках ст. 24 ПК SA не согласился с моим решением по задержанию сотрудника Sheriff Department, не образует автоматически состав преступлений 7.2.1 УК, 15.1.1 ч.2 УК, 12.8 УК или 15.6 ч.1 УК, поскольку процессуальный кодекс прямо предусматривает возможность освобождения задержанного государственного служащего при несогласии прокурора, а также право сотрудника, проводившего задержание, подать жалобу или обращение в Офис Генерального прокурора. Несогласие прокурора с квалификацией не равно доказанности умысла на незаконное лишение свободы, злоупотребление полномочиями, превышение полномочий, халатность или незаконный оборот оружия.
Считаю, что при моем задержании Mikhail Yuryevich формально выполнил часть процессуальных действий, а именно зачитал мне правило Миранды, назвал статьи, по которым я задержан, и озвучил основания задержания. Однако данные действия были выполнены формально и не устраняют существенные нарушения моих прав, поскольку мне были озвучены противоречивые и неполные формулировки статей, без достаточного разъяснения фактической стороны каждого вменяемого деяния. Мне не было ясно, какие именно действия образуют каждый из названных составов, каким образом мое предыдущее задержание сотрудника Sheriff Department автоматически образует уголовно наказуемое деяние, почему отсутствие медицинской карты было расценено как основание для ст. 12.8 УК SA, а также в чем именно выразились халатность, злоупотребление или превышение полномочий.
В связи с этим считаю, что мои права по ст. 27 ПК SA были нарушены в части права полноценно понимать, в чем именно я подозреваюсь или обвиняюсь, включая конкретные статьи, части, пункты и фактическое описание деяния. Дополнительно считаю нарушенной ст. 26 ПК SA, поскольку сотрудник, производящий задержание, обязан не только формально озвучить статьи, но и обеспечить надлежащее разъяснение причин задержания задержанному, адвокату, прокурору и руководству, а также по требованию предоставить всю необходимую информацию, включая видеофиксацию нарушения и процесса задержания. В моем случае законность и обоснованность вмененных статей не была надлежащим образом подтверждена.
Считаю, что действия Mikhail Yuryevich подпадают под признаки ст. 7.2.1 УК SA — незаконное лишение свободы, совершенное должностным лицом с использованием служебных полномочий, поскольку меня физически ограничили в свободе, удерживали в заломе, поместили в транспортное средство и доставляли/удерживали как задержанного при отсутствии достаточных законных оснований. Согласно судебному толкованию по делу Lud Waysense v. San Andreas, SC-511, незаконное лишение свободы должностным лицом выражается в умышленном физическом ограничении свободы человека при отсутствии законных оснований; применение наручников, удержание или иное ограничение свободы без оснований либо после отпадения оснований образует состав данного преступления, при этом длительность удержания значения не имеет.
Считаю, что действия Mikhail Yuryevich также содержат признаки ст. 15.1 УК SA, а именно превышения должностных полномочий. В случае если в ходе моего задержания применялись наручники, залом, удержание, физическое воздействие либо спецсредства, действия могут квалифицироваться по ст. 15.1 ч.2 УК SA, поскольку превышение полномочий, совершенное с применением насилия, угрозой его применения, оружия или специальных средств, образует квалифицированный состав. Mikhail Yuryevich, являясь должностным лицом и руководителем Sheriff Department, действовал не как нейтральный участник процессуального разбирательства, а как лицо, заинтересованное в защите своего подчиненного и последующем привлечении меня к ответственности, чем допустил явный выход за пределы надлежащего процессуального поведения руководителя задержанного государственного служащего.
Считаю, что в действиях Mikhail Yuryevich имеются признаки ст. 15.1.1 ч.2 УК SA — злоупотребление должностными полномочиями, выразившееся в использовании своего статуса Sheriff для вмешательства или воспрепятствования процессу задержания, ареста либо разбирательства. Его позиция перед прокурором, изложенная в категоричной форме и основанная на спорной интерпретации моей видеофиксации, привела к тому, что прокурор фактически принял позицию руководителя задержанного сотрудника, не обеспечив полноценной объективной оценки всех обстоятельств, включая мои объяснения о непосредственном визуальном восприятии события, обзор зеркал заднего вида и технические особенности body-camera.
При этом сам Mikhail Yuryevich являлся руководством задержанного, то есть лицом, чей подчиненный был заинтересован в непризнании состава правонарушения. В связи с этим прошу суд отдельно проверить возможное наличие служебных, личных, неформальных либо иных связей Mikhail Yuryevich с представителями прокуратуры, которые могли повлиять на объективность прокурорского решения, а также проверить, не было ли оказано незаконное или неправомерное влияние на сотрудника прокуратуры при принятии решения о непризнании состава в действиях сотрудника Sheriff Department и последующем признании моего задержания незаконным.
Считаю, что действия Mikhail Yuryevich могут содержать признаки ст. 16.1 ч.2 и ч.3 УК SA, если судом будет установлено, что он, используя служебное положение, вмешивался в деятельность прокурора или лица, проводящего следствие, в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному разбирательству. Прошу суд дать правовую оценку данным обстоятельствам, истребовать материалы общения Mikhail Yuryevich с сотрудниками прокуратуры, установить характер их служебных и внеслужебных связей, проверить возможное наличие конфликта интересов, зависимости, личной заинтересованности либо предварительной согласованности действий, а при наличии оснований направить материалы в Офис Генерального прокурора, судебный орган либо иной компетентный орган для проведения проверки на предмет вмешательства в деятельность прокуратуры и злоупотребления должностными полномочиями.
Отдельно считаю необходимым указать, что на момент событий у меня действительно отсутствовала действующая медицинская карта, однако данное обстоятельство само по себе не образует автоматического состава преступления, предусмотренного ст. 12.8 УК SA, и не давало Mikhail Yuryevich права произвольно задерживать меня без установления всех обязательных признаков состава преступления. Статья 12.8 УК SA предусматривает ответственность именно за незаконные приобретение, передачу, хранение, использование, ношение, перевозку, пересылку оружия, специальных средств, их основных частей и боеприпасов к ним, то есть для привлечения по данной статье необходимо доказать не просто отсутствие у лица медицинской карты, а конкретную незаконность хранения, ношения или использования конкретного оружия, спецсредства, его основных частей или боеприпасов.
