- Автор темы
- #1
Предыстория
Все изменилось три недели назад, после случайного визита в галерею на Родео-Драйв. Елена зашла туда лишь для того, чтобы припугнуть владельца — тот задолжал криминальной структуре ее дяди круглую сумму. Но пока её «торпеды», Иван и Сергей, ломали пальцы несчастному галеристу в подсобке, Елена замерла перед полотном неизвестного последователя импрессионизма.
Это была сцена вечернего порта в сумерках: густые, жирные мазки охры и ультрамарина передавали то самое чувство одиночества, которое Елена испытывала каждую ночь, несмотря на армию телохранителей и миллионы на счетах. В тот момент в ней что-то щелкнуло. Ледяная душа королевы преступного мира, закаленная в жестоких войнах за территорию, вдруг отозвалась на игру света и тени.
— Иван, — позвала Елена, не обернувшись. Её голос, холодный и ровный, заставил громилу вытянуться в струнку.
— Да, босс?
— Ты видел ту картину в подвале у Маркуса? «Закат над Гданьском».
— Ну... там, где лодки, мисс Волкова?
— Не лодки, Ваня. Там душа. Там то, ради чего стоит дышать этим отравленным воздухом.
Елена осознала страшную вещь: её больше не радовали эксклюзивные сумки из кожи крокодила или новые спорткары «Оцелот». Ей нужно было обладать тем, что нельзя просто заказать по каталогу элитных товаров. Ей нужно было Искусство. Но будучи женщиной дела, она понимала: если ты не можешь заполучить что-то изысканно и вежливо, ты это забираешь.
Ее первой целью стал Джулиан Вайнрайт, престарелый британский экспат, живущий в поместье в Ричмане. По слухам, в его частной коллекции хранился подлинник «Красного виноградника» — не того, что в Москве, а таинственного эскиза, который считался утерянным.
Уже на следующий день ближе к вечеру кортеж из трех белых «Кавалькад» бесшумно подкатил к кованым воротам поместья Вайнрайта. Лос-Сантос в это время затихал, лишь вертолеты LSPD изредка стрекотали в небе.
Елена вышла из машины, поправляя полы шелкового пиджака. Она не брала с собой оружие — для этого были люди. В её руках была лишь тонкая дамская сигарета.
— Мистер Вайнрайт, — мягко произнесла Елена, когда охрана впустила их в библиотеку. — Я слышала, вы большой ценитель Ван Гога.
Старик, дрожащий в своем шелковом халате, в ужасе поправил очки, глядя на статную красавицу с глазами цвета балтийского льда.
— Кто вы? Это частная собственность!
— Полиция приедет через двенадцать минут, Джулиан. А за это время может случиться столько всего неэстетичного, — усмехнулась Волкова, присаживаясь в кожаное кресло. — Видите ли, я внезапно осознала, что красота должна принадлежать тем, кто способен оценить её по достоинству.
— Вы хотите её купить? — с надеждой спросил Вайнрайт.
— Я хочу её принять в качестве знака вашего безграничного уважения, — отрезала Елена. — Взамен я обещаю, что ваш сын, который сейчас проигрывает остатки вашего состояния в казино «Даймонд», не будет найден в багажнике сгоревшей машины где-нибудь в песках пустыни Гранд-Сенора.
Через час «Красный виноградник» лежал на заднем сиденье внедорожника. Елена чувствовала прилив адреналина, какого не ощущала со времен своего первого захвата порта.
Слухи в Лос-Сантосе ползут быстро. Вскоре высшее общество Вайнвуд-Хиллз затрепетало. Волкова, которая раньше интересовалась только контролем над ночными клубами, превратилась в изысканный кошмар коллекционеров.
Елена менялась на глазах. Она сменила агрессивную кожу на элегантные платья от кутюр и очки в тонкой золотой оправе. Она начала цитировать Канта и наняла личного искусствоведа — пожилого профессора, которого сначала напугали до смерти, а потом предложили такую зарплату, о которой тот не смел и мечтать.
— Понимаете, профессор, — рассуждала Елена, прогуливаясь по своему залу. — В этих мазках — хаос. Такой же, какой я вижу каждый день в криминальных сводках. Но художник упорядочил его. Разве это не то, чем занимаюсь я, управляя этим городом?
Аппетиты Полины росли. Теперь она нацелилась на «Улыбку Иуды» — легендарную картину, принадлежавшую главе армянской группировки в Ла-Меса. Это был вызов. Армяне были псами войны.
Штурм начался на рассвете. Лос-Сантос содрогнулся от взрывов. Пока на поверхности гремела стрельба, Елена лично спустилась в бункер. На ней был бронежилет поверх белого платья — пугающее сочетание.
Там, в холодном свете аварийных ламп, висела она. Картина изображала человека, чье лицо было разделено тенью.
Лидер японской мафии, раненый в плечо, держал в руке детонатор.
— Ты сумасшедшая, Елена, — прохрипел он. — Столько трупов ради этой мазни?
— Ты не понимаешь, — тихо ответила она, подходя к полотну. — Ты видишь здесь старую краску. А я вижу наше отражение. В этом городе мы все — Иуды. Мы предаем свою человечность ради власти каждый божий день. Но эта картина... она единственная, кто не лжет нам в лицо.
Елена не стала его добивать. Она просто подошла и аккуратно сняла раму со стены. В этот момент снаружи раздался нарастающий вой сирен спецназа.
Елена Волкова стояла на крыше лесопилки, прижимая к груди холст. Она смотрела на восходящее солнце, которое окрашивало пики гор в нежно-розовый цвет — точь-в-точь как на полотнах Моне.
— Мисс Волкова, уходим! — кричал Иван из люка вертолета «Фроггер».
Елена запрыгнула в вертолет. Машина резко накренилась и скрылась в утреннем тумане над океаном.
Спустя месяц в подпольных кругах Лос-Сантоса говорили, что Елена бесследно исчезла. Дела синдиката теперь вел Иван. А сама Елена словно растворилась.
Кто-то утверждал, что видел её на уединенной вилле на берегу озера Аламо-Си. Говорили, что она целыми днями сидит в огромном зале, где все стены завешаны шедеврами мирового искусства. Там, среди безмолвных лиц на портретах, самая опасная женщина города наконец обрела то, что не могли дать ей власть и страх.
Она не просто отбирала картины. Она спасала у Лос-Сантоса его остатки красоты. В её личной галерее не было ценников. Только тишина. И иногда, по ночам, она брала в руки кисть. Преступный мир научил её разрушать, но только страсть к искусству научила её дышать.
Участники
Eva Rivera - RM
Gut Karpov - RM
Margo Karpova - RM
Итоги
RP ситуация носит информативный характер. Итоги не требуются.
