- Автор темы
- #1
Фамилия, имя, отчество (ФИО):
Деспосита Ваня Алексеевич (латиницей: Vanya Desposita)
Дата рождения: 15 марта 1970 года
Возраст: 55 лет (на момент подачи)
Пол:
Мужской
Национальность:
Русский
Образование:
Средне-специальное образование — Архангельский техникум автомеханики. Дополнительно — неформальное обучение в условиях практики: частные курсы тактической медицины в Восточной Европе (Польша, Румыния), криминалистика и методы взлома охранных систем, а также обучение по старым военным пособиям, полученным от бывшего сапёра Григорьевича. Неоднократно проходил самостоятельную переподготовку в реальных условиях, на чёрных рынках, в подпольных мастерских и на грани закона.
Описание внешнего вида:
Мужчина крепкого, мускулистого телосложения (рост: 187 см, вес: 91 кг). Кожа светлая, с сероватым оттенком — результат долговременного проживания в суровых северных условиях и дальнейшей жизни в полутени. Волосы седые, коротко стриженные, местами залысины. Глубокий, застарелый шрам проходит по диагонали от правой брови до уголка губ — плотная, бледная, но отчётливо видимая борозда, нарушающая симметрию лица. Левый глаз — полностью белый, без радужки и зрачка. В медкарте значится как «слепой», но на деле — заменённый глаз с вживлённым светочувствительным элементом (операция, проведённая за границей, нелегально). Одежда — грубая, практичная, без логотипов. Часто носит перчатки, куртку из плотной ткани и армейские ботинки. На шее — нательная иконка, старая и потёртая, со следами пепла.
Детство:
Ваня родился в закрытом посёлке Архангельской области. Суровая зима длилась по девять месяцев в году, дома — деревянные, покрытые инеем, в воздухе стоял запах торфа, ржавчины и угля. Отец, Алексей Деспосита, работал инженером на оборонном предприятии. Официально — технический сотрудник, фактически — разработчик систем навигации для военных целей. Мать, Мария Колтунова, трудилась санитаркой в местной психоневрологической больнице.
Отец был человеком замкнутым, часто пропадал по неделям. По ночам он сидел на кухне при тусклом свете керосиновой лампы, читал книги по физике, истории спецопераций и, как позже оказалось, литературу, запрещённую советскими властями. Ваня с детства наблюдал за отцом — как он чертит схемы, собирает радиоприёмники, изготавливает устройства с неизвестным назначением. Он никогда не объяснял сыну, что именно делает, но оставлял следы — книги с закладками, зашифрованные записи, диалоги с неизвестными людьми через приёмник.
Когда Ване исполнилось семь лет, его отец был арестован прямо при нём. Это было утро — в дом ворвались люди в форме, мать закричала, отец успел лишь крикнуть: «Запоминай, Ваня, как молчит металл». Его увели. Дом перевернули, книги сожгли во дворе. После этого мать изменилась. Она перестала говорить, стала забывать, где находится, иногда сидела на полу в ванной, обнимая таз с водой. Ваня впервые увидел, как психика взрослого человека может сломаться.
В школе его называли «сыном врага народа». Он не терпел насмешек. Часто дрался. Один из учителей заявил, что «у этого ребёнка глаза, как у лисицы». Уже в детстве он научился прятаться — уходил в лес, выкапывал ямы, собирал приборы из мусора. Однажды нашёл старую радиостанцию, которую починил сам. Его тайное убежище стало началом — там он создавал, разрушал, искал смысл.
В 12 лет Ваня нашёл заброшенный подвал под домом умершего соседа. Внутри — инструменты, замки, остатки оружия. Это был его первый контакт с миром, скрытым от глаз закона.
Когда ему было 13, мать умерла. По официальной версии — инсульт. Но в её комнате он нашёл шприц, метку с больничным инвентарным номером, который не значился в списке учёта. Это было убийство.
Он остался один.
Юность:
После смерти матери Ваня попал в приют, где пробыл две недели. Затем сбежал, скрывался в подвалах, на чердаках. Позже оказался в соседнем городе, где жил в гараже, питался с помоек и учился выживать. Там его нашёл Иван Григорьевич — старик, бывший сапёр, участник афганской кампании.
Григорьевич понял, что Ваня — не просто уличный ребёнок. Он видел его руки, мозг, интуицию. Старик научил его читать техническую документацию, понимать схемы, различать типы взрывчатки, слушать «тишину» — состояние, когда всё вокруг замирает перед катастрофой.
В 15 лет Ваня поступил в техникум. Формально — автомеханик. Фактически — учился понимать машины как продолжение себя. Он стал мастером по разборке, сборке, модификации любых систем. Одновременно читал книги по взлому сигнализаций, изучал кодовые системы, выучил азы программирования.
Григорьевич умер, когда Ване было 19. Ваня исчез.
Взрослая жизнь:
С 1990-х по 2010-е Ваня жил вне законных границ. Он работал под чужими именами, оформлял себе десятки паспортов, перемещался по Восточной Европе. Польша, Румыния, Сербия, Болгария, Латвия — везде он находил работу механиком, охранником, фельдшером. На деле — вёл изучение уязвимостей, совершенствовал навыки, учился выживать в условиях полного контроля.
В Польше — стал частью подпольной сети угонщиков. В Румынии — прошёл курс боевой медицины у бывших бойцов спецназа. В Сербии — работал на охранные фирмы, где анализировал слепые зоны в системах безопасности. В Болгарии — изготавливал документы, которые не могли отличить от настоящих даже профессионалы.
Он не имел постоянного дома, друзей, семьи. Ваня стал фигурой вне общества. Он жил за счёт информации, точности и полной автономии. Его глаза видели, что другим не дано.
Как он получил шрам и белые глаза:
В 2007 году, находясь на юге Сербии, Ваня был втянут в конфликт между двумя теневыми группами, одна из которых специализировалась на переправке техники, вторая — на ликвидации свидетелей. Оказавшись на нейтральной стороне, он согласился модернизировать серию сейфов с сенсорной защитой, не зная, что их содержимое связано с крупным политическим заказом.
Когда правда раскрылась, за ним началась охота. Его захватили, вывезли в ангар за пределами Белграда. Там ему предложили выбор: исчезнуть — или стать «примером».
Он выбрал сопротивление. Его избили, прижгли лицо раскалённой стальной проволокой, рассёкшую кожу от надбровной дуги до губы. После этого один из нападавших ударил по глазу металлической трубкой — глаз вытек. Его бросили умирать.
Он выжил.
Через три месяца он восстановился в подпольной клинике в Венгрии. Обычная замена глаза была невозможна. Один из контактов предложил экспериментальную установку: белый имплант, визуально мёртвый, но способный улавливать ИК-излучение. Ваня согласился. С тех пор один его глаз белый. Мёртвый для окружающих — но живой внутри.
Шрам остался как напоминание. Он не стал его убирать. Это — его знак.
Настоящее время:
В Лос-Сантосе Ваня под новым именем, но с теми же руками. Он работает в мастерских, чинит старые машины, ставит сигнализации. Но его настоящее лицо — другое. Он наблюдает, взламывает, прогнозирует. Он создаёт карты систем безопасности, проверяет уязвимости, собирает архивы информации.
Он не берёт учеников. Он не работает в команде. Его прошлое сделало его одиночкой. Он не ищет славы. Он просто делает то, что умеет: быть шагом впереди.
Итог:
Деспосита Ваня Алексеевич (латиницей: Vanya Desposita)
Дата рождения: 15 марта 1970 года
Возраст: 55 лет (на момент подачи)
Пол:
Мужской
Национальность:
Русский
Образование:
Средне-специальное образование — Архангельский техникум автомеханики. Дополнительно — неформальное обучение в условиях практики: частные курсы тактической медицины в Восточной Европе (Польша, Румыния), криминалистика и методы взлома охранных систем, а также обучение по старым военным пособиям, полученным от бывшего сапёра Григорьевича. Неоднократно проходил самостоятельную переподготовку в реальных условиях, на чёрных рынках, в подпольных мастерских и на грани закона.
Описание внешнего вида:
Мужчина крепкого, мускулистого телосложения (рост: 187 см, вес: 91 кг). Кожа светлая, с сероватым оттенком — результат долговременного проживания в суровых северных условиях и дальнейшей жизни в полутени. Волосы седые, коротко стриженные, местами залысины. Глубокий, застарелый шрам проходит по диагонали от правой брови до уголка губ — плотная, бледная, но отчётливо видимая борозда, нарушающая симметрию лица. Левый глаз — полностью белый, без радужки и зрачка. В медкарте значится как «слепой», но на деле — заменённый глаз с вживлённым светочувствительным элементом (операция, проведённая за границей, нелегально). Одежда — грубая, практичная, без логотипов. Часто носит перчатки, куртку из плотной ткани и армейские ботинки. На шее — нательная иконка, старая и потёртая, со следами пепла.
Детство:
Ваня родился в закрытом посёлке Архангельской области. Суровая зима длилась по девять месяцев в году, дома — деревянные, покрытые инеем, в воздухе стоял запах торфа, ржавчины и угля. Отец, Алексей Деспосита, работал инженером на оборонном предприятии. Официально — технический сотрудник, фактически — разработчик систем навигации для военных целей. Мать, Мария Колтунова, трудилась санитаркой в местной психоневрологической больнице.
Отец был человеком замкнутым, часто пропадал по неделям. По ночам он сидел на кухне при тусклом свете керосиновой лампы, читал книги по физике, истории спецопераций и, как позже оказалось, литературу, запрещённую советскими властями. Ваня с детства наблюдал за отцом — как он чертит схемы, собирает радиоприёмники, изготавливает устройства с неизвестным назначением. Он никогда не объяснял сыну, что именно делает, но оставлял следы — книги с закладками, зашифрованные записи, диалоги с неизвестными людьми через приёмник.
Когда Ване исполнилось семь лет, его отец был арестован прямо при нём. Это было утро — в дом ворвались люди в форме, мать закричала, отец успел лишь крикнуть: «Запоминай, Ваня, как молчит металл». Его увели. Дом перевернули, книги сожгли во дворе. После этого мать изменилась. Она перестала говорить, стала забывать, где находится, иногда сидела на полу в ванной, обнимая таз с водой. Ваня впервые увидел, как психика взрослого человека может сломаться.
В школе его называли «сыном врага народа». Он не терпел насмешек. Часто дрался. Один из учителей заявил, что «у этого ребёнка глаза, как у лисицы». Уже в детстве он научился прятаться — уходил в лес, выкапывал ямы, собирал приборы из мусора. Однажды нашёл старую радиостанцию, которую починил сам. Его тайное убежище стало началом — там он создавал, разрушал, искал смысл.
В 12 лет Ваня нашёл заброшенный подвал под домом умершего соседа. Внутри — инструменты, замки, остатки оружия. Это был его первый контакт с миром, скрытым от глаз закона.
Когда ему было 13, мать умерла. По официальной версии — инсульт. Но в её комнате он нашёл шприц, метку с больничным инвентарным номером, который не значился в списке учёта. Это было убийство.
Он остался один.
Юность:
После смерти матери Ваня попал в приют, где пробыл две недели. Затем сбежал, скрывался в подвалах, на чердаках. Позже оказался в соседнем городе, где жил в гараже, питался с помоек и учился выживать. Там его нашёл Иван Григорьевич — старик, бывший сапёр, участник афганской кампании.
Григорьевич понял, что Ваня — не просто уличный ребёнок. Он видел его руки, мозг, интуицию. Старик научил его читать техническую документацию, понимать схемы, различать типы взрывчатки, слушать «тишину» — состояние, когда всё вокруг замирает перед катастрофой.
В 15 лет Ваня поступил в техникум. Формально — автомеханик. Фактически — учился понимать машины как продолжение себя. Он стал мастером по разборке, сборке, модификации любых систем. Одновременно читал книги по взлому сигнализаций, изучал кодовые системы, выучил азы программирования.
Григорьевич умер, когда Ване было 19. Ваня исчез.
Взрослая жизнь:
С 1990-х по 2010-е Ваня жил вне законных границ. Он работал под чужими именами, оформлял себе десятки паспортов, перемещался по Восточной Европе. Польша, Румыния, Сербия, Болгария, Латвия — везде он находил работу механиком, охранником, фельдшером. На деле — вёл изучение уязвимостей, совершенствовал навыки, учился выживать в условиях полного контроля.
В Польше — стал частью подпольной сети угонщиков. В Румынии — прошёл курс боевой медицины у бывших бойцов спецназа. В Сербии — работал на охранные фирмы, где анализировал слепые зоны в системах безопасности. В Болгарии — изготавливал документы, которые не могли отличить от настоящих даже профессионалы.
Он не имел постоянного дома, друзей, семьи. Ваня стал фигурой вне общества. Он жил за счёт информации, точности и полной автономии. Его глаза видели, что другим не дано.
Как он получил шрам и белые глаза:
В 2007 году, находясь на юге Сербии, Ваня был втянут в конфликт между двумя теневыми группами, одна из которых специализировалась на переправке техники, вторая — на ликвидации свидетелей. Оказавшись на нейтральной стороне, он согласился модернизировать серию сейфов с сенсорной защитой, не зная, что их содержимое связано с крупным политическим заказом.
Когда правда раскрылась, за ним началась охота. Его захватили, вывезли в ангар за пределами Белграда. Там ему предложили выбор: исчезнуть — или стать «примером».
Он выбрал сопротивление. Его избили, прижгли лицо раскалённой стальной проволокой, рассёкшую кожу от надбровной дуги до губы. После этого один из нападавших ударил по глазу металлической трубкой — глаз вытек. Его бросили умирать.
Он выжил.
Через три месяца он восстановился в подпольной клинике в Венгрии. Обычная замена глаза была невозможна. Один из контактов предложил экспериментальную установку: белый имплант, визуально мёртвый, но способный улавливать ИК-излучение. Ваня согласился. С тех пор один его глаз белый. Мёртвый для окружающих — но живой внутри.
Шрам остался как напоминание. Он не стал его убирать. Это — его знак.
Настоящее время:
В Лос-Сантосе Ваня под новым именем, но с теми же руками. Он работает в мастерских, чинит старые машины, ставит сигнализации. Но его настоящее лицо — другое. Он наблюдает, взламывает, прогнозирует. Он создаёт карты систем безопасности, проверяет уязвимости, собирает архивы информации.
Он не берёт учеников. Он не работает в команде. Его прошлое сделало его одиночкой. Он не ищет славы. Он просто делает то, что умеет: быть шагом впереди.
Итог:
- Шрам на лице: результат пытки в Сербии в 2007 году. Не удалён по личным причинам.
- Белый глаз: заменён на экспериментальный имплант с ИК-функцией. Визуально — выглядит как полностью белый глаз.
- Медицинская карта: имеется пометка "S" — особое состояние. Это означает наличие заменённого глаза, тяжёлой травмы лица, а также психологических последствий, связанных с ПТСР и частичной деперсонализацией.
