- Автор темы
- #1
Имя: Kai
Фамилия: Beifong
Дата рождения: 17.07.2005
Возраст: 21
Личное фото
Пол: Мужской
Национальность: русско-афроамериканец
Отец: Jonix Johnson [афроамериканец]
Мать: Sofia Malinovskaya [Русская]
Образование: Среднее
Описание внешности: Черные волосы, полностью татуированное тело, черные глаза, спортивное телосложение, рост 193 см
Место проживания: США, штат Сан Андреас, город Лос Сантос
Семейное положение: Холост
Документы
Детство (0–12 лет)
Кай Бейфонг родился в Лос-Сантосе, в районе Majestic. Южный Лос-Сантос — это не клипы и не золотые цепи. Это ржавые решётки на окнах, запах жареного жира из закусочных и вой полицейских сирен каждую ночь. Здесь дети к 10 годам умеют различать звук выстрела из «глока» и из «ремингтона».
Отец — Jonix Johnson афроамериканец из Комптона — работал водителем мусоровоза в South Central. По ночам подрабатывал охранником в дешёвом баре на перекрёстке Forum Drive. Он был высоким, молчаливым и носил старую кожаную куртку с дыркой на локте. Никто не трогал Jonix — знали, что он может ударить с левой без предупреждения.
Мать — Софья «Соня» Малиновская, русская иммигрантка из Санкт-Петербурга — работала уборщицей в Downtown и помогала на кухне в русском ресторане «Москва» на Vinewood Boulevard. Она говорила с лёгким акцентом, который Кай любил слушать по утрам. Она была жёсткой, как гвозди — пережила 90-е в России, видела, как стреляют в упор на рынках и как решают вопросы без полиции.
Majestic был территорией Marabunta Grande, но рядом, через две улицы, начинались кварталы Bloods. Район был адской смесью — латиносы, чёрные, редкие белые. Армянский след угас ещё до рождения Кая — его дед по отцу был армянином, но Тайрелл взял фамилию и не отдал.
Когда Каю было 7 лет, мать впервые взяла его с собой в «Москву». Она мыла полы, а он сидел на кухне и смотрел, как огромный повар с татуировками на пальцах режет мясо. Потом в ресторан зашли трое мужчин в чёрных куртках. Они сели в дальний угол, заказали водку и пельмени. Говорили по-русски, тихо, но Соня уловила их разговор.
Она подошла, когда они собирались уходить. Сказала что-то по-русски — Кай не понял, но мужчины переглянулись. Один из них, лысый со шрамом над губой, улыбнулся и кивнул. Он протянул ей визитку — чёрную, без имени, только номер телефона. Соня убрала её в карман.
Вечером дома она села напротив Кая и сказала:
— Сынок, если я когда-нибудь не вернусь домой, ты знаешь, что делать. Ты идёшь в «Москву» и просишь человека по кличке Князь. Ты говоришь ему: «Меня прислала Соня». Он поможет. Он не друг, но он из нашего племени.
Кай спросил:
— А папа?
— Папа — это другое. У него своя улица. У меня — своя. У тебя будет своя. Но помни: русские не бросают своих, если ты правильно им служишь.
В 9 лет Кай впервые украл — вытащил бумажник у спящего бомжа у «Taco Bomb». Он хотел проверить себя. Смог. Отец узнал, но не бил. Только посмотрел и сказал:
— Ты украл, потому что хотел. Это хуже, чем потому что надо. Но я не скажу маме. Ты сам решишь, что с этим делать.
В 10 лет Кай впервые увидел, как работает русская мафия не по слухам, а вживую. Соня взяла его с собой в подвал старого склада в Elysian Fields — туда её вызвал Князь. Она зашла внутрь, а Кай ждал снаружи, но через щель в двери видел: человек стоял на коленях, трое вокруг него, Князь говорил спокойно, без крика. Потом человек перестал дышать. Соня вышла бледная, но держалась ровно. Она сказала только: «Не задавай вопросов. Это бизнес».
Кай не задал. Но запомнил всё.
Кай всегда знал, что его отец — не обычный мусорщик. У Jonix были старые друзья, с которыми он встречался в гаражах на Avery Street. Они носили красные банданы и говорили на своём языке — смеси сленга и жестов, которую Кай не понимал, но чувствовал.
