THE STATE OF SAN ANDREAS
THE SUPREME COURT
__________________________________________________________________
ОПРЕДЕЛЕНИЕ АПЕЛЛЯЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ ВЕРХОВНОГО СУДА
о рассмотрении апелляционной жалобы по существу
от 12 августа 2026 г.
г. Лос-Сантос, Штат Сан-Андреас
__________________________________________________________________
Апелляционная инстанция Верховного суда штата Сан-Андреас с составе Верховного судьи Mekun Slioc, ознакомившись с апелляционной жалобой № 343 ВС,
УСТАНОВИЛ:
С 10 по 11 августа 2026 года Окружным судом рассматривалось исковое заявление №1843 в отношении Roha Avangardov. Richard Rieltor принимал участие в рассмотрении дела в качестве государственного обвинителя.
Частным определением от 11.08.2026 Окружной суд в составе окружного судьи Ivan Prtrukhin установил, что в ходе судебного заседания государственный обвинитель Richard Rieltor неоднократно нарушал установленный порядок проведения судебного заседания, в том числе перебивал председательствующего, несмотря на неоднократные предупреждения о недопустимости такого поведения. За указанные действия Richard Rieltor получил три предупреждения. Кроме того, судом первой инстанции отмечено, что действия государственного обвинителя повлекли нарушение порядка проведения судебного заседания и негативно отразились на авторитете суда. На основании изложенного Окружной суд частным определением признал Richard Rieltor виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ст. 40 АК SA, и назначил ему наказание в виде ограничения свободы сроком на 20 суток.
Richard Rieltor обратился с апелляционной жалобой, в которой просит отменить указанное частное определение, ссылаясь на нарушение порядка привлечения неприкосновенного должностного лица к ответственности, отсутствие надлежащей возможности для осуществления защиты, а также отсутствие достаточной мотивировки назначения наказания в виде ограничения свободы. Апеллянт также указывает, что получение нескольких предупреждений в рамках одного судебного заседания само по себе не свидетельствует о совершении нескольких административных правонарушений и не может являться самостоятельным основанием для назначения наиболее строгого вида административного наказания.
Ознакомившись с материалами дела, доводами апелляционной жалобы и применимыми положениями законодательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.
Суд апелляционной инстанции считает необходимым разграничить вопрос о наличии у Окружного суда полномочий на разрешение вопроса об ответственности Richard Rieltor и вопрос о соблюдении формы реализации указанных полномочий.
Согласно ст. 2 Закона "О неприкосновенности должностных лиц" неприкосновенность заключается в недопустимости привлечения соответствующего лица к уголовной или административной ответственности, за исключением случаев, предусмотренных ст. 5 указанного закона.
Вместе с тем ч. 4 ст. 6 Закона "О неприкосновенности должностных лиц" прямо устанавливает, что неприкосновенность заместителя Генерального прокурора может быть снята или приостановлена соответствующим актом Окружного суда.
Таким образом, законодатель непосредственно наделяет Окружной суд полномочием разрешить вопрос о снятии либо приостановлении неприкосновенности заместителя Генерального прокурора. При этом законом не установлено, что такой вопрос подлежит рассмотрению исключительно иным судом, иным составом суда либо в обязательном порядке в самостоятельном производстве, не связанном с рассмотрением вопроса об ответственности.
Одновременно ч. 2 ст. 30 Судебного кодекса предусматривает специальный порядок реагирования суда на выявленные непосредственно в ходе судопроизводства нарушения закона: в случае выявления фактов совершения должностными лицами уголовного или административного правонарушения суд вправе одновременно с принятием итогового судебного акта по делу частным определением разрешить вопрос об ответственности такого должностного лица.
Из системного толкования указанных положений следует, что Окружной суд в рассматриваемой ситуации обладал необходимой совокупностью полномочий: во-первых, установить факт совершения Richard Rieltor административного правонарушения непосредственно в ходе судебного разбирательства; во-вторых, разрешить вопрос о его ответственности посредством частного определения; в-третьих, как суд, уполномоченный ч. 4 ст. 6 Закона "О неприкосновенности должностных лиц", разрешить вопрос о снятии либо приостановлении его неприкосновенности. При этом суд апелляционной инстанции не усматривает оснований согласиться с доводом апеллянта о том, что отсутствие в резолютивной части частного определения отдельной формулировки о снятии либо приостановлении неприкосновенности свидетельствует об отсутствии у суда полномочий на привлечение Richard Rieltor к ответственности.
Действительно, в резолютивной части частного определения отсутствует самостоятельное указание о снятии либо приостановлении неприкосновенности Richard Rieltor. Вместе с тем само по себе отсутствие указанной формулировки не изменяет ни компетенцию суда, ни установленные им обстоятельства, ни правовую квалификацию действий Richard Rieltor. В данном случае вопрос об ответственности разрешен тем же судом, который в силу прямого указания ч. 4 ст. 6 Закона "О неприкосновенности должностных лиц" уполномочен разрешать вопрос о снятии либо приостановлении неприкосновенности заместителя Генерального прокурора. Иными словами, допущенный недостаток относится к порядку оформления реализации уже имеющегося у суда полномочия, а не к отсутствию такого полномочия.
Признание указанного недостатка безусловным основанием для отмены частного определения означало бы отмену судебного акта не в связи с отсутствием у Окружного суда соответствующих полномочий либо неправильным установлением обстоятельств дела, а исключительно вследствие отсутствия в его резолютивной части отдельного указания о снятии либо приостановлении неприкосновенности Richard Rieltor. При этом действующее законодательство не устанавливает обязательного требования о вынесении в такой ситуации самостоятельного судебного акта, отдельного от акта, которым разрешается вопрос об ответственности должностного лица. Более того, устранение указанного недостатка не требует проведения нового расследования, установления иных фактических обстоятельств, изменения квалификации действий Richard Rieltor либо повторного разрешения вопроса иным уполномоченным органом. Все обстоятельства, имеющие значение для привлечения к ответственности, были установлены непосредственно Окружным судом в ходе судебного заседания, а полномочиями по разрешению вопроса о неприкосновенности Richard Rieltor обладал тот же суд. Следовательно, отсутствие в частном определении самостоятельного указания о снятии либо приостановлении неприкосновенности не повлекло таких последствий, которые могли бы свидетельствовать о незаконности самого привлечения Richard Rieltor к ответственности.
Суд также обращает внимание, что ч. 8 ст. 6 Закона "О неприкосновенности должностных лиц", устанавливающая автоматическое приостановление неприкосновенности после начала судебного заседания, применяется к лицу в случае, если оно является подсудимым по рассматриваемому делу. Richard Rieltor подсудимым по исковому заявлению №1843 не являлся, в связи с чем указанная норма не является основанием для автоматического приостановления его неприкосновенности в рассматриваемой ситуации. Однако неприменение ч. 8 ст. 6 Закона "О неприкосновенности должностных лиц" само по себе также не означает невозможности привлечения Richard Rieltor к ответственности. В данном случае применению подлежит предусмотренный ч. 4 ст. 6 порядок разрешения вопроса о неприкосновенности заместителя Генерального прокурора Окружным судом во взаимосвязи с полномочиями суда, установленными ч. 2 ст. 30 Судебного кодекса.
Таким образом, довод апеллянта о том, что Окружной суд в принципе не обладал полномочиями привлечь его к административной ответственности, основан на неверном толковании приведенных норм.
Не может быть принят и довод апеллянта о том, что сам факт разрешения вопроса об его ответственности частным определением лишил его возможности осуществлять защиту.
Часть 2 ст. 30 Судебного кодекса устанавливает специальный механизм реагирования суда на правонарушение должностного лица, выявленное непосредственно в ходе рассматриваемого судом дела. Из содержания данной нормы не следует обязательность возбуждения самостоятельного производства исключительно для того, чтобы суд мог дать правовую оценку действиям должностного лица, совершенным непосредственно в судебном заседании и установленным судом в ходе этого же заседания. В рассматриваемом случае Richard Rieltor непосредственно участвовал в судебном заседании, в ходе которого совершал действия, впоследствии положенные в основу частного определения. Председательствующий неоднократно обращал его внимание на недопустимость перебивания суда и предупреждал о необходимости соблюдать установленный порядок проведения судебного заседания. Следовательно, Richard Rieltor непосредственно знал как о характере своих действий, так и о правовой оценке, которую суд давал указанному поведению. При этом апелляционная жалоба не содержит указания на конкретное доказательство, ходатайство, объяснение либо иной довод, который Richard Rieltor был лишен возможности представить суду и который мог бы повлиять на установленные судом обстоятельства или правовую квалификацию его действий. Само по себе несогласие лица с принятой судом правовой оценкой его поведения не свидетельствует о нарушении права на защиту. Особое значение имеет и то обстоятельство, что настоящее апелляционное производство предоставляет Richard Rieltor возможность оспорить как установленные судом обстоятельства, так и их правовую квалификацию, а также обосновать необходимость применения иного вида административного наказания. Таким образом, оснований полагать, что порядок рассмотрения вопроса об ответственности лишил Richard Rieltor возможности представить свои доводы либо иным образом повлиял на его право на защиту, суд апелляционной инстанции не усматривает.
Согласно ст. 40 АК SA неуважение к суду, в том числе оскорбление участников судебного разбирательства, если такое действие не содержит уголовно наказуемого деяния, влечет назначение штрафа либо ограничения свободы на установленный законом срок.
В соответствии с ч. 2 ст. 6.2 АК административный штраф является приоритетным административным наказанием при отсутствии отягчающих обстоятельств. Вместе с тем ч. 3 ст. 6.2 АК устанавливает, что административный арест является высшей мерой административного наказания и применяется в связи со злостным правонарушением либо рецидивом нарушений. При этом суд апелляционной инстанции соглашается с апеллянтом в том, что само по себе количество предупреждений, полученных лицом в течение одного судебного заседания, не означает совершения им соответствующего количества самостоятельных административных правонарушений. Однако из этого не следует, что неоднократное нарушение порядка судебного заседания после получения лицом предупреждений не может учитываться судом при определении характера совершенного правонарушения и выборе вида административного наказания. В рассматриваемом случае предупреждения имеют значение не как самостоятельные административные наказания и не как самостоятельные составы правонарушения, а как обстоятельства, подтверждающие осведомленность Richard Rieltor о недопустимости соответствующего поведения. После неоднократного указания председательствующего на недопустимость перебивания суда Richard Rieltor продолжил допускать аналогичные нарушения порядка судебного заседания. Тем самым нарушение не являлось единичным случайным действием, совершенным при отсутствии осознания его недопустимости, а продолжалось несмотря на неоднократные требования председательствующего прекратить соответствующее поведение. Именно совокупность указанных обстоятельств характеризует нарушение как злостное и обосновывает применение более строгого вида административного наказания. Таким образом, суд первой инстанции не исходил из ошибочного положения о том, что три предупреждения автоматически образуют три самостоятельных административных правонарушения. Основанием для выбора более строгого наказания являлась продолжительность и неоднократность самого нарушения после непосредственных требований суда прекратить соответствующее поведение.
При таких обстоятельствах довод о том, что назначение ограничения свободы является немотивированным, не находит подтверждения. При этом назначенный срок в 20 суток находится в пределах санкции ст. 40 АК SA и не превышает предусмотренный законом максимальный срок.
Суд апелляционной инстанции отдельно отмечает, что при рассмотрении жалобы необходимо различать нарушение установленной формы судебного акта и нарушение, влекущее незаконность принятого решения по существу.
Отсутствие в частном определении самостоятельной формулировки о снятии либо приостановлении неприкосновенности действительно может быть расценено как недостаток оформления судебного акта. Однако для отмены судебного акта необходимо установить, что данный недостаток повлек нарушение прав лица, повлиял на установление обстоятельств дела, лишил суд необходимой компетенции либо иным образом привел к принятию незаконного или необоснованного решения.
Таких последствий в рассматриваемом случае не установлено.
Окружной суд обладал полномочиями рассмотреть вопрос об административной ответственности Richard Rieltor в порядке ч. 2 ст. 30 Судебного кодекса, а также полномочиями по снятию либо приостановлению неприкосновенности заместителя Генерального прокурора в соответствии с ч. 4 ст. 6 Закона "О неприкосновенности должностных лиц". Все обстоятельства, положенные в основу частного определения, были установлены непосредственно судом в ходе судебного заседания. Правовая квалификация действий произведена по ст. 40 АК SA. Назначенное наказание находится в пределах установленной законом санкции. Следовательно, отсутствие отдельного указания о снятии либо приостановлении неприкосновенности не свидетельствует о том, что Richard Rieltor был привлечен к ответственности органом, не имеющим соответствующих полномочий, и само по себе не влечет отмену частного определения. Иное толкование привело бы к ситуации, при которой судебный акт, принятый уполномоченным судом при наличии всех необходимых фактических и правовых оснований, подлежал бы отмене исключительно вследствие отсутствия отдельной формулировки, устранение которой не требует изменения существа принятого решения.
Суд апелляционной инстанции считает такой подход чрезмерно формальным и не соответствующим назначению судебного контроля. При этом суд не рассматривает отсутствие указания о приостановлении неприкосновенности как обстоятельство, полностью не имеющее юридического значения. Данный недостаток подлежит оценке в совокупности с иными обстоятельствами дела, однако в настоящем случае он не достиг такой степени существенности, которая могла бы повлечь отмену частного определения.
На основании изложенного суд приходит к выводу, что доводы апелляционной жалобы не свидетельствуют о наличии оснований для отмены частного определения Окружного суда от 11.08.2026.
Руководствуясь Конституцией и законами Штата San Andreas, суд
ОПРЕДЕЛИЛ:
Апелляционную жалобу Richard Rieltor на частное определение Окружного суда от 11.08.2026 - оставить без удовлетворения.
Частное определение Окружного суда от 11.08.2026 по материалам искового заявления №1843 - оставить без изменения.
- Определение апелляционной инстанции Верховного суда вступает в законную силу с момента публикации.
Верховный судья Штата Сан-Андреас
Mekun Slioc
M.Slioc
