- Автор темы
- #1
ОСНОВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Имя Фамилия: Ekaterina_Kozyavkina
Пол: женский
Возраст: 19
Дата рождения: 23.01.2005
Фото паспорта:
ВНЕШНИЕ ПРИЗНАКИ
Цвет волос: ЧерныйЦвет глаз: Черные
Национальность: Американка
Рост: 190
Вес:85
Татуировки: блэкворки: все тело.
Телосложение: Среднее
РОДИТЕЛИ
Ирина Козявкина (мать)
Ирина Козявкина (мать)
Ирина Козявкина выросла в семье, где дисциплина и порядок были священными законами. Ее отец, кадровый военный, с детства внушал, что миром правят порядок и подчинение.
Ранние утренние подъемы, строгий контроль за учебой и минимальное пространство для личной инициативы — так проходило ее детство.
Мать, школьная учительница, поддерживала эту систему, считая, что дисциплина — лучшая подготовка к взрослой жизни.
Еще в школе Ирина проявляла лидерские качества: она всегда брала на себя роль капитана команды, старосты класса или организатора мероприятий.
Это не было связано с личным желанием, скорее, с внутренним убеждением, что только так можно быть полезной. Когда пришло время выбирать карьеру, она без колебаний решила поступить в военное училище.
Служба в армии укрепила ее уверенность в том, что человек может и должен контролировать свою жизнь и окружающих.
Пройдя через множество сложностей, Ирина научилась не только справляться с трудностями, но и подчинять себе обстоятельства.
Став матерью, она перенесла те же принципы на свою дочь. Ирина видела в Ekaterina маленького солдата, которого нужно воспитать, защитить и направить.
Однако вместо защиты этот подход стал для дочери клеткой, из которой было невозможно выбраться.
Игорь Козявкин (отец)
Игорь Козявкин — человек другого закала. Его детство прошло в рабочей семье, где проблемы решались не разговорами, а действиями.
Когда его отец трагически погиб на производстве, 16-летний Игорь оказался перед выбором: продолжать учебу или идти работать.
Он выбрал службу в армии, надеясь, что там найдет стабильность и порядок.
На службе Игорь быстро усвоил главное правило: слабости здесь нет места. Этот принцип стал его жизненным кредо.
После окончания службы он устроился работать охранником в тюрьму, где ежедневно сталкивался с людьми, чьи судьбы, как он считал, стали результатом недостатка дисциплины.
Игорь ценил в людях честность, прямолинейность и способность брать ответственность. Возможно, поэтому Ирина сразу привлекла его внимание.
Как они встретились
Игорь и Ирина познакомились на вечере в честь Дня защитника Отечества, куда их обоих пригласили. В тот вечер за общим столом велись разговоры о службе, успехах и трудностях.
Игорь, привыкший к суровому и местами грубому общению, с удивлением слушал, как Ирина четко и уверенно отстаивает свою позицию. Она напомнила ему тех офицеров, которых он всегда уважал: умных, твердых, уверенных в себе.
Ирина, со своей стороны, была приятно удивлена, что Игорь — человек, который не стремится произвести впечатление, а говорит просто и по делу. После вечера они начали общаться, и вскоре их отношения переросли в брак.
ДЕТСТВО
Вместо этого они старались защитить дочь от всех возможных угроз, настаивая на том, что "мир жесток, и ты должна быть готова".
С раннего детства жизнь Ekaterina была расписана по минутам: утренние пробежки, занятия в школе, домашние задания, кружки и секции.
Она никогда не могла сделать что-то просто "для удовольствия". Даже ее любимое занятие — рисование — родители рассматривали как способ достичь успеха.
Ekaterina была тихим и замкнутым ребенком. Она не любила большие компании, избегала шумных игр и всегда боялась сделать что-то не так.
Ей казалось, что любая ошибка приведет к наказанию или разочарованию родителей. Но в мире красок и холстов она находила свободу, которую не могла получить в реальной жизни.
Ekaterina было десять, когда её рисунки впервые выставили в местной художественной галерее. Она помнит, как стояла в углу зала, прижимая к груди каталог с собственными работами.
Люди подходили, хвалили картины, но к ней самой почти никто не обращался. Она боялась, что если заговорит, то скажет что-то не то.
Родители же смотрели на неё как на "гордость семьи". Отец хлопал её по плечу, а мать говорила, что "этот успех — результат дисциплины". Но Ekaterina чувствовала себя опустошённой.
Она хотела, чтобы кто-то просто сказал ей: "Ты молодец, как ты это придумала?"