Однажды, когда Каю было 11 лет, Тайрелл взял его с собой на встречу. Они приехали в South Central, в старый дом с облупившейся краской. Внутри сидели пять человек в красном — все с татуировками, все с холодными глазами. Один из них, старший, по кличке Lil Duke, посмотрел на Кая и спросил:
— Это твой сын, Тай?
— Мой.
— Он знает правила?
— Ещё нет. Но он учится.
Lil Duke подошёл к Каю, присел на корточки и сказал:
— Слушай сюда, малыш. Мы — Bloods. Это не банда. Это семья. Если ты с нами — ты наш. Если против — ты никто. Твой отец был с нами, когда было трудно. И мы платим долги. Но запомни: кровь — это навсегда. Не предавай. Никогда.
Тайрелл потом объяснил Каю: «Я не боец. Я старый солдат. Но они мои братья. Они прикроют нас, если что-то пойдёт не так. Но есть цена. Ты ещё увидишь».
Кай увидел цену через год. В 12 лет он шёл из школы и увидел, как двое из Crips зажимают его отца у гаража. Они кричали, что он продал их, что он крыса. Тайрелл молчал. Потом один ударил его трубой по голове. Кай не побежал. Он поднял кирпич с земли и бросил в голову нападающему — попал в висок, тот упал. Второй отступил. Тайрелл потом сказал: «Ты спас меня. Но теперь ты в игре».
Фамилия: Beifong
Дата рождения: 17.07.2005
Возраст: 21
Личное фото
Пол: Мужской
Национальность: русско-афроамериканец
Отец: Jonix Johnson [афроамериканец]
Мать: Sofia Malinovskaya [Русская]
Образование: Среднее
Описание внешности: Черные волосы, полностью татуированное тело, черные глаза, спортивное телосложение, рост 193 см
Место проживания: США, штат Сан Андреас, город Лос Сантос
Семейное положение: Холост
Документы
Детство (0–12 лет)
Кай Бейфонг родился в Лос-Сантосе, в районе Majestic. Южный Лос-Сантос — это не клипы и не золотые цепи. Это ржавые решётки на окнах, запах жареного жира из закусочных и вой полицейских сирен каждую ночь. Здесь дети к 10 годам умеют различать звук выстрела из «глока» и из «ремингтона».
Отец — Jonix Johnson афроамериканец из Комптона — работал водителем мусоровоза в South Central. По ночам подрабатывал охранником в дешёвом баре на перекрёстке Forum Drive. Он был высоким, молчаливым и носил старую кожаную куртку с дыркой на локте. Никто не трогал Jonix — знали, что он может ударить с левой без предупреждения.
Мать — Софья «Соня» Малиновская, русская иммигрантка из Санкт-Петербурга — работала уборщицей в Downtown и помогала на кухне в русском ресторане «Москва» на Vinewood Boulevard. Она говорила с лёгким акцентом, который Кай любил слушать по утрам. Она была жёсткой, как гвозди — пережила 90-е в России, видела, как стреляют в упор на рынках и как решают вопросы без полиции.
Majestic был территорией Marabunta Grande, но рядом, через две улицы, начинались кварталы Bloods. Район был адской смесью — латиносы, чёрные, редкие белые. Армянский след угас ещё до рождения Кая — его дед по отцу был армянином, но Тайрелл взял фамилию и не отдал.
Когда Каю было 7 лет, мать впервые взяла его с собой в «Москву». Она мыла полы, а он сидел на кухне и смотрел, как огромный повар с татуировками на пальцах режет мясо. Потом в ресторан зашли трое мужчин в чёрных куртках. Они сели в дальний угол, заказали водку и пельмени. Говорили по-русски, тихо, но Соня уловила их разговор.
Она подошла, когда они собирались уходить. Сказала что-то по-русски — Кай не понял, но мужчины переглянулись. Один из них, лысый со шрамом над губой, улыбнулся и кивнул. Он протянул ей визитку — чёрную, без имени, только номер телефона. Соня убрала её в карман.
Вечером дома она села напротив Кая и сказала:
— Сынок, если я когда-нибудь не вернусь домой, ты знаешь, что делать. Ты идёшь в «Москву» и просишь человека по кличке Князь. Ты говоришь ему: «Меня прислала Соня». Он поможет. Он не друг, но он из нашего племени.