При этом я являлся действующим сотрудником Federal Investigation Bureau и находился при исполнении служебных обязанностей. Federal Investigation Bureau является государственной силовой правоохранительной структурой, сотрудники которой при исполнении являются представителями власти и находятся под защитой государства. Закон о FIB прямо предусматривает право сотрудников FIB на применение оружия, специальных средств и физической силы в случаях и порядке, установленных законом. Следовательно, сам факт моего статуса сотрудника FIB при исполнении должен был быть учтен Mikhail Yuryevich, прокурором и иными лицами при оценке законности моего нахождения при оружии или спецсредствах.
Я не отрицаю, что Закон о регулировании оборота оружия предусматривает специальные требования к хранению, ношению и использованию служебного оружия сотрудниками государственных силовых структур, включая наличие действующей медицинской карты и лицензии на оружие. Однако отсутствие медицинской карты, даже если оно имело место, не освобождало Mikhail Yuryevich от обязанности доказать наличие состава именно ст. 12.8 УК SA, установить конкретный предмет обвинения, указать, какое именно оружие или спецсредство якобы находилось у меня незаконно, в чем именно выражалась незаконность его хранения, ношения или использования, был ли я при исполнении, имелся ли у меня статус сотрудника FIB, имелось ли служебное основание для нахождения при вооружении, а также имелись ли законные основания для проведения процессуальных действий в отношении сотрудника FIB при исполнении.
Кроме того, спецсредства по Закону о регулировании оборота оружия разрешены к хранению, ношению и использованию сотрудникам государственных силовых структур, а сотрудникам государственных структур для хранения, ношения и использования спецсредств не требуется наличие специальных лицензий. Следовательно, если Mikhail Yuryevich вменял мне ст. 12.8 УК SA применительно к спецсредствам, он был обязан доказать, что я не являлся сотрудником государственной силовой структуры, не находился при исполнении, использовал спецсредство вне законных оснований либо владел предметом, который не мог находиться у меня законно. Простая ссылка на отсутствие медицинской карты не является достаточным доказательством незаконного оборота спецсредств.
Вопрос отсутствия у меня медицинской карты относится прежде всего к сфере медицинской проверки, профессиональной пригодности, внутренней служебной проверки и возможной дисциплинарной оценки со стороны моего руководства либо уполномоченных органов здравоохранения. Закон EMS предусматривает, что параметром непрохождения медицинской проверки сотрудником является отсутствие действительной на момент проверки медицинской карты либо отсутствие необходимых пометок в действительной медицинской карте. Однако данная норма регулирует порядок медицинских проверок государственных структур и сотрудников, а не устанавливает автоматическое уголовное задержание сотрудника FIB по ст. 12.8 УК SA без доказывания всех признаков состава преступления.
Также обращаю внимание суда, что отсутствие медицинской карты не отменяло моего фактического служебного статуса сотрудника FIB на момент событий. Я не являлся гражданским лицом, самовольно присвоившим полномочия силовой структуры, а состоял в FIB, исполнял служебные обязанности, действовал в рамках служебной ситуации и был допущен к исполнению обязанностей своим руководством. Если у Mikhail Yuryevich либо прокурора имелись сомнения относительно моей медицинской карты, пригодности к службе или права на нахождение при служебном вооружении, данные вопросы должны были разрешаться путем уведомления моего руководства, проведения служебной проверки, медицинской проверки либо обращения в компетентные органы, а не путем немедленного фактического задержания, помещения в транспортное средство и последующего оформления ареста при противоречивом и неполном указании статей.
Особо указываю, что Закон о FIB устанавливает специальную правовую защиту сотрудников FIB при исполнении. Во время исполнения сотрудниками FIB своих должностных обязанностей в отношении них не допускается проведение процессуальных действий, за исключением прямо предусмотренных случаев: если сотрудники FIB несут непосредственную угрозу жизни гражданам штата, незаконно проникли или находились на закрытой/частной территории, совершили преступления, предусмотренные 15 и/или 16 главой УК SA, разгласили данные, составляющие государственную тайну, либо если был издан ордер. Статья 12.8 УК SA относится к 12 главе УК SA, а не к 15 или 16 главе. Следовательно, вменение мне ст. 12.8 УК SA само по себе не являлось достаточным исключением из правовой защиты сотрудника FIB при исполнении и не позволяло проводить в отношении меня процессуальные действия без соблюдения специальных условий, предусмотренных Законом о FIB.
Даже если Mikhail Yuryevich пытался обосновать процессуальные действия через статьи 15 главы УК SA, он обязан был доказать наличие конкретного состава преступления 15 главы, а не использовать спорную правовую оценку моего предыдущего задержания сотрудника Sheriff Department как автоматическое основание для моего задержания. Несогласие прокурора с моим задержанием сотрудника Sheriff Department в рамках процедуры не доказывает автоматически моего умысла, не доказывает превышения полномочий, не доказывает халатности, не доказывает незаконного оборота оружия и не отменяет требований ст. 20 ПК SA о наличии конкретных законных оснований для задержания.
Таким образом, отсутствие у меня медицинской карты на момент событий может быть предметом отдельной служебной, медицинской или дисциплинарной проверки, но не является самостоятельным и достаточным основанием для моего уголовного задержания по ст. 12.8 УК SA, особенно с учетом моего статуса действующего сотрудника FIB при исполнении, отсутствия надлежащего доказывания незаконности конкретного оружия или спецсредства, отсутствия ясной правовой квалификации и нарушения специальной защиты сотрудников FIB при исполнении. В связи с этим прошу суд признать вменение мне ст. 12.8 УК SA незаконным и необоснованным, либо как минимум признать, что Mikhail Yuryevich не имел достаточных оснований для немедленного задержания меня по данной статье без проведения надлежащей проверки и без соблюдения порядка, предусмотренного Процессуальным кодексом и Законом о FIB.
Дополнительно обращаю внимание суда, что Mikhail Yuryevich в ходе разбирательства предоставлял и демонстрировал видеофиксацию моему начальству и/или иным присутствующим лицам. На данной видеофиксации, в момент, когда камера была направлена прямо на улице возле входа в блок оформления, было зафиксировано мое служебное удостоверение. При этом я являюсь сотрудником Federal Investigation Bureau и имею статус засекреченного лица / лица, сведения о котором не подлежат свободному распространению.
