- Автор темы
- #1
ФИО: Karma Gynjinskiy / カルマ・ギンジンスキー
Дата рождения: 4 января 2002
Возраст: 23 года
Пол: Мужской
Национальность: Японец
Родители:
Отец — Эндрю Гинджински (Andrew Gynjinski)
Мать — Ава Гинджински (Ava Gynjinski)
Отец и Мать
Отец — Эндрю Гинджински
Эндрю родился в США, в районе Детройта, где обветшалые кварталы стали синонимом упадка и преступности. Его отец, польский эмигрант, работал механиком на заводе, а мать исчезла, когда Эндрю было всего четыре. Он рос в окружении сирен, уличных банд и теней, которые ложились на души детей ещё до того, как они понимали, что такое выбор.
С раннего возраста Эндрю научился выживать. Он не мечтал — он сражался за каждый день. К 16 годам был уже вовлечён в уличную группировку, зарабатывал кражами, угонами и незаконной торговлей, пока однажды не оказался на грани смерти после перестрелки в доках. Тогда он покинул США, убежав от долгов, врагов и самого себя. Его путь привёл в Японию — страну, в которой он надеялся раствориться. Он поселился в Йокогаме, скрываясь под фальшивым именем, и пытался начать заново — водителем, затем автомехаником, позже — инструктором по боевым искусствам. Но улица никогда не уходит из крови.
Мать — Ава Гинджински (урождённая Асука Кобаяси)
Ава родилась в пригородах Токио, в семье, где честь и безмолвие были важнее любви. Её отец — строгий преподаватель каллиграфии, а мать — бывшая гейша, мечтавшая о «тихой жизни» для дочери. Но Ава была другой: резкой, непокорной, тяготела к панк-движению, слушала The Gazette и Lynch, рисовала себе тени под глазами даже в школу. В 14 она ушла из дома, жила на вокзале, потом — в маленькой квартире с тремя другими девочками, работала в баре, танцевала в клубах, мечтала стать тату-мастером.
С Эндрю она познакомилась, когда тот пришёл чинить мотоцикл в автосервис её друга. Он был грубый, закрытый, говоривший на плохом японском, но в его взгляде она увидела что-то знакомое — внутреннюю ярость, похожую на свою. Через год они поженились, несмотря на противостояние всей её семьи.
Рождение Кармы
Карма родился в съёмной квартире в гетто Осаки — под грохот сирен и крики с улицы. Имя ему дали как метку, как предупреждение: вся их жизнь — это цикл боли, ошибок и борьбы. Эндрю выбрал имя «Карма», сказав:
— «Если мне суждено искупить всё, что я сделал, пусть это будет через него».
А Ава добавила японское значение: «カルマ», что в их культуре ассоциировалось с неизбежностью пути.
Детство и юность
Карма рос между мирами. У него были глаза матери — тёмные, бездонные, и тишина отца — полная тревожной сосредоточенности. Он с малых лет знал, что значит жить на грани: гудящие лампы над головой, матрасы на полу, трещины на потолке и соседи, которых забирали каждую неделю. Он играл не с игрушками, а с запчастями, мамиными тушами и старыми шприцами, которые нужно было выбрасывать, пока никто не заметил.
К 10 годам он уже знал, как собирать двигатель, как драться без правил и как смотреть в лицо полицейским, не моргая. Школа была не его миром. Его мир — улица. Он сбивался с подобными себе: детьми с татуировками, проколотыми губами и глазами, в которых уже не осталось детства.
ВНЕШНОСТЬ
Карма — худощавый японец с тяжёлым, почти безэмоциональным взглядом. Его лицо покрыто татуировками, каждая из которых скрывает следы былых травм и болезненных этапов жизни:
"Bat Wings" на шее — перекрывает шрам от падения в 9 лет с чердака заброшенного здания. Арматура распорола шею, оставив уродливую метку. Позже он превратил её в символ выживания и полёта сквозь боль.
"Sparks Flying" на правой щеке — скрывает ожог, полученный в 13 лет при попытке угнать скутер. Тогда аккумулятор дал искру прямо в лицо.