Однажды Ekaterina попробовала нарушить правила. Её попросили дорисовать что-то к уроку, но она сделала набросок с яркими, кричащими красками, будто выражая своё внутреннее сопротивление.
Учительница похвалила её работу, но дома это вызвало скандал. Мать была в ярости: "Ты хочешь выделяться, а нам что делать? Краснеть за тебя?"
С тех пор она старалась не отступать от установленных рамок, боясь разочаровать родителей.
Когда Ekaterina было пятнадцать, ее жизнь разделилась на "до" и "после". В тот роковой вечер, оставшись дома одна, она погрузилась в создание картины для школьной выставки.
Вдохновение захватило ее настолько, что она не заметила странного запаха гари.
Когда Ekaterina наконец выскочила из комнаты, то увидела, что кухня уже охвачена пламенем. Электропроводка вспыхнула, и огонь стремительно распространялся.
Она знала, что делать: выбежать из дома и позвать на помощь. Но мысли о том, что родители будут ругать ее за то, что она "ничего не сделала", взяли верх.
Ekaterina схватила мокрую ткань и попыталась потушить пламя сама. Жар становился всё сильнее, удушливый дым заполнял комнату. Она кашляла, её глаза слезились, но она продолжала пытаться сбить огонь мокрой тканью.
В какой-то момент её рука обожглась от раскалённого металла, и она уронила ткань. Пламя вспыхнуло ещё сильнее. Она хотела закричать, но голос пропал.
Отступая назад, она наткнулась на стол, поскользнулась и упала. Последнее, что она помнит, — это как огонь подбирается к её лицу, а затем — темнота.
Этот героический, но необдуманный поступок стал причиной трагедии. Когда она пыталась сбить огонь, занавески вспыхнули, а потом пламя перекинулось на ее лицо.
Испуганная, Ekaterina потеряла равновесие и ударилась об угол стола. Её спасли соседи, которые услышали шум и вызвали пожарных, но последствия оказались необратимыми.
Когда Ekaterina вынесли из дома, соседи заметили, что её лицо обожжено. Они пытались облегчить её боль, накрывая прохладной тканью, но шок и ужас Ekaterina были сильнее физической боли.
Ekaterina провела несколько недель в больнице, куда ее доставили с ожогами второй и третьей степени.
Первое, что она ощутила, когда пришла в сознание, была боль — физическая и моральная. Она услышала от врачей, что шрамы останутся с ней навсегда.
Заживление ран стало настоящим испытанием. Ежедневные перевязки приносили ужасную боль, несмотря на обезболивающие.
Кожа медленно восстанавливалась, но в местах глубоких ожогов оставались рубцы, которые нельзя было полностью убрать.
Процесс сопровождался физиотерапией, специальными кремами и посещением косметологов.
Когда врачи впервые сняли бинты, Ekaterina собралась с духом, чтобы посмотреть в зеркало. Она не узнала себя: её кожа была красной, воспалённой, с грубыми рубцами, пересекающими половину лица.
Она почувствовала, как горло сдавило, слёзы побежали сами собой. Она металась между отчаянием и злостью: "Почему это случилось со мной?
Её внутренний мир рухнул. Она чувствовала себя изуродованной, ненужной и чужой.
Родители, как могли, старались поддерживать её, но их подход оставался жестким.
"Это только внешность", — говорила Ирина, стараясь скрыть вину. Отец лишь добавлял: "Живи дальше.
Тебя должны уважать за характер, а не за лицо". Эти слова только усиливали ее внутреннюю боль.
Чтобы скрыть шрамы, Ekaterina начала носить маску. Первоначально это была медицинская повязка, которую она носила во время прогулок.
Со временем она заказала себе черную дизайнерскую маску с тонким рисунком, которая стала частью её образа.
Она чувствовала себя более защищенной, скрывая лицо. Маска превратилась в её броню, которую она не снимала даже дома.
Так шло время: проходили дни, недели, месяцы, но Екатерина не могла оправиться после того злополучного вечера, который разделил её жизнь на «до» и «после». У неё и до этого были проблемы с коммуникацией в социуме, но теперь даже те немногочисленные люди, которые были с ней, отдалились, а иные смотрели на неё как на монстра, замечая лишь её шрамы от ожогов. Родители смягчились и перевели Екатерину на домашнее обучение, понимая, что подростку и без того тяжело и нужно лишь время, чтобы пережить всё это и принять себя новую. Но даже спустя год Екатерина не могла покинуть свою комнату и наконец выйти на улицу, не могла смотреть на себя в зеркало. Ей казалось, что её жизнь закончилась, а каждый день повторяет день сурка; она находила утешение в создании картин. Родители, видя потенциал дочери, приобрели для неё всевозможные атрибуты для изобразительного искусства.
Усиленная работа приносила плоды, и она, вероятно, могла бы стать знаменитым художником, если бы не плен, в который оказалась замкнута. Вся её жизнь была чередой бесконечных состязаний за первое место и за самый высокий результат, но на самом деле ей не обязательно было быть везде первой и лучшей — это нужно было её родителям. Она начала пропускать занятия, проходившие онлайн, не выполняла работу, заданную учителями.
Долго школа закрывала на это глаза, понимая, как сейчас девочке тяжело , но в один из вечеров они решили сообщить об этом родителям и попросили принять меры, иначе их дочь не будет аттестована. Звонок от школьного учителя поставил отца в тупик: он не понимал, что сейчас чувствует его дочь, у какой вихрь эмоций и неосуществимых мечт бушует у неё в голове. Для него поступок дочери был непокорностью, своеволием упрямого подростка.
Ворвавшись в комнату дочери, в которую он, казалось, никогда не заходил, он увидел горы мусора в каждом уголке, стопки книг, журналов или просто вырезок из них, а также коробки с неизвестным содержанием, хаотично разбросанные — было ощущение, что в этом пространстве нет ни сантиметра свободного пространства, все поверхности были покрыты пылью и грязью, кое-где оставлялись мазки красок. Екатерина сидела в центре этого хаоса под слабым светом настольной лампы и кропотливо над чем-то работала, склонившись над столом. Она была так увлечена своей работой, что не заметила, как дверь в её комнату открылась и в помещении стало уже не одиноко — когда на её плечо легла чья-то большая рука, она вздрогнула и обернулась.
Нам позвонили из школы — начал отец, перебивая неловкую тишину и глядя на испуганное лицо дочери: чем ты занимаешься всё время? Ты сидишь дома и должна учиться, чтобы получить хорошее образование и работу, как мы с Ириной. Почему я не вижу от тебя того, что ты обязана делать?
Выслушав, Екатерина перевела взгляд на холст и, продолжая работать, ответила: А кто сказал, что я этого хочу? И почему я обязана? — усмехнулась Екатерина, решив, что разговор окончен. Отец заметно растерялся от такой наглости и продолжил: Пока ты живёшь в нашем доме, правила здесь диктуем только мы и … — не успел он договорить, Екатерина перебила его и оторвалась от холста, посмотрев на отца, который уже начинал закипать от злости: Я не обязана жить по вашим правилам.
После этого на пару секунд в душной и темной комнате повисла гробовая тишина. Лицо отца краснело от злости, и он продолжил, переходя на крик: То есть ты думаешь, что уже взрослая и можешь сама быть хозяйкой своей жизни, так? И думаешь, что сможешь прокормить себя этой мазнёй? Нет. — сказал он, схватил холст, над которым она так долго и кропотливо работала, разорвал его пополам и выбросил в дальний угол комнаты. Искусство было для Екатерины единственной отдушиной и утешением; когда она рисовала, она пребывала в мире фантазий и могла воплотить всё, о чём грезила на холсте. Это было её детище, которое сейчас оказалось так просто уничтожено. Все те эмоции, что долго копились в ней и которые она так старательно пыталась подавлять в себе, вдруг вырвались, и она в истерике набросилась на отца. Ярость, отчаяние, безысходность затмили её разум, и она не понимала, что делает — силы были неравны. Её выходка не увенчалась успехом: отец избил её, уходя, сказал, что рисование на неё плохо влияет и он завтра выбросит всё, что с ним связано, чтобы её больше ничего не отвлекало от учёбы.
Отец вышел из комнаты, хлопнув дверью, а она осталась лежать на полу, корчась от боли. Спустя время она смогла встать и подойти к зеркалу, чтобы взглянуть на себя. Её изуродованное шрамами тело и лицо казались ещё более обезобразившимися: из уголка губ текла кровь, всё тело было в синяках и гематомах. Она поспешно отвернулась от зеркала и села на пол, подогнув ноги под себя: «Я не хочу больше жить, не хочу видеть это ужасное отражение в зеркале», — пронёслась мысль в её голове. И правда: что меня тут ещё держит? Я никогда не смогу жить нормально, как хочу, у меня не осталось ничего, чтобы я любила. Немного подумав, она встала и подошла к старому столу, открыла шкафчик и достала бутыль со скипидаром, плеснула себе в глаза. Всё лицо стало гореть, глаза словно пронзили тысячи иголок. Она выронила бутылку и упала на пол, корчась и крича от боли, хватаясь за лицо. Отец, думая, что истерика дочери ещё не прошла, не обращал на неё внимания. Так Екатерине никто не помог и она потеряла сознание от болевого шока.
Утром её нашла мать. В тот вечер отец сказал, что они повздорили, поэтому Ирине также казалось, что в комнату к дочери лучше не заходить; однако утром, когда дочь не спустилась на завтрак, она забеспокоилась и зашла в комнату, чтобы проверить, всё ли хорошо. Открыв дверь, она увидела полный погром, резкий запах скипидара и избитое тело на полу; она немедленно вызвала скорую.
Когда Екатерина пришла в себя, она ничего не видела, лишь ощущала на лице повязку и слышала тихий, едва различимый разговор матери и её лечащего врача.
— Мы не знаем, как так вышло: всё было хорошо, а потом я зашла в её комнату и увидела это, — говорила мать, рыдая.
— Если бы вы обратились сразу, её глазам можно было бы помочь. У неё ужасный химический ожог, поразивший и роговицу, и другие структуры глаза. Не думаю, что она ещё когда-нибудь сможет видеть, — сказал доктор, глядя в планшет с анамнезом больного. — Можно попробовать экспериментальный метод лечения, но сразу оговорюсь: он небыстрый и дорогой. Если исходить из состояния больного, обычные методы могут оказаться неэффективными.
— Да, конечно, сделайте всё возможное, только вылечите её.
После этого у Екатерины началась череда долгого и мучительного восстановления. На протяжении года она проходила множество процедур, и в конечном итоге доктор констатировал, что пациентка идёт на поправку и уже прослеживается положительный прогресс. Спустя ещё полгода Екатерина смогла снова посмотреть на себя; она начала видеть мир, но то, что она увидела в отражении, вновь повергло её в шок. Из-за сильного повреждения глаза, особенно роговицы, глаза приобрели чёрный цвет — избыток пигментации стал побочным эффектом экспериментального лечения. Хоть зрение и удалось спасти, её внешность изменилась ещё сильнее: к изуродованному шрамами лицу добавились черные как смоль глаза.
ОБРАЗОВАНИЕ
После школы Ekaterina поступила в университет на факультет психологии. Это решение было принято желанием понять себя и найти способ справиться с собственными травмами.Она стремилась изучить природу человеческого страха, способы преодоления стресса и влияния детских травм на взрослую жизнь.
Ekaterina старалась держаться особняком. Она по-прежнему носила маску, хотя и привлекала этим внимание. Некоторые однокурсники пытались заговорить с ней, но она редко пускала кого-то в свой круг.
В первые месяцы учебы её свободное время уходило на чтение книг по психологии и арт-терапии. Она писала эссе о значении искусства в преодолении травм и часто связывала темы своих работ с личным опытом.
Но учеба была не только вызовом, но и освобождением. Ekaterina начала постепенно раскрывать свои способности: она участвовала в научных конференциях, брала дополнительные курсы по нейропсихологии и изучению травм.
Параллельно с основной учебой она занималась арт-терапией, исследуя, как творчество может помочь людям выразить свои эмоции. Она поняла, как творчество помогает справляться с внутренними демонами, и уже тогда знала, что сделает это частью своей профессиональной практики.
Свободное время Ekaterina проводила в библиотеке или в одиночестве в своей комнате. Там она рисовала, продолжая использовать холсты как способ выразить свои переживания.
Её картины становились всё мрачнее, но одновременно обрели силу и глубину.
Иногда она тайком посещала лекции на других факультетах, особенно её интересовала философия. Она изучала труды великих мыслителей о смысле жизни, страданиях и самореализации.
Эти занятия помогали ей осмыслить собственные переживания. На философских лекциях её особенно заинтересовала концепция экзистенциального кризиса.
Она нашла в этих теориях отражение своего состояния и начала писать эссе, которые связали её личный опыт с изучаемым материалом.
На первом курсе Ekaterina избегала социальных контактов. Она приходила на пары заранее, чтобы занять место в углу аудитории.
Однако однажды, во время практического занятия, преподаватель психологии семейных травм спросил её мнение о сложной ситуации.