Кай спросил:
— А папа?
— Папа — это другое. У него своя улица. У меня — своя. У тебя будет своя. Но помни: русские не бросают своих, если ты правильно им служишь.
В 9 лет Кай впервые украл — вытащил бумажник у спящего бомжа у «Taco Bomb». Он хотел проверить себя. Смог. Отец узнал, но не бил. Только посмотрел и сказал:
— Ты украл, потому что хотел. Это хуже, чем потому что надо. Но я не скажу маме. Ты сам решишь, что с этим делать.
В 10 лет Кай впервые увидел, как работает русская мафия не по слухам, а вживую. Соня взяла его с собой в подвал старого склада в Elysian Fields — туда её вызвал Князь. Она зашла внутрь, а Кай ждал снаружи, но через щель в двери видел: человек стоял на коленях, трое вокруг него, Князь говорил спокойно, без крика. Потом человек перестал дышать. Соня вышла бледная, но держалась ровно. Она сказала только: «Не задавай вопросов. Это бизнес».
Кай не задал. Но запомнил всё.
Кай всегда знал, что его отец — не обычный мусорщик. У Jonix были старые друзья, с которыми он встречался в гаражах на Avery Street. Они носили красные банданы и говорили на своём языке — смеси сленга и жестов, которую Кай не понимал, но чувствовал.
Однажды, когда Каю было 11 лет, Тайрелл взял его с собой на встречу. Они приехали в South Central, в старый дом с облупившейся краской. Внутри сидели пять человек в красном — все с татуировками, все с холодными глазами. Один из них, старший, по кличке Lil Duke, посмотрел на Кая и спросил:
— Это твой сын, Тай?
— Мой.
— Он знает правила?
— Ещё нет. Но он учится.
Lil Duke подошёл к Каю, присел на корточки и сказал:
— Слушай сюда, малыш. Мы — Bloods. Это не банда. Это семья. Если ты с нами — ты наш. Если против — ты никто. Твой отец был с нами, когда было трудно. И мы платим долги. Но запомни: кровь — это навсегда. Не предавай. Никогда.
Тайрелл потом объяснил Каю: «Я не боец. Я старый солдат. Но они мои братья. Они прикроют нас, если что-то пойдёт не так. Но есть цена. Ты ещё увидишь».
Кай увидел цену через год. В 12 лет он шёл из школы и увидел, как двое из Crips зажимают его отца у гаража. Они кричали, что он продал их, что он крыса. Тайрелл молчал. Потом один ударил его трубой по голове. Кай не побежал. Он поднял кирпич с земли и бросил в голову нападающему — попал в висок, тот упал. Второй отступил. Тайрелл потом сказал: «Ты спас меня. Но теперь ты в игре».
Юность (12–17 лет)
В 13 лет Кай уже знал две улицы. Материнскую — русскую, жестокую, скрытую за дорогими машинами и тихими голосами. И отцовскую — чёрную, открытую, где всё решалось через кулаки и стволы.
Он не выбирал. Он взял от обоих.
В школе Davis High Кай учился средне, но никто его не трогал. Потому что ходили слухи: его мать — русская мафия, его отец — Bloods. Двойная защита, двойная угроза.
В 14 лет Кай начал работать на автомойке «Benny’s» — это была нейтральная территория. Там он пересекался и с латиносами Marabunta, и с чёрными из Bloods. Он видел, как они торгуют, как делят районы, как ненавидят друг друга. Но к нему относились с подозрительным уважением — потому что он был ничей и свой одновременно.
Мать продолжала водить его на встречи с русскими. Он уже знал Князя как своего человека. Князь дал ему первое задание в 15 лет — передать конверт без подписи человеку на стоянке у аэропорта. Кай спросил:
— Что внутри?
— Не твоё дело. Твоё дело — доставить. Не смотри, не спрашивай, не запоминай.
Кай доставил. Через неделю Князь дал ему тысячу долларов. Кай не взял. Сказал: «Я сделал это для мамы. Она должна». Князь усмехнулся: «Соня вырастила волка. Не потеряй это».