В момент демонстрации данной видеофиксации за Mikhail Yuryevich находился сотрудник SASPA, который, не являясь моим непосредственным руководством и не имея очевидной служебной необходимости получать сведения о моем удостоверении и персональных данных, потенциально мог увидеть данные моего удостоверения, мои идентификационные сведения, служебную принадлежность либо иные сведения, относящиеся к моей личности как сотрудника FIB.
Считаю, что действия Mikhail Yuryevich в указанной части могли создать угрозу разглашения моих персональных данных, служебных сведений, а также сведений о личности сотрудника FIB, имеющего засекреченный статус. Даже если фактическое разглашение не будет установлено, сам порядок демонстрации видеофиксации в присутствии посторонних лиц, включая сотрудника SASPA, находившегося позади Mikhail Yuryevich и имевшего визуальную возможность ознакомиться с изображением моего удостоверения, свидетельствует о небрежном и ненадлежащем обращении с материалами, содержащими служебную и персональную информацию.
Указанное обстоятельство имеет существенное значение, поскольку Mikhail Yuryevich, являясь руководителем Sheriff Department и должностным лицом, обязан был обеспечить конфиденциальность сведений, полученных в ходе служебного разбирательства, а также исключить возможность ознакомления посторонних лиц с данными сотрудника FIB, особенно если речь идет о засекреченном лице. Демонстрация видеозаписи, на которой видны мои служебные документы и идентификационные сведения, должна была осуществляться только уполномоченным лицам, при наличии служебной необходимости, в безопасных условиях и без присутствия лиц, не участвующих в принятии процессуального решения.
Считаю, что данные действия Mikhail Yuryevich могут содержать признаки нарушения требований о защите персональных данных, служебной информации и сведений ограниченного доступа, а также признаки небрежного отношения к охраняемым законом сведениям. Прошу суд дать правовую оценку факту демонстрации видеофиксации в присутствии сотрудника SASPA и иных лиц, установить, кто именно присутствовал при просмотре видеофиксации, имели ли данные лица право знакомиться с изображением моего удостоверения и моими персональными/служебными данными, а также проверить, не повлекли ли действия Mikhail Yuryevich разглашение либо угрозу разглашения сведений о сотруднике FIB, имеющем засекреченный статус.
Также прошу суд истребовать указанную видеофиксацию, установить момент, на котором было зафиксировано мое удостоверение, определить, какие именно сведения были видны на записи, кто находился рядом с Mikhail Yuryevich во время просмотра, имел ли сотрудник SASPA фактическую возможность увидеть данные моего удостоверения, а также были ли предприняты Mikhail Yuryevich какие-либо меры для сокрытия, размытия либо недопущения распространения моих персональных и служебных данных.
Также считаю необоснованным вменение мне ст. 15.6 ч.1 УК SA о халатности, поскольку халатность предполагает неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе, повлекшее крупный ущерб или существенное нарушение прав и законных интересов. В моих действиях отсутствует доказанный крупный ущерб либо доказанное существенное нарушение прав, а само по себе проведение задержания государственного служащего по подозрению в преступлении с последующим вызовом прокурора и руководства соответствует процедуре ст. 24 ПК SA. Даже если прокурор не признал состав в действиях задержанного, это влечет освобождение задержанного сотрудника, но не автоматически уголовную ответственность инициатора задержания.
В ходе моего задержания Mikhail Yuryevich посадил меня в транспортное средство, которое, по моему восприятию, имело следы крови, а также имело бортовой номер на крыше 666. Вид крови вызвал у меня сильный страх, стресс и эмоциональное потрясение. Считаю, что помещение задержанного в визуально окровавленное транспортное средство без необходимости, а также последующее удержание в заломе и публичное обсуждение посторонних тем в унизительной форме нарушает принципы уважения чести и достоинства, а также запрет унижающего обращения. Данные действия противоречат ст. 9 Закона о региональных правоохранительных органах, согласно которой деятельность региональных правоохранительных органов должна осуществляться на основе соблюдения и уважения прав и свобод человека и гражданина, а сотруднику запрещается прибегать к насилию, жестокому или унижающему достоинство обращению, а также он обязан общаться в уважительном тоне.
Кроме того, Mikhail Yuryevich, находясь при исполнении и будучи руководителем Sheriff Department, допустил высказывания, которые я воспринимаю как уничижительные и оскорбительные. Он представился как «шериф колхоза», что в контексте ситуации, места и должностного статуса могло восприниматься как пренебрежительное высказывание в адрес жителей округа и территории, которую он представляет. В дальнейшем в присутствии моего руководства Dep. Dir FIB Miha Pominkin он сказал: «твой фраер моего задержал незаконно». Слово «фраер» относится к тюремному/криминальному жаргону и в конкретном контексте было использовано не как нейтральное обозначение, а как унижение моего достоинства и профессиональной репутации перед моим руководством и иными присутствующими лицами.
Также Mikhail Yuryevich и иные лица, находившиеся на территории Федеральной тюрьмы, смеялись, матерились, глумились, обсуждали посторонние темы, включая внешность/аватарку/«пресс», а Mikhail Yuryevich допустил фразу: «следующая фотка будет, где я надрачиваю», что является грубым, непристойным и недопустимым поведением государственного служащего при исполнении, особенно в отношении задержанного лица, находящегося в зависимом положении.
Указанные действия Mikhail Yuryevich нарушают Этический кодекс штата San Andreas, а именно ст. 4, обязывающую государственных служащих исполнять обязанности добросовестно, соблюдать права и свободы человека, осуществлять деятельность в пределах полномочий, соблюдать нормы профессиональной этики и делового поведения, проявлять корректность и внимательность в обращении с гражданами и должностными лицами, не использовать служебное положение для оказания влияния на деятельность государственных органов и граждан; ст. 6, согласно которой государственный служащий, наделенный организационно-распорядительными полномочиями, должен быть образцом профессионализма и безупречной репутации; ст. 7, обязывающую руководителя принимать меры к тому, чтобы подчиненные не допускали опасного поведения, и личным поведением подавать пример честности, беспристрастности и справедливости; ст. 8, запрещающую грубость, пренебрежительный тон, заносчивость, предвзятые замечания, неправомерные обвинения, угрозы и оскорбительные выражения; ст. 9, устанавливающую обязанность быть вежливым, доброжелательным, корректным и не допускать деструктивного поведения; ст. 12, обязывающую соблюдать законодательство, проявлять корректность и воздерживаться от нецензурных выражений.
Считаю, что указанные высказывания Mikhail Yuryevich также могут образовывать состав административного правонарушения по ст. 9.9 АК SA — оскорбление представителя власти при исполнении им должностных обязанностей или в связи с их исполнением, поскольку я являлся сотрудником FIB и находился при исполнении, а выражения были произнесены в присутствии третьих лиц, включая мое руководство и сотрудников государственных структур. Дополнительно в зависимости от оценки суда и обстоятельств публичности такие действия могут быть оценены по ст. 5.9 АК SA как оскорбление, а в части нецензурной брани и нарушения общественного порядка на территории государственного учреждения — по ст. 10.1 АК SA как мелкое хулиганство, если суд установит наличие всех признаков состава.
Также считаю, что действия Mikhail Yuryevich нарушили Закон о региональных правоохранительных органах, а именно ст. 9 ч.1–ч.5, поскольку он обязан соблюдать и уважать права и свободы человека, прекращать ограничение прав при отсутствии законной цели, не допускать унижающего обращения и общаться уважительно; ст. 10 ч.2–ч.5, поскольку региональные правоохранительные органы обязаны действовать в точном соответствии с законом, а всякое ограничение прав допустимо только по основаниям и в порядке, предусмотренным законом; ст. 14, поскольку задержание региональными правоохранительными органами проводится исключительно на основании и в порядке Процессуального кодекса; ст. 17 и ст. 18, поскольку применение специальных средств и физической силы допустимо только при наличии законных целей, таких как пресечение преступления, сопротивления, задержание лица, пытающегося скрыться, или преодоление противодействия законным требованиям. Я не оказывал сопротивления, не создавал угрозу жизни или здоровью и не пытался скрыться, в связи с чем удержание меня в заломе и иное физическое воздействие было несоразмерным и незаконным.
Дополнительно обращаю внимание суда на существенные нарушения при оформлении моего ареста. Прокурор, как мне было озвучено, произнес: «признать по статьям 7.2.1, 15.6 ч.1, 15.1 ч.2 и 12.8», без надлежащего разъяснения кодекса, частей, пунктов, юридической квалификации и фактических обстоятельств, по которым я якобы признан виновным. После этого Mikhail Yuryevich заполнил бланк ареста с указанием «12.8 УК, 15.6 УК, 15.1 ч.2 В, 7.2.1 УК», при этом в одних случаях указал кодекс без части, в другом — часть и букву без надлежащего указания кодекса, а также, как я считаю, самостоятельно добавил элементы квалификации, которые прокурором прямо не озвучивались. Такая неопределенность нарушает принцип правовой определенности и мое право понимать, по каким именно статьям, частям и пунктам я привлечен к ответственности, а также препятствует эффективной защите и обжалованию.
При этом тот факт, что на этапе задержания Mikhail Yuryevich зачитал мне Миранду, назвал статьи и озвучил основания, не устраняет последующие противоречия в оформлении ареста и не подтверждает наличие состава преступления по каждой из вмененных статей.
После доставления задержанного в Федеральную тюрьму на место прибыл действующий Sheriff Mikhail Yuryevich как руководство задержанного сотрудника. В ходе разбирательства он, используя свой должностной статус руководителя Sheriff Department, начал утверждать прокурору, что на моей видеофиксации якобы отсутствует момент совершения преступления, поскольку моя body-camera была направлена прямо, а сотрудник с тайзером находился сзади. Я пояснил, что фактически наблюдал действия сотрудника Sheriff Department, в том числе через зеркала заднего вида, а также указал, что моя body-camera имеет обзор/фиксацию в формате 360 градусов, в связи с чем сам по себе довод Mikhail Yuryevich о направлении камеры не исключал моего непосредственного восприятия события.
Несмотря на это, Mikhail Yuryevich, пользуясь своим авторитетом руководителя задержанного лица, фактически оказал влияние на позицию прокурора, после чего прокурор не признал наличие состава в действиях задержанного мною сотрудника и признал мое задержание незаконным. После прекращения мной ограничения свободы ранее задержанного сотрудника Mikhail Yuryevich немедленно задержал уже меня, заявил, что я задержан по статьям 7.2.1 УК, 15.1.1 ч.2 УК, 12.8 УК, а позднее также квалифицировал мне 15.6 ч.1 УК.
При этом Mikhail Yuryevich зачитал мне правило Миранды, назвал статьи и формально озвучил основания задержания. Однако сами основания задержания, по моему мнению, были необоснованными, противоречивыми, неполными и не подтверждались достаточными фактическими обстоятельствами, необходимыми для вменения каждого из названных составов. Само по себе зачитывание правила Миранды и формальное перечисление статей не делает задержание законным, если отсутствуют фактические и правовые основания для ограничения свободы.
Считаю, что действия Mikhail Yuryevich нарушили ст. 20 ПК SA, поскольку мое задержание было произведено без достаточных законных оснований: я не был застигнут при совершении очевидного преступления, в отношении меня не было представлено надлежащей фото- или видеофиксации совершения именно мной преступления, не был предъявлен ордер, приказ, требование или иной нормативный документ уполномоченного лица, а также не имелось существенных фактов, позволяющих обоснованно полагать, что я совершил все указанные мне преступления.
Сам факт того, что прокурор в рамках ст. 24 ПК SA не согласился с моим решением по задержанию сотрудника Sheriff Department, не образует автоматически состав преступлений 7.2.1 УК, 15.1.1 ч.2 УК, 12.8 УК или 15.6 ч.1 УК, поскольку процессуальный кодекс прямо предусматривает возможность освобождения задержанного государственного служащего при несогласии прокурора, а также право сотрудника, проводившего задержание, подать жалобу или обращение в Офис Генерального прокурора. Несогласие прокурора с квалификацией не равно доказанности умысла на незаконное лишение свободы, злоупотребление полномочиями, превышение полномочий, халатность или незаконный оборот оружия.
