- Автор темы
- #1
- Основная Информация:,
Пол: Мужской
Возраст: 23
Дата рождения: 25.08.2002
Фото паспорта Полное фото:
2. Внешние признаки
1.Национальность: Американец
2.Рост: 1,80
3.Цвет волос: Каштановые
4.Телосложение: Спортивное
5.Цвет глаз: Голубые
6.Татуировки и прочие: Нету
Родители
Сергей родился в обычной семье на окраине Лос-Сантоса. Его родители — Ирина и Виктор — не принадлежали к числу богатых или влиятельных. Они были простыми людьми, которые ценили тишину и честность выше всего. Мать работала библиотекарем, отец — механиком на грузовом складе. Дом, где прошло детство Сергея, стоял в старом районе, где по вечерам пахло бензином и свежескошенной травой.Ирина была доброй женщиной, с мягким голосом и глазами, в которых всегда светилась усталость, но и теплая забота. Она научила сына ценить слова, читать между строк и не бояться одиночества. Её фраза «Когда страшно — дыши» стала для него чем-то вроде оберега.
Виктор был его полной противоположностью — молчаливый, прямой, с руками, вечно пахнущими маслом и металлом. Он не любил говорить о чувствах, но своим примером показывал сыну, что значит труд, терпение и дисциплина. Иногда вечерами они сидели в гараже, и отец учил его простым вещам — как слушать двигатель, как понять, где ломается деталь, и как важно не торопиться.
Их жизнь была тихой, без излишеств, но наполненной простыми моментами, которые потом стали для Сергея воспоминаниями о настоящем доме.
Детство
Сергей рос спокойным и наблюдательным ребёнком. Он не стремился быть в центре внимания, не спорил, не доказывал. Учителя называли его «тихим» — таким, который сидит на последней парте, но всегда слушает. Он рано понял: мир слишком шумный, чтобы к нему добавлять лишние слова.В детстве ему нравилось помогать отцу в гараже. Там пахло металлом, бензином и пылью, а звуки инструментов казались почти музыкой. Виктор позволял сыну смотреть, но не вмешиваться — пока однажды не дал ему попробовать самому. Сергей тогда впервые собрал двигатель игрушечной машины, и когда тот заработал, отец просто кивнул: «Теперь ты понял — любая вещь живёт, если относиться к ней с уважением».
Он не был компанейским ребёнком. На улице играл редко, больше любил книги и прогулки в одиночестве. Мать иногда беспокоилась, что сын слишком замкнут, но Сергей просто чувствовал себя комфортнее в тишине. Он наблюдал за людьми, учился понимать их не по словам, а по взглядам и движениям.
Это детство, наполненное звуками инструментов и запахом старого металла, сформировало в нём особое спокойствие — то, которое позже поможет ему не сойти с ума, когда жизнь треснет по швам.
Образование
После школы Сергей не стал искать лёгких путей. Он не хотел учиться ради диплома или карьеры. Поступить в университет не было возможности — да и желания. Он выбрал техническое училище и освоил специальность механика. Ему было достаточно знать, как устроен мир — не по книгам, а через детали, через руки, через реальную работу.Учился он без блеска, но с постоянством. Не прогуливал, не спорил, просто делал своё дело. Преподаватели уважали его за спокойствие и аккуратность. Когда другим не хватало терпения, он оставался до позднего вечера, чтобы довести работу до конца.
Его однокурсники видели в нём надёжного человека, но не близкого друга. Он редко делился мыслями, предпочитал держать всё в себе. В нём уже тогда было что-то, что отделяло его от остальных — не надменность, а внутренняя тишина.
Окончив училище, Сергей вернулся в Лос-Сантос и устроился работать на автомастерскую, а потом на склад. Жизнь текла ровно, без скачков и потрясений. Тогда он не знал, что всё, чему его научили родители и работа, однажды пригодится не для машины — а чтобы собрать самого себя по кускам.
Взрослая жизнь
Первые годы взрослой жизни Сергея прошли почти незаметно — ровно, спокойно, без особых взлётов. Он жил так, как живут тысячи простых людей: работа с утра до вечера, редкие звонки родителям, редкие встречи с друзьями, пару кружек дешёвого кофе по пути домой. Каждый день был похож на предыдущий, и, казалось, так будет всегда.Ему нравилась эта предсказуемость. В ней было что-то правильное — стабильное, безопасное. Он не мечтал о богатстве, не гнался за признанием. Просто жил. Иногда вечерами возвращался к родителям, помогал отцу по дому, слушал, как мать ворчит, что он слишком замкнут. Они смеялись, ужинали втроём, и жизнь казалась вечной.
Но вечность закончилась в одну ночь.