Ekaterina не ожидала, что её спросят, но всё-таки высказалась, опираясь на свои переживания. Преподаватель внимательно выслушал и похвалил её мысль. Этот момент стал для неё переломным: она впервые почувствовала, что может быть ценной, даже не снимая маски.
На втором курсе к ней подсела новая студентка — София. Она не обращала внимания на молчаливость Ekaterina и вела разговор сама. Постепенно их общение переросло в дружбу.
София никогда не задавала лишних вопросов о маске, но однажды сказала: "Знаешь, люди видят, как ты смотришь на них, а не как ты выглядишь". Эти слова Ekaterina запомнила на всю жизнь.
ВЗРОСЛАЯ ЖИЗНЬ
Когда университет закончился, Ekaterina впервые почувствовала, что готова начать жить самостоятельно. Она переехала в небольшую квартиру в городе и устроилась работать в кризисный центр психологом.Первое время было сложно: маска по-прежнему оставалась её спутником, но теперь она уже носила её не для себя, а для тех, кто приходил за помощью. Она считала, что люди не должны видеть её шрамы, чтобы не отвлекаться от беседы.
В своей практике Ekaterina часто обращалась к арт-терапии. Она советовала пациентам рисовать свои страхи, проецировать их на бумагу, как это когда-то делала сама.
Маска оставалась её визитной карточкой, и некоторые пациенты даже считали её особенным атрибутом "тайного психолога".
Ekaterina нашла в работе смысл. Она поняла, что её шрамы и боль помогают лучше понять других.
Работа в кризисном центре была трудной. Ekaterina часто сталкивалась с людьми, пережившими свои трагедии. Она слушала их, но поначалу чувствовала, что её самой недостаточно: шрамы и маска казались ей барьером между ней и клиентами.
Однажды клиент спросил её прямо: "Почему вы носите маску? Вы ведь психолог, а сами что-то скрываете". Эти слова больно ранили её, но она ответила честно: "Я скрываю не слабость, а опыт, который пока не готова показать".
Первый раз она сняла маску перед пациенткой, которая сама пережила физические увечья. Девушка сидела напротив неё и говорила, что больше не может смотреть на себя. Ekaterina медленно стянула маску и тихо сказала: "Я знаю, что ты чувствуешь. Давай поговорим об этом".
НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ
Без родительского контроля и постоянных упреков она словно вырвалась из клетки.Она бросила вызов всему, что её ограничивало, и решила попробовать ту жизнь, о которой только слышала.
Поначалу это было просто экспериментом: вечеринки, алкоголь, новые знакомства. Но постепенно всё вышло из-под контроля.
Впервые она попробовала наркотики у знакомого, который сказал: "Это поможет тебе расслабиться". Ekaterina не смогла отказать.
Ей действительно хотелось хоть на миг забыть о своих шрамах, о боли, о прошлом.
Сначала были лёгкие вещества, но вскоре этого стало недостаточно. Героин она попробовала на очередной вечеринке, думая, что это просто ещё один способ уйти от реальности.
Однако наркотик стал её врагом, который медленно разрушал её жизнь.
Ekaterina перестала ходить на работу, избегала друзей и знакомых. Её квартира напоминала больше склад мусора, чем дом. День за днём она уходила всё глубже, пока однажды не оказалась в больнице.
Передозировка. Врач сказал ей прямо: "Если продолжишь в том же духе, у тебя не будет следующего раза".
Это стало для Ekaterina поворотным моментом. Она поняла, что больше не может так жить. Первые попытки избавиться от зависимости были мучительными.
Её трясло от ломки, голова разрывалась от боли, а в груди пульсировало отчаяние. Она поставила перед собой цель: выжить. Вернуться к жизни. Ради этого она обратилась за помощью к специалистам и прошла курс реабилитации.
Это был долгий и тяжёлый процесс, в котором она училась жить заново.
Чтобы справляться с искушениями, Ekaterina начала писать. Она создала анонимный блог, в котором делилась своим опытом. Её истории читали тысячи людей, многие из которых сами боролись с зависимостью.
Она вернулась к работе психолога, начав помогать не только тем, кто переживал травмы, но и тем, кто пытался выбраться из бездны зависимости. Ekaterina поняла, что её сила — в её опыте.
ИТОГИ
1. Ekaterina_Kozyavkina может носить маску на постоянной основе и в гос. структурах (Обязательно одобрение лидера фракции и пометка в мед. карте) (Исключение: Goverment)2. Ekaterina_Kozyavkina может носить линзы неестественного цвета (Вариант 27) (Обязательна пометка в мед. карте) [Уникальный итог]