Считаю, что при моем задержании Mikhail Yuryevich формально выполнил часть процессуальных действий, а именно зачитал мне правило Миранды, назвал статьи, по которым я задержан, и озвучил основания задержания. Однако данные действия были выполнены формально и не устраняют существенные нарушения моих прав, поскольку мне были озвучены противоречивые и неполные формулировки статей, без достаточного разъяснения фактической стороны каждого вменяемого деяния. Мне не было ясно, какие именно действия образуют каждый из названных составов, каким образом мое предыдущее задержание сотрудника Sheriff Department автоматически образует уголовно наказуемое деяние, почему отсутствие медицинской карты было расценено как основание для ст. 12.8 УК SA, а также в чем именно выразились халатность, злоупотребление или превышение полномочий.
В связи с этим считаю, что мои права по ст. 27 ПК SA были нарушены в части права полноценно понимать, в чем именно я подозреваюсь или обвиняюсь, включая конкретные статьи, части, пункты и фактическое описание деяния. Дополнительно считаю нарушенной ст. 26 ПК SA, поскольку сотрудник, производящий задержание, обязан не только формально озвучить статьи, но и обеспечить надлежащее разъяснение причин задержания задержанному, адвокату, прокурору и руководству, а также по требованию предоставить всю необходимую информацию, включая видеофиксацию нарушения и процесса задержания. В моем случае законность и обоснованность вмененных статей не была надлежащим образом подтверждена.
Считаю, что действия Mikhail Yuryevich подпадают под признаки ст. 7.2.1 УК SA — незаконное лишение свободы, совершенное должностным лицом с использованием служебных полномочий, поскольку меня физически ограничили в свободе, удерживали в заломе, поместили в транспортное средство и доставляли/удерживали как задержанного при отсутствии достаточных законных оснований. Согласно судебному толкованию по делу Lud Waysense v. San Andreas, SC-511, незаконное лишение свободы должностным лицом выражается в умышленном физическом ограничении свободы человека при отсутствии законных оснований; применение наручников, удержание или иное ограничение свободы без оснований либо после отпадения оснований образует состав данного преступления, при этом длительность удержания значения не имеет.
Считаю, что действия Mikhail Yuryevich также содержат признаки ст. 15.1 УК SA, а именно превышения должностных полномочий. В случае если в ходе моего задержания применялись наручники, залом, удержание, физическое воздействие либо спецсредства, действия могут квалифицироваться по ст. 15.1 ч.2 УК SA, поскольку превышение полномочий, совершенное с применением насилия, угрозой его применения, оружия или специальных средств, образует квалифицированный состав. Mikhail Yuryevich, являясь должностным лицом и руководителем Sheriff Department, действовал не как нейтральный участник процессуального разбирательства, а как лицо, заинтересованное в защите своего подчиненного и последующем привлечении меня к ответственности, чем допустил явный выход за пределы надлежащего процессуального поведения руководителя задержанного государственного служащего.
Считаю, что в действиях Mikhail Yuryevich имеются признаки ст. 15.1.1 ч.2 УК SA — злоупотребление должностными полномочиями, выразившееся в использовании своего статуса Sheriff для вмешательства или воспрепятствования процессу задержания, ареста либо разбирательства. Его позиция перед прокурором, изложенная в категоричной форме и основанная на спорной интерпретации моей видеофиксации, привела к тому, что прокурор фактически принял позицию руководителя задержанного сотрудника, не обеспечив полноценной объективной оценки всех обстоятельств, включая мои объяснения о непосредственном визуальном восприятии события, обзор зеркал заднего вида и технические особенности body-camera.
При этом сам Mikhail Yuryevich являлся руководством задержанного, то есть лицом, чей подчиненный был заинтересован в непризнании состава правонарушения. В связи с этим прошу суд отдельно проверить возможное наличие служебных, личных, неформальных либо иных связей Mikhail Yuryevich с представителями прокуратуры, которые могли повлиять на объективность прокурорского решения, а также проверить, не было ли оказано незаконное или неправомерное влияние на сотрудника прокуратуры при принятии решения о непризнании состава в действиях сотрудника Sheriff Department и последующем признании моего задержания незаконным.
Считаю, что действия Mikhail Yuryevich могут содержать признаки ст. 16.1 ч.2 и ч.3 УК SA, если судом будет установлено, что он, используя служебное положение, вмешивался в деятельность прокурора или лица, проводящего следствие, в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному разбирательству. Прошу суд дать правовую оценку данным обстоятельствам, истребовать материалы общения Mikhail Yuryevich с сотрудниками прокуратуры, установить характер их служебных и внеслужебных связей, проверить возможное наличие конфликта интересов, зависимости, личной заинтересованности либо предварительной согласованности действий, а при наличии оснований направить материалы в Офис Генерального прокурора, судебный орган либо иной компетентный орган для проведения проверки на предмет вмешательства в деятельность прокуратуры и злоупотребления должностными полномочиями.
Отдельно считаю необходимым указать, что на момент событий у меня действительно отсутствовала действующая медицинская карта, однако данное обстоятельство само по себе не образует автоматического состава преступления, предусмотренного ст. 12.8 УК SA, и не давало Mikhail Yuryevich права произвольно задерживать меня без установления всех обязательных признаков состава преступления. Статья 12.8 УК SA предусматривает ответственность именно за незаконные приобретение, передачу, хранение, использование, ношение, перевозку, пересылку оружия, специальных средств, их основных частей и боеприпасов к ним, то есть для привлечения по данной статье необходимо доказать не просто отсутствие у лица медицинской карты, а конкретную незаконность хранения, ношения или использования конкретного оружия, спецсредства, его основных частей или боеприпасов.
При этом я являлся действующим сотрудником Federal Investigation Bureau и находился при исполнении служебных обязанностей. Federal Investigation Bureau является государственной силовой правоохранительной структурой, сотрудники которой при исполнении являются представителями власти и находятся под защитой государства. Закон о FIB прямо предусматривает право сотрудников FIB на применение оружия, специальных средств и физической силы в случаях и порядке, установленных законом. Следовательно, сам факт моего статуса сотрудника FIB при исполнении должен был быть учтен Mikhail Yuryevich, прокурором и иными лицами при оценке законности моего нахождения при оружии или спецсредствах.
Я не отрицаю, что Закон о регулировании оборота оружия предусматривает специальные требования к хранению, ношению и использованию служебного оружия сотрудниками государственных силовых структур, включая наличие действующей медицинской карты и лицензии на оружие. Однако отсутствие медицинской карты, даже если оно имело место, не освобождало Mikhail Yuryevich от обязанности доказать наличие состава именно ст. 12.8 УК SA, установить конкретный предмет обвинения, указать, какое именно оружие или спецсредство якобы находилось у меня незаконно, в чем именно выражалась незаконность его хранения, ношения или использования, был ли я при исполнении, имелся ли у меня статус сотрудника FIB, имелось ли служебное основание для нахождения при вооружении, а также имелись ли законные основания для проведения процессуальных действий в отношении сотрудника FIB при исполнении.
Кроме того, спецсредства по Закону о регулировании оборота оружия разрешены к хранению, ношению и использованию сотрудникам государственных силовых структур, а сотрудникам государственных структур для хранения, ношения и использования спецсредств не требуется наличие специальных лицензий. Следовательно, если Mikhail Yuryevich вменял мне ст. 12.8 УК SA применительно к спецсредствам, он был обязан доказать, что я не являлся сотрудником государственной силовой структуры, не находился при исполнении, использовал спецсредство вне законных оснований либо владел предметом, который не мог находиться у меня законно. Простая ссылка на отсутствие медицинской карты не является достаточным доказательством незаконного оборота спецсредств.
Вопрос отсутствия у меня медицинской карты относится прежде всего к сфере медицинской проверки, профессиональной пригодности, внутренней служебной проверки и возможной дисциплинарной оценки со стороны моего руководства либо уполномоченных органов здравоохранения. Закон EMS предусматривает, что параметром непрохождения медицинской проверки сотрудником является отсутствие действительной на момент проверки медицинской карты либо отсутствие необходимых пометок в действительной медицинской карте. Однако данная норма регулирует порядок медицинских проверок государственных структур и сотрудников, а не устанавливает автоматическое уголовное задержание сотрудника FIB по ст. 12.8 УК SA без доказывания всех признаков состава преступления.
Также обращаю внимание суда, что отсутствие медицинской карты не отменяло моего фактического служебного статуса сотрудника FIB на момент событий. Я не являлся гражданским лицом, самовольно присвоившим полномочия силовой структуры, а состоял в FIB, исполнял служебные обязанности, действовал в рамках служебной ситуации и был допущен к исполнению обязанностей своим руководством. Если у Mikhail Yuryevich либо прокурора имелись сомнения относительно моей медицинской карты, пригодности к службе или права на нахождение при служебном вооружении, данные вопросы должны были разрешаться путем уведомления моего руководства, проведения служебной проверки, медицинской проверки либо обращения в компетентные органы, а не путем немедленного фактического задержания, помещения в транспортное средство и последующего оформления ареста при противоречивом и неполном указании статей.
Особо указываю, что Закон о FIB устанавливает специальную правовую защиту сотрудников FIB при исполнении. Во время исполнения сотрудниками FIB своих должностных обязанностей в отношении них не допускается проведение процессуальных действий, за исключением прямо предусмотренных случаев: если сотрудники FIB несут непосредственную угрозу жизни гражданам штата, незаконно проникли или находились на закрытой/частной территории, совершили преступления, предусмотренные 15 и/или 16 главой УК SA, разгласили данные, составляющие государственную тайну, либо если был издан ордер. Статья 12.8 УК SA относится к 12 главе УК SA, а не к 15 или 16 главе. Следовательно, вменение мне ст. 12.8 УК SA само по себе не являлось достаточным исключением из правовой защиты сотрудника FIB при исполнении и не позволяло проводить в отношении меня процессуальные действия без соблюдения специальных условий, предусмотренных Законом о FIB.
Даже если Mikhail Yuryevich пытался обосновать процессуальные действия через статьи 15 главы УК SA, он обязан был доказать наличие конкретного состава преступления 15 главы, а не использовать спорную правовую оценку моего предыдущего задержания сотрудника Sheriff Department как автоматическое основание для моего задержания. Несогласие прокурора с моим задержанием сотрудника Sheriff Department в рамках процедуры не доказывает автоматически моего умысла, не доказывает превышения полномочий, не доказывает халатности, не доказывает незаконного оборота оружия и не отменяет требований ст. 20 ПК SA о наличии конкретных законных оснований для задержания.
Таким образом, отсутствие у меня медицинской карты на момент событий может быть предметом отдельной служебной, медицинской или дисциплинарной проверки, но не является самостоятельным и достаточным основанием для моего уголовного задержания по ст. 12.8 УК SA, особенно с учетом моего статуса действующего сотрудника FIB при исполнении, отсутствия надлежащего доказывания незаконности конкретного оружия или спецсредства, отсутствия ясной правовой квалификации и нарушения специальной защиты сотрудников FIB при исполнении. В связи с этим прошу суд признать вменение мне ст. 12.8 УК SA незаконным и необоснованным, либо как минимум признать, что Mikhail Yuryevich не имел достаточных оснований для немедленного задержания меня по данной статье без проведения надлежащей проверки и без соблюдения порядка, предусмотренного Процессуальным кодексом и Законом о FIB.
Дополнительно обращаю внимание суда, что Mikhail Yuryevich в ходе разбирательства предоставлял и демонстрировал видеофиксацию моему начальству и/или иным присутствующим лицам. На данной видеофиксации, в момент, когда камера была направлена прямо на улице возле входа в блок оформления, было зафиксировано мое служебное удостоверение. При этом я являюсь сотрудником Federal Investigation Bureau и имею статус засекреченного лица / лица, сведения о котором не подлежат свободному распространению.
В момент демонстрации данной видеофиксации за Mikhail Yuryevich находился сотрудник SASPA, который, не являясь моим непосредственным руководством и не имея очевидной служебной необходимости получать сведения о моем удостоверении и персональных данных, потенциально мог увидеть данные моего удостоверения, мои идентификационные сведения, служебную принадлежность либо иные сведения, относящиеся к моей личности как сотрудника FIB.
Считаю, что действия Mikhail Yuryevich в указанной части могли создать угрозу разглашения моих персональных данных, служебных сведений, а также сведений о личности сотрудника FIB, имеющего засекреченный статус. Даже если фактическое разглашение не будет установлено, сам порядок демонстрации видеофиксации в присутствии посторонних лиц, включая сотрудника SASPA, находившегося позади Mikhail Yuryevich и имевшего визуальную возможность ознакомиться с изображением моего удостоверения, свидетельствует о небрежном и ненадлежащем обращении с материалами, содержащими служебную и персональную информацию.
Указанное обстоятельство имеет существенное значение, поскольку Mikhail Yuryevich, являясь руководителем Sheriff Department и должностным лицом, обязан был обеспечить конфиденциальность сведений, полученных в ходе служебного разбирательства, а также исключить возможность ознакомления посторонних лиц с данными сотрудника FIB, особенно если речь идет о засекреченном лице. Демонстрация видеозаписи, на которой видны мои служебные документы и идентификационные сведения, должна была осуществляться только уполномоченным лицам, при наличии служебной необходимости, в безопасных условиях и без присутствия лиц, не участвующих в принятии процессуального решения.
Считаю, что данные действия Mikhail Yuryevich могут содержать признаки нарушения требований о защите персональных данных, служебной информации и сведений ограниченного доступа, а также признаки небрежного отношения к охраняемым законом сведениям. Прошу суд дать правовую оценку факту демонстрации видеофиксации в присутствии сотрудника SASPA и иных лиц, установить, кто именно присутствовал при просмотре видеофиксации, имели ли данные лица право знакомиться с изображением моего удостоверения и моими персональными/служебными данными, а также проверить, не повлекли ли действия Mikhail Yuryevich разглашение либо угрозу разглашения сведений о сотруднике FIB, имеющем засекреченный статус.
Также прошу суд истребовать указанную видеофиксацию, установить момент, на котором было зафиксировано мое удостоверение, определить, какие именно сведения были видны на записи, кто находился рядом с Mikhail Yuryevich во время просмотра, имел ли сотрудник SASPA фактическую возможность увидеть данные моего удостоверения, а также были ли предприняты Mikhail Yuryevich какие-либо меры для сокрытия, размытия либо недопущения распространения моих персональных и служебных данных.
Также считаю необоснованным вменение мне ст. 15.6 ч.1 УК SA о халатности, поскольку халатность предполагает неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе, повлекшее крупный ущерб или существенное нарушение прав и законных интересов. В моих действиях отсутствует доказанный крупный ущерб либо доказанное существенное нарушение прав, а само по себе проведение задержания государственного служащего по подозрению в преступлении с последующим вызовом прокурора и руководства соответствует процедуре ст. 24 ПК SA. Даже если прокурор не признал состав в действиях задержанного, это влечет освобождение задержанного сотрудника, но не автоматически уголовную ответственность инициатора задержания.
В ходе моего задержания Mikhail Yuryevich посадил меня в транспортное средство, которое, по моему восприятию, имело следы крови, а также имело бортовой номер на крыше 666. Вид крови вызвал у меня сильный страх, стресс и эмоциональное потрясение. Считаю, что помещение задержанного в визуально окровавленное транспортное средство без необходимости, а также последующее удержание в заломе и публичное обсуждение посторонних тем в унизительной форме нарушает принципы уважения чести и достоинства, а также запрет унижающего обращения. Данные действия противоречат ст. 9 Закона о региональных правоохранительных органах, согласно которой деятельность региональных правоохранительных органов должна осуществляться на основе соблюдения и уважения прав и свобод человека и гражданина, а сотруднику запрещается прибегать к насилию, жестокому или унижающему достоинство обращению, а также он обязан общаться в уважительном тоне.
Кроме того, Mikhail Yuryevich, находясь при исполнении и будучи руководителем Sheriff Department, допустил высказывания, которые я воспринимаю как уничижительные и оскорбительные. Он представился как «шериф колхоза», что в контексте ситуации, места и должностного статуса могло восприниматься как пренебрежительное высказывание в адрес жителей округа и территории, которую он представляет. В дальнейшем в присутствии моего руководства Dep. Dir FIB Miha Pominkin он сказал: «твой фраер моего задержал незаконно». Слово «фраер» относится к тюремному/криминальному жаргону и в конкретном контексте было использовано не как нейтральное обозначение, а как унижение моего достоинства и профессиональной репутации перед моим руководством и иными присутствующими лицами.
Также Mikhail Yuryevich и иные лица, находившиеся на территории Федеральной тюрьмы, смеялись, матерились, глумились, обсуждали посторонние темы, включая внешность/аватарку/«пресс», а Mikhail Yuryevich допустил фразу: «следующая фотка будет, где я надрачиваю», что является грубым, непристойным и недопустимым поведением государственного служащего при исполнении, особенно в отношении задержанного лица, находящегося в зависимом положении.
Указанные действия Mikhail Yuryevich нарушают Этический кодекс штата San Andreas, а именно ст. 4, обязывающую государственных служащих исполнять обязанности добросовестно, соблюдать права и свободы человека, осуществлять деятельность в пределах полномочий, соблюдать нормы профессиональной этики и делового поведения, проявлять корректность и внимательность в обращении с гражданами и должностными лицами, не использовать служебное положение для оказания влияния на деятельность государственных органов и граждан; ст. 6, согласно которой государственный служащий, наделенный организационно-распорядительными полномочиями, должен быть образцом профессионализма и безупречной репутации; ст. 7, обязывающую руководителя принимать меры к тому, чтобы подчиненные не допускали опасного поведения, и личным поведением подавать пример честности, беспристрастности и справедливости; ст. 8, запрещающую грубость, пренебрежительный тон, заносчивость, предвзятые замечания, неправомерные обвинения, угрозы и оскорбительные выражения; ст. 9, устанавливающую обязанность быть вежливым, доброжелательным, корректным и не допускать деструктивного поведения; ст. 12, обязывающую соблюдать законодательство, проявлять корректность и воздерживаться от нецензурных выражений.
Считаю, что указанные высказывания Mikhail Yuryevich также могут образовывать состав административного правонарушения по ст. 9.9 АК SA — оскорбление представителя власти при исполнении им должностных обязанностей или в связи с их исполнением, поскольку я являлся сотрудником FIB и находился при исполнении, а выражения были произнесены в присутствии третьих лиц, включая мое руководство и сотрудников государственных структур. Дополнительно в зависимости от оценки суда и обстоятельств публичности такие действия могут быть оценены по ст. 5.9 АК SA как оскорбление, а в части нецензурной брани и нарушения общественного порядка на территории государственного учреждения — по ст. 10.1 АК SA как мелкое хулиганство, если суд установит наличие всех признаков состава.
Также считаю, что действия Mikhail Yuryevich нарушили Закон о региональных правоохранительных органах, а именно ст. 9 ч.1–ч.5, поскольку он обязан соблюдать и уважать права и свободы человека, прекращать ограничение прав при отсутствии законной цели, не допускать унижающего обращения и общаться уважительно; ст. 10 ч.2–ч.5, поскольку региональные правоохранительные органы обязаны действовать в точном соответствии с законом, а всякое ограничение прав допустимо только по основаниям и в порядке, предусмотренным законом; ст. 14, поскольку задержание региональными правоохранительными органами проводится исключительно на основании и в порядке Процессуального кодекса; ст. 17 и ст. 18, поскольку применение специальных средств и физической силы допустимо только при наличии законных целей, таких как пресечение преступления, сопротивления, задержание лица, пытающегося скрыться, или преодоление противодействия законным требованиям. Я не оказывал сопротивления, не создавал угрозу жизни или здоровью и не пытался скрыться, в связи с чем удержание меня в заломе и иное физическое воздействие было несоразмерным и незаконным.
Дополнительно обращаю внимание суда на существенные нарушения при оформлении моего ареста. Прокурор, как мне было озвучено, произнес: «признать по статьям 7.2.1, 15.6 ч.1, 15.1 ч.2 и 12.8», без надлежащего разъяснения кодекса, частей, пунктов, юридической квалификации и фактических обстоятельств, по которым я якобы признан виновным. После этого Mikhail Yuryevich заполнил бланк ареста с указанием «12.8 УК, 15.6 УК, 15.1 ч.2 В, 7.2.1 УК», при этом в одних случаях указал кодекс без части, в другом — часть и букву без надлежащего указания кодекса, а также, как я считаю, самостоятельно добавил элементы квалификации, которые прокурором прямо не озвучивались. Такая неопределенность нарушает принцип правовой определенности и мое право понимать, по каким именно статьям, частям и пунктам я привлечен к ответственности, а также препятствует эффективной защите и обжалованию.
При этом тот факт, что на этапе задержания Mikhail Yuryevich зачитал мне Миранду, назвал статьи и озвучил основания, не устраняет последующие противоречия в оформлении ареста и не подтверждает наличие состава преступления по каждой из вмененных статей.
МАТЕРИАЛЫ ЗАЯВЛЕНИЯ
1. Копия паспорта истца: https://yapx.ru/album/di9oZ
2. Доказательства: Истребовать у ответчика
ПРОСЬБА К ВЕРХОВНОМУ СУДУ
На основании вышеизложенного, прошу суд:
- Признать действия Mikhail Yuryevich по моему задержанию незаконными.
- Признать незаконным применение ко мне физической силы, залома, наручников и/или иного ограничения свободы при отсутствии достаточных оснований.
- Признать незаконным и необоснованным вменение мне статей 7.2.1 УК SA, 15.1.1 ч.2 УК SA, 12.8 УК SA, 15.6 ч.1 УК SA и 15.1 ч.2 УК SA, если суд установит отсутствие состава и доказательств.
- Признать незаконным заполненный Mikhail Yuryevich бланк ареста в связи с противоречивым, неполным и несоответствующим фактически озвученному решению указанием статей.
- Признать, что формальное зачитывание правила Миранды, называние статей и озвучивание оснований задержания не устраняли отсутствие достаточных фактических и правовых оснований для моего задержания.
- Признать, что действия Mikhail Yuryevich нарушили ст. 20, 21, 23, 24, 26, 27, 28 и 29 ПК SA в применимой части.
- Признать, что действия Mikhail Yuryevich содержат признаки нарушений ст. 7.2.1 УК SA, ст. 15.1 ч.2 УК SA, ст. 15.1.1 ч.2 УК SA, а при установлении вмешательства в объективное разбирательство — признаки ст. 16.1 ч.2–ч.3 УК SA.
- Признать, что поведение Mikhail Yuryevich нарушило ст. 4, 6, 7, 8, 9, 12 Этического кодекса SA и ст. 9, 10, 14, 17, 18, 20 Закона о региональных правоохранительных органах.
- Провести проверку возможных служебных, личных, неформальных либо иных связей Mikhail Yuryevich с сотрудниками прокуратуры, которые могли повлиять на объективность прокурорского решения.
- Проверить, не было ли со стороны Mikhail Yuryevich оказано влияние на сотрудника прокуратуры при принятии решения по задержанному сотруднику Sheriff Department и при последующем признании моего задержания незаконным.
- При наличии признаков конфликта интересов, зависимости, личной заинтересованности либо вмешательства в деятельность прокуратуры направить материалы в компетентный орган для правовой оценки.
- Проверить обстоятельства демонстрации Mikhail Yuryevich видеофиксации, на которой было видно мое служебное удостоверение, установить круг лиц, присутствовавших при просмотре данной записи, включая сотрудника SASPA, находившегося позади Mikhail Yuryevich, проверить, имели ли указанные лица право знакомиться с моими персональными и служебными данными, а также дать правовую оценку возможному разглашению либо созданию угрозы разглашения сведений о сотруднике FIB, имеющем засекреченный статус.
- Направить материалы в Офис Генерального прокурора для проведения проверки действий Mikhail Yuryevich и дачи уголовно-правовой и дисциплинарной оценки.
- Обязать соответствующие органы исключить сведения о незаконном аресте/задержании из реестров и восстановить мою служебную репутацию.
- Взыскать с ответчика либо соответствующего государственного органа компенсацию морального вреда в размере 50.000$ в связи с незаконным ограничением свободы, унижением чести и достоинства, публичными оскорблениями, стрессом от помещения в транспортное средство со следами крови, риском разглашения моих персональных/служебных данных и неправомерным привлечением к ответственности.
- Истребовать видеозаписи body-camera Mikhail Yuryevich, видеозаписи сотрудников Sheriff Department, FIB, SASPA, записи камер Федеральной тюрьмы, аудиозаписи/видеозаписи прокурорского разбирательства, бланк ареста, рапорты участвующих сотрудников, сведения о служебном взаимодействии Mikhail Yuryevich с сотрудниками прокуратуры, а также данные о транспортном средстве с бортовым номером 666.
Дата подачи искового заявления: 30.05.2026
Подпись истца или его представителя: Arokyy
Подпись истца или его представителя: Arokyy