Отец тем временем вводил Кая в дела Bloods. Он показал ему, как хранить стволы в тайниках, как уходить от погони, как замечать чужие машины. Старый Lil Duke проверил Кая в 16 лет — велел ему стоять на углу у Forum Drive с двумя членами Bloods и ждать. Через час подъехала машина Crips. Началась перестрелка. Кай впервые выстрелил в человека — попал в плечо. Он не дрогнул. Lil Duke сказал: «Твой отец — мой брат, и ты теперь мой племянник. Но запомни: Bloods не прощают слабости. Ты не слабый».
В 13 лет Кай уже знал две улицы. Материнскую — русскую, жестокую, скрытую за дорогими машинами и тихими голосами. И отцовскую — чёрную, открытую, где всё решалось через кулаки и стволы.
Он не выбирал. Он взял от обоих.
В школе Davis High Кай учился средне, но никто его не трогал. Потому что ходили слухи: его мать — русская мафия, его отец — Bloods. Двойная защита, двойная угроза.
В 14 лет Кай начал работать на автомойке «Benny’s» — это была нейтральная территория. Там он пересекался и с латиносами Marabunta, и с чёрными из Bloods. Он видел, как они торгуют, как делят районы, как ненавидят друг друга. Но к нему относились с подозрительным уважением — потому что он был ничей и свой одновременно.
Мать продолжала водить его на встречи с русскими. Он уже знал Князя как своего человека. Князь дал ему первое задание в 15 лет — передать конверт без подписи человеку на стоянке у аэропорта. Кай спросил:
— Что внутри?
— Не твоё дело. Твоё дело — доставить. Не смотри, не спрашивай, не запоминай.
Кай доставил. Через неделю Князь дал ему тысячу долларов. Кай не взял. Сказал: «Я сделал это для мамы. Она должна». Князь усмехнулся: «Соня вырастила волка. Не потеряй это».
Отец тем временем вводил Кая в дела Bloods. Он показал ему, как хранить стволы в тайниках, как уходить от погони, как замечать чужие машины. Старый Lil Duke проверил Кая в 16 лет — велел ему стоять на углу у Forum Drive с двумя членами Bloods и ждать. Через час подъехала машина Crips. Началась перестрелка. Кай впервые выстрелил в человека — попал в плечо. Он не дрогнул. Lil Duke сказал: «Твой отец — мой брат, и ты теперь мой племянник. Но запомни: Bloods не прощают слабости. Ты не слабый».
ТЮРЬМА (17–19 лет)
Кай попал в Bolingbroke Penitentiary в 17 лет по подставе — его сдал мелкий латинос из Marabunta, который переметнулся к Crips. Статья — хранение оружия и сбыт наркотиков. Два года.
В тюрьме он оказался между огней. Русские сидели отдельно, Black Guerrilla Family — отдельно, латиносы — отдельно. Кай был сыном русской и Bloods — уникальное сочетание, которое вызывало уважение и подозрение.
В первую неделю на него напали трое из Crips, которые сидели там за убийство. Они знали, что его отец — Bloods. Кай вырвал ножку от стула и всадил одному в глаз, сломал руку второму. Третий отступил. Карцер — неделя.
Через месяц его вызвал Барсук — авторитетный вор в законе, который контролировал часть тюремного трафика. Он сказал:
— Твоя мать — Соня. Она говорила о тебе. Князь передал привет. Ты с нами или нет?
Кай ответил:
— Я с мамой. Она сказала, что русские не бросают своих.
Барсук усмехнулся:
— Умный. Но твой отец — Bloods. Ты не до конца наш, и не до конца их. Но в тюрьме это не важно. Здесь смотрят на поступки. Ты не сдал никого. Ты не ныл. Ты хорош.
Барсук дал Каю защиту от белых и от Crips. В обмен Кай работал на русских внутри тюрьмы — передавал записки, следил за чужими, помогал решать «вопросы» без свидетелей.
В 18 лет Кай убил второго человека — предателя, который сливал информацию на русскую группировку внутри тюрьмы. Он подошёл к нему в душевой, ударил ножом в почку и ушёл. Тело нашли через час. Никто ничего не сказал. Барсук потом сказал: «Ты теперь не просто парень Насти. Ты — наш».