"Two Horns" на лбу — покрывает следы побоев, полученных в 16 лет во время жёсткой уличной разборки. Рогатый силуэт стал символом демонического перерождения.
Гримм под глазами — рисунок в стиле японских духов, перекрывающий шрамы от самоповреждений, полученных в 18 лет во время тяжёлой депрессии.
Дополняют образ чёрные линзы, которые он носит не только ради внешнего эффекта, но и по медицинским причинам: из-за повреждения роговицы в детстве (резкий свет вызвал быструю утомляемость и боль в глазах). Теперь его взгляд — как у бездушной статуи, пугающе спокойный, без зрачков.
Волосы Кармы — чёрные, растрёпанные, с лёгкими сединками на висках. Его стиль одежды — тёмный и минималистичный: белые перчатки, белая рубашка, куртка из плотной кожи, сумка через плечо. Он двигается тихо, точно, будто каждая мышца подчинена внутреннему ритму. Его улыбка — резкая, как удар ножа. Он будто живой призрак улицы, несущий за собой эхо боли и выбора.
Сегодня
Карма Гюнджинский живёт в Лос-Сантосе, городе, где шум улиц смешивается с голосами прошлого. Работает в армии и одновременно задействован в государственных структурах, совмещая дисциплину военной службы с холодной расчётливостью бюрократии. Его жизнь — баланс между порядком и хаосом, и он явно чувствует себя на своём месте. Он прошёл огонь, воду и бетон, чтобы выжить. Он научился быть оружием в руках закона, но в душе всё ещё остался тем уличным мальчишкой, у которого забрали детство.
Служба в армии стала для него чем-то вроде перерождения. Здесь были правила — строгие, но чёткие. Здесь был порядок, который он ненавидел, но к которому тянулся. Он стал экспертом по тактике и ближнему бою, часто выполняя самые грязные и опасные задания. Его прошлое дало ему то, чего не давала подготовка: инстинкт выживания. Он не просто солдат — он охотник.
Параллельно с военной карьерой он стал работать в государственном ведомстве, в структуре, чья деятельность не подлежит огласке. Спецоперации, зачистки, шпионаж — всё, что связано с грязной работой на благо системы. Он не задаёт вопросов. Ему дают цель — он её достигает. Молча. Быстро. Без свидетелей.
Он живёт в старом лофте в центре Лос-Сантоса, на верхнем этаже, где сквозь треснувшее окно видно вечерние огни. Его дом — как и он сам — сдержан, строг, но внутри хранит хаос. На стенах — рисунки, на полу — гантели и оружейные ящики. В углу — старый мотоцикл, который он сам собрал из запчастей. Музыка у него всегда фоном: японский рок, эмбиент и редкие аудиозаписи боевых переговоров.
Каждое утро он начинает с холодного душа и кофе без сахара. Бегает по крышам. Тренируется в зале, где стены пропитаны потом. Он не ищет покоя — он держит себя в форме, будто ждёт войны. Иногда по ночам он выходит на улицу — просто пройтись, почувствовать город. Он не боится темноты. Темнота боится его.
Но даже в этом железном человеке есть крупицы чувств. Он не чужд состраданию. Помогает уличным подросткам, приносит еду бездомным. Он не говорит, почему. Просто делает. Возможно, так он пытается искупить ошибки отца. А может, просто не хочет, чтобы кто-то ещё стал похожим на него.
Карма — человек, которого боятся и уважают. Которого невозможно прочитать до конца. В его глазах — отражение тысячи историй. В его руках — сила, которой он не хвастается. А в сердце — шрамы, которые не видит никто.
Он не герой. Не злодей. Он просто человек, идущий по своей дороге. И если его дорога ведёт сквозь ад — он пойдёт, не моргнув.
ИТОГИ:
Разрешить
Черные линзы в гос. структурах из-за повреждения роговицы в детстве
Черная тушь во круг глаз в гос перекрывающий шрамы от самоповреждений, полученных в 18 лет
Тату Bat Wings из-за ситуации в 9 лет
Тату Sparks Flying из-за ситуации в 13 лет
Тату Two Horns из-за ситуации в 16 лет
Дата рождения: 4 января 2002
Возраст: 23 года
Пол: Мужской
Национальность: Японец
Родители:
Отец — Эндрю Гинджински (Andrew Gynjinski)
Мать — Ава Гинджински (Ava Gynjinski)
Отец и Мать
Отец — Эндрю Гинджински
Эндрю родился в США, в районе Детройта, где обветшалые кварталы стали синонимом упадка и преступности. Его отец, польский эмигрант, работал механиком на заводе, а мать исчезла, когда Эндрю было всего четыре. Он рос в окружении сирен, уличных банд и теней, которые ложились на души детей ещё до того, как они понимали, что такое выбор.
С раннего возраста Эндрю научился выживать. Он не мечтал — он сражался за каждый день. К 16 годам был уже вовлечён в уличную группировку, зарабатывал кражами, угонами и незаконной торговлей, пока однажды не оказался на грани смерти после перестрелки в доках. Тогда он покинул США, убежав от долгов, врагов и самого себя. Его путь привёл в Японию — страну, в которой он надеялся раствориться. Он поселился в Йокогаме, скрываясь под фальшивым именем, и пытался начать заново — водителем, затем автомехаником, позже — инструктором по боевым искусствам. Но улица никогда не уходит из крови.
Мать — Ава Гинджински (урождённая Асука Кобаяси)
Ава родилась в пригородах Токио, в семье, где честь и безмолвие были важнее любви. Её отец — строгий преподаватель каллиграфии, а мать — бывшая гейша, мечтавшая о «тихой жизни» для дочери. Но Ава была другой: резкой, непокорной, тяготела к панк-движению, слушала The Gazette и Lynch, рисовала себе тени под глазами даже в школу. В 14 она ушла из дома, жила на вокзале, потом — в маленькой квартире с тремя другими девочками, работала в баре, танцевала в клубах, мечтала стать тату-мастером.
С Эндрю она познакомилась, когда тот пришёл чинить мотоцикл в автосервис её друга. Он был грубый, закрытый, говоривший на плохом японском, но в его взгляде она увидела что-то знакомое — внутреннюю ярость, похожую на свою. Через год они поженились, несмотря на противостояние всей её семьи.
Рождение Кармы
Карма родился в съёмной квартире в гетто Осаки — под грохот сирен и крики с улицы. Имя ему дали как метку, как предупреждение: вся их жизнь — это цикл боли, ошибок и борьбы. Эндрю выбрал имя «Карма», сказав:
— «Если мне суждено искупить всё, что я сделал, пусть это будет через него».
А Ава добавила японское значение: «カルマ», что в их культуре ассоциировалось с неизбежностью пути.
Детство и юность
Карма рос между мирами. У него были глаза матери — тёмные, бездонные, и тишина отца — полная тревожной сосредоточенности. Он с малых лет знал, что значит жить на грани: гудящие лампы над головой, матрасы на полу, трещины на потолке и соседи, которых забирали каждую неделю. Он играл не с игрушками, а с запчастями, мамиными тушами и старыми шприцами, которые нужно было выбрасывать, пока никто не заметил.
К 10 годам он уже знал, как собирать двигатель, как драться без правил и как смотреть в лицо полицейским, не моргая. Школа была не его миром. Его мир — улица. Он сбивался с подобными себе: детьми с татуировками, проколотыми губами и глазами, в которых уже не осталось детства.
ВНЕШНОСТЬКарма — худощавый японец с тяжёлым, почти безэмоциональным взглядом. Его лицо покрыто татуировками, каждая из которых скрывает следы былых травм и болезненных этапов жизни:
"Bat Wings" на шее — перекрывает шрам от падения в 9 лет с чердака заброшенного здания. Арматура распорола шею, оставив уродливую метку. Позже он превратил её в символ выживания и полёта сквозь боль. "Sparks Flying" на правой щеке — скрывает ожог, полученный в 13 лет при попытке угнать скутер. Тогда аккумулятор дал искру прямо в лицо. "Two Horns" на лбу — покрывает следы побоев, полученных в 16 лет во время жёсткой уличной разборки. Рогатый силуэт стал символом демонического перерождения. Гримм под глазами — рисунок в стиле японских духов, перекрывающий шрамы от самоповреждений, полученных в 18 лет во время тяжёлой депрессии.Дополняют образ чёрные линзы, которые он носит не только ради внешнего эффекта, но и по медицинским причинам: из-за повреждения роговицы в детстве (резкий свет вызвал быструю утомляемость и боль в глазах). Теперь его взгляд — как у бездушной статуи, пугающе спокойный, без зрачков.
Волосы Кармы — чёрные, растрёпанные, с лёгкими сединками на висках. Его стиль одежды — тёмный и минималистичный: белые перчатки, белая рубашка, куртка из плотной кожи, сумка через плечо. Он двигается тихо, точно, будто каждая мышца подчинена внутреннему ритму. Его улыбка — резкая, как удар ножа. Он будто живой призрак улицы, несущий за собой эхо боли и выбора.
Сегодня
Карма Гюнджинский живёт в Лос-Сантосе, городе, где шум улиц смешивается с голосами прошлого. Работает в армии и одновременно задействован в государственных структурах, совмещая дисциплину военной службы с холодной расчётливостью бюрократии. Его жизнь — баланс между порядком и хаосом, и он явно чувствует себя на своём месте. Он прошёл огонь, воду и бетон, чтобы выжить. Он научился быть оружием в руках закона, но в душе всё ещё остался тем уличным мальчишкой, у которого забрали детство.
Служба в армии стала для него чем-то вроде перерождения. Здесь были правила — строгие, но чёткие. Здесь был порядок, который он ненавидел, но к которому тянулся. Он стал экспертом по тактике и ближнему бою, часто выполняя самые грязные и опасные задания. Его прошлое дало ему то, чего не давала подготовка: инстинкт выживания. Он не просто солдат — он охотник.
Параллельно с военной карьерой он стал работать в государственном ведомстве, в структуре, чья деятельность не подлежит огласке. Спецоперации, зачистки, шпионаж — всё, что связано с грязной работой на благо системы. Он не задаёт вопросов. Ему дают цель — он её достигает. Молча. Быстро. Без свидетелей.
Он живёт в старом лофте в центре Лос-Сантоса, на верхнем этаже, где сквозь треснувшее окно видно вечерние огни. Его дом — как и он сам — сдержан, строг, но внутри хранит хаос. На стенах — рисунки, на полу — гантели и оружейные ящики. В углу — старый мотоцикл, который он сам собрал из запчастей. Музыка у него всегда фоном: японский рок, эмбиент и редкие аудиозаписи боевых переговоров.
Каждое утро он начинает с холодного душа и кофе без сахара. Бегает по крышам. Тренируется в зале, где стены пропитаны потом. Он не ищет покоя — он держит себя в форме, будто ждёт войны. Иногда по ночам он выходит на улицу — просто пройтись, почувствовать город. Он не боится темноты. Темнота боится его.
Но даже в этом железном человеке есть крупицы чувств. Он не чужд состраданию. Помогает уличным подросткам, приносит еду бездомным. Он не говорит, почему. Просто делает. Возможно, так он пытается искупить ошибки отца. А может, просто не хочет, чтобы кто-то ещё стал похожим на него.
Карма — человек, которого боятся и уважают. Которого невозможно прочитать до конца. В его глазах — отражение тысячи историй. В его руках — сила, которой он не хвастается. А в сердце — шрамы, которые не видит никто.
Он не герой. Не злодей. Он просто человек, идущий по своей дороге. И если его дорога ведёт сквозь ад — он пойдёт, не моргнув.
ИТОГИ:
Разрешить
Черные линзы в гос. структурах из-за повреждения роговицы в детстве
Черная тушь во круг глаз в гос перекрывающий шрамы от самоповреждений, полученных в 18 лет
Тату Bat Wings из-за ситуации в 9 лет
Тату Sparks Flying из-за ситуации в 13 лет
Тату Two Horns из-за ситуации в 16 лет