Тот вечер ничем не отличался от других. Сергей задержался на работе, закончил смену около полуночи. На улице моросил дождь, воздух был влажным и тяжёлым. Когда он подошёл к дому, сразу почувствовал запах дыма. Сначала подумал, что где-то рядом жгут мусор. Но потом увидел свет — тусклый, рыжий, пробивающийся сквозь занавески родительской спальни.
Сердце ушло в пятки. Он бросился к двери. Замок был горячим. Огонь уже шёл по стенам, языки пламени вырывались из кухни. Дым давил на глаза, резал горло. Он не думал — просто кричал, зовя мать, отца, и шагал вслепую через жар. Пол под ногами скрипел, потолок трещал. В какой-то момент он услышал глухой удар — и тишину. Потом яркий всплеск света, хруст, и… темнота.
Очнулся он уже в больнице. Белый потолок, запах антисептика и бинты на руках. Голос врача что-то говорил про «чудо, что выжил». Но слова не имели смысла. Родителей не спасли. Всё, что осталось — часы отца, вытащенные пожарными из пепла. Они не шли, но Сергей не выбросил их.
После выписки он вернулся на пепелище. Дом стоял мёртвый — без окон, с чёрными стенами и пустотой внутри. В воздухе висел запах гари, который въедался в кожу. Тогда он понял, что потерял не только семью, но и самого себя.
С тех пор он перестал говорить о доме. Перестал фотографироваться. Перестал смотреть людям в глаза. Работа стала просто способом не думать. Иногда он сидел у окна и ловил себя на том, что ждёт звонка — будто всё можно вернуть. Но телефон молчал.
Прошло несколько месяцев, прежде чем он впервые надел маску. Не специально — просто увидел её на старом рынке. Чёрная, простая, гладкая, без украшений. На мгновение показалось, что она дышит. Он купил её, не зная зачем.
Сначала надевал по вечерам — просто чтобы не видеть себя в зеркале. Потом на улице — чтобы не ловить жалостливые взгляды. Со временем понял, что в маске легче дышать. Будто она отсекает шум, запах дыма, воспоминания.
Люди смотрели на него с настороженностью. Говорили, что стал странным. Но Сергею было всё равно. Он не прятался — просто искал тишину.
Теперь, когда он смотрит в зеркало, видит только отражение маски. Холодное, спокойное. Без выражения. И впервые за долгое время — без страха
Настоящее время
Сегодня Сергей Райдер живёт на окраине Лос-Сантоса, в старом доме, где стены пропитаны тишиной. Дом небольшой, скрипучий, но в нём есть всё, что ему нужно — стол, кровать, старый термос и часы отца на полке. За окном растёт перекошенное дерево, и когда ветер треплет его ветви, дом будто дышит вместе с ним.Он не ищет внимания, не стремится к людям. Работает там, где предлагают — иногда на станции, иногда чинит что-то в соседних домах. Не торгуется, не спорит, не жалуется. Просто делает свою работу и уходит. Соседи привыкли к нему, но по-прежнему не знают, кто он на самом деле. Для одних он — тихий мужчина в маске, для других — странный отшельник, которому лучше не мешать.
Сергей не снимает маску на людях. Для кого-то она символ страха, для кого-то — способ спрятать шрамы. Но для него — это часть души. Напоминание о том, что прошлое нельзя стереть, как пыль со стола. Можно только научиться смотреть ему в глаза и не отводить взгляд. Маска стала чем-то вроде щита, не от людей — от самого себя. Она сдерживает воспоминания, запах дыма, крики из того вечера, которые до сих пор звучат в голове, когда за окном идёт дождь.
Иногда ночью он выходит на улицу, садится на ступеньки и долго смотрит на город. Свет огней отражается в линзах маски, и кажется, будто весь Лос-Сантос живёт своей бесконечной жизнью — с шумом, огнями, страхом и надеждой. Сергей слушает, как вдали воют сирены, и каждый раз, когда слышит звук пожарной машины, закрывает глаза. В груди всё ещё сжимается, но теперь не от ужаса — от спокойного понимания. Он пережил это, и страх стал не врагом, а спутником.
Иногда он ловит себя на мысли, что не чувствует боли, только холодную ясность. И в этом — его покой. Он не герой, не преступник и не спасатель. Просто человек, который потерял всё и всё равно остался собой.
Маска не преграда. Это память. Это тишина, в которой он слышит себя. И пока она на его лице, он чувствует: страх — это не слабость. Это доказательство того, что он жив
Итоги:
Sergey Ryder может носить маску на постоянной основе в гос. структурах (Обязательно одобрение лидера фракции и пометка в мед. карте) (Исключение: Goverment)