Отец через передачу прислал письмо: «Я слышал, что ты сделал. Горжусь. Но не забывай, кто ты по крови. Bloods помнят своих. Ты наш даже там».
Кай попал в Bolingbroke Penitentiary в 17 лет по подставе — его сдал мелкий латинос из Marabunta, который переметнулся к Crips. Статья — хранение оружия и сбыт наркотиков. Два года.
В тюрьме он оказался между огней. Русские сидели отдельно, Black Guerrilla Family — отдельно, латиносы — отдельно. Кай был сыном русской и Bloods — уникальное сочетание, которое вызывало уважение и подозрение.
В первую неделю на него напали трое из Crips, которые сидели там за убийство. Они знали, что его отец — Bloods. Кай вырвал ножку от стула и всадил одному в глаз, сломал руку второму. Третий отступил. Карцер — неделя.
Через месяц его вызвал Барсук — авторитетный вор в законе, который контролировал часть тюремного трафика. Он сказал:
— Твоя мать — Соня. Она говорила о тебе. Князь передал привет. Ты с нами или нет?
Кай ответил:
— Я с мамой. Она сказала, что русские не бросают своих.
Барсук усмехнулся:
— Умный. Но твой отец — Bloods. Ты не до конца наш, и не до конца их. Но в тюрьме это не важно. Здесь смотрят на поступки. Ты не сдал никого. Ты не ныл. Ты хорош.
Барсук дал Каю защиту от белых и от Crips. В обмен Кай работал на русских внутри тюрьмы — передавал записки, следил за чужими, помогал решать «вопросы» без свидетелей.
В 18 лет Кай убил второго человека — предателя, который сливал информацию на русскую группировку внутри тюрьмы. Он подошёл к нему в душевой, ударил ножом в почку и ушёл. Тело нашли через час. Никто ничего не сказал. Барсук потом сказал: «Ты теперь не просто парень Насти. Ты — наш».
Отец через передачу прислал письмо: «Я слышал, что ты сделал. Горжусь. Но не забывай, кто ты по крови. Bloods помнят своих. Ты наш даже там».
Молодость (18–21 лет)
После выхода из тюрьмы Кай оказался на пересечении трёх миров: русские мафиози, Bloods и остатки связей с Marabunta (которые помнили его ещё с детства). Он стал своеобразным мостом — человеком, который может говорить на нескольких языках преступного мира.
Русская мафия приняла его как родного. Мать официально представила его Князю как «своего сына, который теперь наш». Кай участвовал в сходках, возил «обналичку», встречал курьеров из Нью-Йорка. Князь называл его «мальчик Бейфонг» и говорил: «Ты не русский по крови, но русский по духу. Ты понимаешь: не спрашивай лишнего, не смотри в глаза, не бойся смерти. Ты отлично обучен».
Кай также работал с Bloods через отца. Он организовывал встречи между Bloods и русскими на нейтральных территориях — аренда складов, обмен информацией о врагах, совместные «акции» против Crips. Lil Duke говорил: «Твой отец умер бы за нас, и ты тоже умрёшь за нас. Но ты умный — ты держишь баланс. Это не предательство. Это бизнес».
Кай действительно держал баланс. Он не рассказывал русским о делах Bloods и не говорил Bloods о русских. Он был как лезвие ножа — остр с обеих сторон.
Однажды он попал в ситуацию, которая могла сломать его. На парковке у склада в Elysian Fields он встретил человека из Marabunta, который помнил его с 15 лет. Тот сказал:
— Эй, армяшка, ты теперь русский? Или чёрный? Или наш?
Кай ответил спокойно:
— Я сын матери и отца. Это всё. Не путай.
Тот отошёл. Но слухи пошли. «El Silencio» — как его прозвали за молчаливость — стал легендой. Он был тот, кто не выбирает. Он просто работает.
После выхода из тюрьмы Кай оказался на пересечении трёх миров: русские мафиози, Bloods и остатки связей с Marabunta (которые помнили его ещё с детства). Он стал своеобразным мостом — человеком, который может говорить на нескольких языках преступного мира.
Русская мафия приняла его как родного. Мать официально представила его Князю как «своего сына, который теперь наш». Кай участвовал в сходках, возил «обналичку», встречал курьеров из Нью-Йорка. Князь называл его «мальчик Бейфонг» и говорил: «Ты не русский по крови, но русский по духу. Ты понимаешь: не спрашивай лишнего, не смотри в глаза, не бойся смерти. Ты отлично обучен».
Кай также работал с Bloods через отца. Он организовывал встречи между Bloods и русскими на нейтральных территориях — аренда складов, обмен информацией о врагах, совместные «акции» против Crips. Lil Duke говорил: «Твой отец умер бы за нас, и ты тоже умрёшь за нас. Но ты умный — ты держишь баланс. Это не предательство. Это бизнес».
Кай действительно держал баланс. Он не рассказывал русским о делах Bloods и не говорил Bloods о русских. Он был как лезвие ножа — остр с обеих сторон.
Однажды он попал в ситуацию, которая могла сломать его. На парковке у склада в Elysian Fields он встретил человека из Marabunta, который помнил его с 15 лет. Тот сказал:
— Эй, армяшка, ты теперь русский? Или чёрный? Или наш?
Кай ответил спокойно:
— Я сын матери и отца. Это всё. Не путай.
Тот отошёл. Но слухи пошли. «El Silencio» — как его прозвали за молчаливость — стал легендой. Он был тот, кто не выбирает. Он просто работает.
НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ
Сейчас Каю 21 года. Он — доверенное лицо русской мафии в Лос-Сантосе, одновременно имеющий полный доступ к структурам Bloods через старые связи отца. Он не лидер, не авторитет. Он исполнитель и дипломат — человек, который может решить вопрос без выстрелов, а если нужно — с выстрелами.
Он работает на Князя и на Lil Duke одновременно. Никто из них не знает о полном объёме его связей — и это его главное оружие.
Мать Соня жива и управляет маленьким русским кафе в East Vinewood. Она знает, что её сын стал тем, кого она растила — холодным, расчётливым, верным только тем, кто доказал свою преданность.
Отец Тайрелл живёт в Комптоне. Он стар, но держится. Он гордится Каем и иногда говорит: «Ты не chose — ты стал чем-то своим. Ты армянин, русский и чёрный одновременно. Это твоя сила».
Кай иногда приезжает к родителям — отдельно, никогда вместе. Он сидит с матерью, пьёт чай, молчит. Потом едет к отцу, слушает его старческие байки о Комптоне 80-х. Они не говорят о делах. Они просто смотрят на своего сына — и видят не его, а его глаза.
Те самые глаза, которые не выражают ничего.
Кроме счёта.
Итоги биографии:
1. Kai Beifong может вступать в Русскую Мафию на 5+ ранги без смены имени, фамилии и внешности.
2. Kai Beifong может вступать в Bloods на 2+ ранги без смены имени, фамилии и внешности.
Старое био.
тут
Сейчас Каю 21 года. Он — доверенное лицо русской мафии в Лос-Сантосе, одновременно имеющий полный доступ к структурам Bloods через старые связи отца. Он не лидер, не авторитет. Он исполнитель и дипломат — человек, который может решить вопрос без выстрелов, а если нужно — с выстрелами.
Он работает на Князя и на Lil Duke одновременно. Никто из них не знает о полном объёме его связей — и это его главное оружие.
Мать Соня жива и управляет маленьким русским кафе в East Vinewood. Она знает, что её сын стал тем, кого она растила — холодным, расчётливым, верным только тем, кто доказал свою преданность.
Отец Тайрелл живёт в Комптоне. Он стар, но держится. Он гордится Каем и иногда говорит: «Ты не chose — ты стал чем-то своим. Ты армянин, русский и чёрный одновременно. Это твоя сила».
Кай иногда приезжает к родителям — отдельно, никогда вместе. Он сидит с матерью, пьёт чай, молчит. Потом едет к отцу, слушает его старческие байки о Комптоне 80-х. Они не говорят о делах. Они просто смотрят на своего сына — и видят не его, а его глаза.
Те самые глаза, которые не выражают ничего.
Кроме счёта.
Итоги биографии:
1. Kai Beifong может вступать в Русскую Мафию на 5+ ранги без смены имени, фамилии и внешности.
2. Kai Beifong может вступать в Bloods на 2+ ранги без смены имени, фамилии и внешности.
Старое био.
тут
Последнее редактирование:
