- Автор темы
- #1
Имя Фамилия: Marsel Manchine (Devour при рождении)
Дата рождения: 29 февраля 1984 года.
Место рождения: США, Штат Мичиган, Детройт.
Рост: 180
Вес: 78
Пол: Мужской
Национальность: Американец
Семейное положение: Не женат
Цвет волос: Чёрный
Цвет глаз: Чёрный (Карий при рождении)
Телосложение: Спортивное
Татуировки: Имеются
Шрамы: Имеются
Характер: Справедливый, принципиальный циник, ответственный
Место жительства: США, Штат Сан-Андреас
Место получения образования: США, Штат Мичиган, Анн-Арбор, Мичиганский университет
Отец: Роберт Девоур
Мать: Николь Девоур
Родители
Отец: Роберт Девоур (Родился 29.07.1956 в Детройте, штат Мичиган)
Вырос в рабочем районе Детройта, сын слесаря. С юности видел, как хаос и преступность разрушают жизнь обычных людей, что сформировало его понимание порядка.
Поступил на службу в полицию в 22 года. Поднимался с самых низов, патрулируя самые опасные участки. Его ценили за физическую храбрость, железную дисциплину и неподкупную верность. Каждое звание зарабатывал кровью и потом.
Стал начальником отдела, затем — заместителем начальника полиции. Он видел в законе абсолют и строил свою жизнь и семью как неприступную крепость на его основе. Однако с годами, наблюдая за политическими играми и системными неудачами, в нём зародился скрытый, невысказанный цинизм. Его вера осталась непоколебимой, но стала тяжелее и мрачнее.
Мать: Николь Девоур (Вандебор ранее)
Родилась 10.09.1960 в Руэн-Норанде, Канада в семье успешных инженеров. С отличием окончила юридический факультет. Пришла в полицию не из романтических представлений, а как аналитик. Видела в праве сложный механизм, который нужно отлаживать.
Начала с должности следователя по мелким преступлениям. Быстро выделилась умением видеть связи там, где другие видели хаос. Методично, без эмоций, строила дела, как шахматные партии. Её повышение до Главы следственного отдела было закономерным — она была самым умным и эффективным стратегом в департаменте.
Работала с фактами, а не с предположениями. Её уважали и побаивались за ледяную проницательность.
Знакомство:
1980 год. Детектив Роберт Девоур, вёл дело о серии ограблений ювелирных магазинов. Его дело забуксовало и не давало результатов поиска. Молодого юридического советника Николь Вандебор, только что переведённую в департамент города Детройт, попросили структурировать материалы по этому делу. Проанализировав всё, она пришла к Роберту и холодно заявила: "Вы ищете не там. Это не уличная банда. Это внутренняя схема с участием сотрудников лавки". Роберт, раздражённый вмешательством приезжей выскочки, кипел от гнева. Скрипя зубами, он принял её версию и дело было раскрыто быстро.
После успеха, в пустом кабинете, Роберт, смущённый, протянул ей чашку ужасного полицейского кофе сделанной в его старой кружке. «Вы... умеете думать. У нас это не принято», — сказал он, улыбнувшись. Николь в ответ сказала: «А вы умеете слушать. Иногда это полезно».
На их первый ужин они обсуждали не романтику, а свои лучшие и интересные дела. Он увидел в ней ум, которого ему не хватало. Она увидела в нём мужество и решимость, которые уважала.
Спустя 4 года у них родился сын Марсель. Николь выбрала имя не просто так, изучав литературу, она наткнулась на описание бога войны Марса, что в переводе на латинский сокращенно Марселиус.
Вместе они построили крепость, внутри которого вырос их главный и самый сложный проект — сын, впитавший мощь отца и проницательность матери.
Детство-Юношество
Марсель родился в Детройте 29 февраля 1984 года, в его самом безопасном, «полицейском» анклаве — ухоженном пригороде, где жили семьи служащих департамента. Его отец, Роберт Девоур, был не просто офицером, а восходящей звездой, позже ставшим начальником департамента полиции. Мать, Николь Девоур была безошибочным аналитиком, главой следственного отдела. Их дом на Кленовой улице не просто жилище, а символ порядка: безупречный газон, надежная сигнализация, семейный ужин, за которым обсуждали не школьные сплетни, а раскрытые дела и тонкости уголовного кодекса. Достаток был не бросающимся в глаза, но ощутимым: хорошие школы, новые кроссовки к сезону, летний отпуск на озере Мичиган. Но за этой идиллией скрывалась иная реальность.
Первые четыре года за Марселем присматривала няня и бабушка, бывший мед. работник. Они научили его самостоятельности, правильно выражать свои мысли, разговаривать и читать, хоть и по слогам.
К пяти годам родители получили повышение на работе и у них появилось время на воспитание сына.
С раннего детства Марсель усвоил, что мир делится на две параллельные вселенные. Первая — Дом-Крепость, где царили дисциплина, честь и долг. Отец учил его смотреть людям в глаза и давать твердое рукопожатие, отвечать на вопросы уверенно и никогда не лгать. Мать развивала логику, играя с ним в «расследования» и загадки.
Вторая вселенная была за окном автомобиля по дороге в школу или к бабушке. Это был Другой Детройт: обветшалые фасады заводов, заколоченные витрины, люди с пустыми глазами на остановках. Из разговоров родителей, которые думали, что он спит на заднем сиденье, он вылавливал обрывки: «перестрелка на 8-й миле», «торговля в школах», «опять подкуплены». Он знал, что когда ночью звонил телефон и отец уезжал, не попрощавшись, — случилось что-то плохое.
Однажды, в семь лет, он услышал, как отец, сжав кулаки, сказал матери: «Двое наших погибли. Парни из Джерома, еще юнцы!». В ту ночь Марсель впервые понял, что профессия родителей — это не только почести на церемониях, но и настоящая, ежедневная война.
Годы шли, пойдя в школу он был тихим, наблюдательным ребёнком. Он не хвастался связями родителей — это было строго запрещено, — но аура «особости» от него исходила. Манера и четкость речи, осанка и взгляд, выдавали его. Одни дети тянулись к нему из-за чувства защищённости, другие сторонились. Его лучшим другом стал сын учителя истории по имени Тайлер, семья которого не имела никакого отношения к полиции или системе власти. С ним Марсель мог просто быть собой — играть в игры, мечтать о космосе и о поездках в новые места, а не о раскрытых делах.
Ключевой момент в его жизни случился, когда Марселю на тот момент было 13 лет. Конфликт его вселенных достиг пика, с тех пор как в школе начались проблемы с наркотиками. Его школьный друг, Тайлер, начал пропускать занятия, а потом и вовсе исчез. Марсель захотел сам узнать где его друг и использовав детективные навыки, он выяснил, что старший брат Тайлера - Вэнс, связался с одной из банд, а сам Тайлер был вынужден стать «смотрящим» за точкой сбыта.
Вместо того чтобы сразу бежать к родителям, Марсель попытался действовать сам. Методом дедукции и исключения он нашёл Тайлера в одной из заброшенных пристроек около школы и потребовал, чтобы тот завязал. Это была наивная, детская попытка применить абстрактные принципы справедливости к сложной реальности. В ответ он увидел не благодарность, а животный страх в глазах друга. «Ты ничего не понимаешь, Марс! Твои родители — это система. А система либо посадит моего брата, либо его убьют. Убирайся отсюда и не лезь не в своё дело!».
Марсель не стал говорить об этом родителям Тайлера, решив исправить ситуацию самостоятельно. На следующий день он нашел старшего брата Тайлера и рассказал ему о том, что знает где их точка. Марсель просил Вэнса отпустить Тайлера, тонко намекая на проблемы с полицией, если они не согласятся. Вэнс не долго думая сказал, чтобы завтра Марс приходил на район ближе к вечеру для обсуждения вопросов со старшими.
Следующим днём Марсель наивно полагая, что он идёт правильным путём, отправился на точку - в район, куда ему было строго-настрого запрещено ходить.
Придя на обозначенное место он увидел гниющую и заброшенную реальность: разбитые дома, пустые глаза наркоманов, всепроникающая безнадёга. Он попытался расспросить пару местных о том, где найти Вэнса, но его чистый спортивный костюм и полицейская осанка сразу выдали чужого. Марсель осознал, что его намеренно сюда привели, развернувшись он хотел убежать, но увидел как два автомобиля подъехали к нему, из них вышли 5 человек одеты в одинаковую по цветам одежду, он осмотрел их взглядом и заметил на заднем сидении автомобиля, побитого Вэнса. В тот момент время как будто замерло, он осознавая следующие последствия, попытался угрожать, но в ответ слышал лишь смех. От безысходности Марсель побежал в обратную сторону, чтобы выиграть время на раздумья, но его повалили и дальше темнота..
Спустя 15 минут после перепалки, подъехали несколько экипажей полиции, преступники скрылись, но за ними вслед отправили машины.
Спустя 5 дней, Марсель пришел в сознание, с трудом открыв глаза он осмотрелся. «Ночь?» - подумал Марсель. Рядом никого не было, вокруг темно, но он отчётливо слышал голоса.
Попытавшись криком позвать кого-то, его горло будто разрывалось, тело ломало, в панике он начал рыскать руками по постели и нашел пульт с кнопкой, нажав на неё раздался звонок. Через минуту в палату вошли врачи и мать Марселя, но он по прежнему не видел их. Марсель тихо спросил: «Сколько времени? Почему темно?», - но в ответ только слышал плачь матери. Преодолевая тяжесть в руках, он прикоснулся к лицу, но оно было забинтовано, в его голове пронеслись разные страшные мысли. Он снова отключился, придя в сознание на следующий день Марсель со спокойным разумом обдумал всё и позвал врача через кнопку, чтобы выяснить что же случилось.
Пару минут разговора с врачом из которого он понял, что в тот вечер его избили и пока он был в отключке ему ввели большую дозу наркотиков и поставили клеймо черного глаза - одно из наказаний самой известной и кровавой, на тот момент, банды в Детройте. Клеймо черного глаза ставят тем, кто перешёл дорогу банде, они полностью закрашивают тату машинкой глаза в черный цвет.
Ближе к вечеру этого же дня к Марселю в палату пришла мать и они смогли спокойно поговорить, от нее он услышал что его друг Тайлер все рассказал им о месте, бандах и точке сбыта, чем спас его жизнь.
Месяц реабилитации и Марсель вновь мог видеть, но с заметным ухудшением зрения, его глаза по прежнему оставались черными от краски, так как технологии того времени были ограничены.
Выписавшись из больницы он отправился домой на реабилитацию, где он впервые за месяц встретился с отцом.
Наказание было суровым, но не физическим. Отец впервые говорил с ним не как с ребёнком, а как с провалившим операцию коллегой. Мать же задала всего один вопрос: «Понимаешь ли ты, что твоё любопытство могло разрушить твою жизнь?»
Этот инцидент стал точкой невозврата. Он осознал, что чтобы понять мир — не мир отца или мир улиц, а мир как целое, — ему нужно сбежать из эпицентра этого давления. Ему нужна была дистанция, чтобы отделить себя от фамилии Девоур и понять, кто он такой — Марсель.
Поэтому его следующий шаг был логичным, но для семьи — подобен разорвавшейся бомбе.
Образование
Окончив школу с блестящими результатами и имея все шансы поступить на юридический в Мичиганский университет или даже в академию, он объявил родителям, что уезжает. Далеко. Используя сбережения от летних подработок (он принципиально отказался от «семейных» денег), он уехал в Нью-Йорк, чтобы изучать социологию и визуальные искусства в Университет Нью-Йорка.
Для Роберта Девоура это было поражением и предательством. "Ты выбираешь какую-то ерунду вместо дела всей нашей семьи?" — его громоподобный голос гремел в гостиной. Мать молчала, изучая сына. Она видела не бегство, а стратегическое отступление. Она уловила связь между его подростковыми фотоконтрастами и выбранной специальностью. Он не убегал от проблем. Он вооружался новыми инструментами для их анализа.
Нью-Йорк стал для Марселя не просто городом, а антиподом Детройта. Здесь его фамилия ничего не значила. Здесь он был просто Марселем — странным, замкнутым парнем с Среднего Запада, который на семинарах по социальному неравенству говорил не о теориях, а о том, как пахнет пустотой в районах с закрытыми заводами. Его дипломная работа представляла собой мультимедийный проект — наложение интервью детройтских полицейских (которых он уговорил поучаствовать тайком от отца) на его же детские фото и кадры архивной хроники. Проект получил высокую оценку, но оставил у него горький привкус. Он понял, что, как бы далеко он ни уехал, Детройт, с его трещинами и кодексами, навсегда остался в нем.
Получив диплом, он столкнулся с выбором. Остаться в Нью-Йорке, построить карьеру в медиа, используя свои уникальные черты лица и характера, или вернуться. Возвращаться в отчий дом, под взгляд отца-начальника, он не мог. Но и окончательно отвернуться от города, который сформировал его, — тоже.
Его решение было парадоксальным и вновь продемонстрировало его уникальную, гибридную натуру. Марсель вернулся в Мичиган, но не в Детройт, а в Анн-Арбор. Он поступил в магистратуру Мичиганского университета уже по юриспруденции, но с фокусом на общественные интересы и правовую антропологию. Он изучал закон не как инструмент власти (как отец), а как инструмент социальной динамики, часто несправедливый и требующий осмысления. Он стал работать в некоммерческой юридической компании, помогая жителям депрессивных районов Детройта оспаривать несправедливые штрафы, условия жилья и полицейский произвол.
Теперь, встречаясь с родителями за редкими воскресными ужинами, их диалог превратился в поле интеллектуальной битвы. Отец говорил о статистике, снижении преступности, порядке. Марсель парировал вопросами о доверии сообществ, о корнях преступности, которые лежат не в злой воле, а в безысходности. Мать чаще молча слушала, изредка задавая точные, пронзительные вопросы обоим. Она видела в сыне не оппонента, а альтернативную версию себя — следователя, который расследует не преступления, а саму систему, порождающую их.
Взрослая жизнь
Детство Марселя Девоура сделало из него Человека, который, используя язык закона, полученный по наследству, пытался защитить тех, кого этот закон так часто подводил. Его война за справедливость велась не со служебным пистолетом и звездой на груди, а с толстым томом прецедентов, всегда лежавшем на пассажирском сиденье его подержанной машины. Он нашел свой путь — не отвергая наследие, но кардинально переосмыслив его. Он больше не был Марселем Девоуром, сыном главы департамента. Он был мостом между двумя мирами, которые так и не научились понимать друг друга.
Его работа в юридической компании стала легендой среди жителей депрессивных районов и постоянной головной болью для городской администрации. Марсель не просто выигрывал дела — он выносил сор из избы, его обвинительные заключения читались как социологические исследования, а пресс-конференции превращались в лекции о системных причинах преступности. Это привлекло внимание за пределами Мичигана.
Когда из солнечного штата Сан-Андреас пришло предложение занять должность Генерального Прокурора, это был шок для всех. Для отца — гордость (сын всё же поднялся на вершину юридической системы, хоть и окольным путём). Для матери — тревога (Сан-Андреас с его гремучей смесью гламура, порта и старой промышленной олигархии был куда опаснее Детройта). Для самого Марселя — ирония судьбы. Система, которую он критиковал, предлагала ему рычаги для её изменения изнутри. Он принял вызов, видя в этом высшую форму иронии и уникальный шанс.
В Сан-Андреасе Марсель Девоу́р (он сознательно использовал слегка американизированное произношение фамилии, дистанцируясь от прошлого) стал не управленцем, а оперативником. Он создал специальный отдел по борьбе с коррупцией в сфере госзакупок и экономических преступлений. Он работал по 18 часов в сутки, его команда боялась и боготворила его. Он показывал феноменальные результаты: одно за другим рушились многолетние, казалось бы, неприкосновенные схемы высших чинов. Его принципиальность, подкреплённая холодным детройтским аналитическим умом, стала его визитной карточкой.
В знак признания его заслуг, федеральное правительство учредило орден «Достопочтенного Генерального Прокурора Марселя Девоура». Церемония награждения была пышной. Марсель стоял в безупречном смокинге с улыбкой на лице. Он думал не о почёте, а о том, что эта медаль — идеальная мишень. Его отец, смотревший трансляцию по телевизору, впервые за много лет почувствовал не гордость, а леденящий страх. Его сын забрался слишком высоко и светил слишком ярко в очень тёмном лесу.
Закончив церемонию, придя домой он понимал, что до конца срока осталось не много и нужно завершить дело с самым влиятельным членом общества.
Дело, ставшее роковым, было связано с Губернатором, чья семья, контролировала порт и половину законодательного собрания штата. Марсель подобрался слишком близко к доказательствам отмывания денег, заказных убийств и подкупом свидетелей. Ему приходили угрозы и предупреждения, и все они были изысканными: дорогие конверты с пулями, «случайно» сбитый оленем курьер с материалами дела. Марсель игнорировал их все. Он видел в этом последний бастион цинизма, который нужно было сокрушить.
В одну роковую ночь они решили действовать наверняка, взяли его в дождь, по дороге из офиса в его скромный, неохраняемый домик на окраине штата в Палето-бей. Три чёрных внедорожника резко заблокировали и окружили его старую машину, на пустой дороге. Они действовали без суеты, профессионально. Его вытащили, вкололи что-то, притупляющее волю, но не сознание, и увезли на неработающую химическую лабораторию Human Labs.
Очнулся он привязанным к стулу в холодном помещении. Главарь, человек с пустыми глазами и в маске, объяснил ему что бывает с теми, кто заходит слишком далеко. Они не будут убивать Генерального Прокурора — это слишком громко и привлечет много внимания. Они хотели опозорить его, забив ему лицо чёрной краской, такие же как и его глаза, а после выкинут в опасном районе гетто. "Пусть все увидят, что Марсель Девоур всего лишь обычный человек, а не машина правосудия." - сказал один из похитителей.
Пока один из подручных удерживал его голову, другой начинал набивать ему узоры вокруг глаз, Марсель смотрел им в глаза без страха, с тем же холодным анализом, который он применял к документам. Он видел не зло, а процедуру. Это было самое страшное, ведь внутри он понимал, что такое уже происходило, но на этот раз он был готов..
Заранее он предупредил всех своих доверенных людей о том, что угрозы в его сторону растут и возможно однажды он не доедет до дома. Тогда они разработали план на случай ЧП, каждый раз при выезде из офиса он ставил, спрятанный в ботинке маленький телефон с симкой, на вызов своему доверенному лицу из FIB. И в момент, когда вызов должен был прекратиться, он длился лишние 10 минут. Агент FIB использовал биллинг его устройства, вычислил местонахождение телефона и отправил туда группу быстрого реагирования.
Сирены нарастали. В лаборатории возникла суета и паника. «Всё, быстро, уходим!» — крикнул главный. Они успели набить только два небольших круга вокруг глаз, после чего они начали собираться.
В суматохе, желая навредить, один из похитителей схватил канистру — с концентратом кислоты для очистки оборудования и, не глядя, с силой плеснул содержимое в лицо Марселю. Мир взорвался белой, обжигающей болью. Это был не цвет, это была сама боль, принявшая форму жидкого огня. Он услышал собственный крик, приглушённый, как из-под толщи воды, крики вокруг, грохот дверей, выстрелы... Потом — только вой сирен и всепоглощающее пламя на коже. Снова больница, месяцы реабилитации.
Ожоги были чудовищными, но не смертельными. Кислота выела ткань, оставив два глубоких, черных как смоль, некротических ожога с подтекшей краской. Пластические хирурги разводили руками: повреждения были слишком глубокими. Маска стала его новым лицом.
Когда Марсель впервые увидел своё отражение, он не отвернулся. Он смотрел на эти два черных шрама, что стали физическим воплощением всего его жизненного опыта. Детройта и Сан-Андреаса. Закона и беззакония. Теперь эта двойственность была выжжена у него на лице навсегда.
Спустя время после реабилитации он ушёл в отставку по найму на федеральное правительство и взял псевдоним Марсель Манчини.
Два года работы на правительство дало свои плоды, Марсель довёл дело до конца и смог упрятать всех причастных за решетку, но оставался последний из этой цепочки, это Губернатор штата Сан-Андреас.
Последнее судебное заседание, Марсель предоставил все ключевые доказательства, поступившие из анонимных источников, и смотря на медленно уходящую ухмылку с лица его врага, он тихо сказал: «Я видел истинное лицо вашей безнаказанности. И оно оставило на мне свои следы. Теперь ваша очередь увидеть моё».
Нынешнее время
Марсель Манчини, под своим псевдонимом вернулся в Сан-Андреас по просьбе верхушки правительства и вновь работает в прокуратуре штата в роли Заместителя Генерального прокурора. Он был тем, кто специализировался на делах против коррупции и беззаконья в государственных органах. Его шрамы говорили за него прежде, чем он открывал рот, ведь о нем знали многие. Его методы стали радикальнее, а связи — глубже в теневых слоях.
Итоги
1. Marsel Manchine имеет ожоги лица (макияж 90) полученные в ходе его работы - Даёт возможность носить в государственных структурах макияж.
2. Marsel Manchine имеет чёрные глаза (вариант 27), особенность полученная в ключевой момент жизни - Информативный характер
3. Marsel Manchine может носить маску с целью сокрытия шрамов, за исключением использования итога в государственных структурах.
Последнее редактирование:
