- Автор темы
- #1
Имя: Revo
Фамилия: Asatryan
Дата рождения: 16.02.1998
Возраст: 27
Место рождения: Чикаго, Соединенные Штаты Америки
Национальность: Американец (с русскими и мексиканскими корнями).
Пол: Мужской.
Рост: 185.
Вес: 80.
Цвет волос: Темно русый.
Цвет глаз: Темно-Карие.
Телосложение: Спортивное
Татуировки: Есть.
Черты характера: Пунктуальный, ответственный.
Образование: Высшее.
Семейное положение: Женат.
Увлечения: Музыка, Семья, Скорость, Работа.
Фобии: Отсутствуют.
Родители
История Revo началась на рынке в Ростове-на-Дону в 1984 году. Его отец, чилийский армянин Alejandro Asatryan, эмигрировал из Сантьяго после прихода Пиночета. Он был танцором и немного музыкантом. Там он увидел Марию — русскую девушку с длинной косой, которая торговала яблоками. Alejandro подошел не за фруктами, а спросить дорогу, хотя прекрасно ориентировался. Их роман длился три месяца, после чего Alejandro сказал: «В Чили опасно, в России холодно, поехали в Мексику, там тепло и есть мама». Мария, вопреки воли родителей, собрала чемодан.
Детство
Revo родился в Мехико, в районе Тепето. Квартал контролировался Kartel del Golfo, и Alejandro, работая механиком, часто чинил машины наркокурьеров бесплатно, чтобы те не трогали его семью. В 7 лет Revo стал свидетелем, как отцу сломали руку за то, что тот не захотел спрятать оружие в гараже. Мария выбежала с ножом, но Revo заслонил её собой. Главарь банды рассмеялся: «У этого щенка есть яйца». С этого дня Revo начал бегать по поручениям: купить пива, передать сверток, почистить стволы за пару песо. В 10 лет он уже знал все точки сбыта в округе, а в 12 — получил первую настоящую взбучку от отца, когда тот нашел у него под матрасом деньги, заработанные на перепродаже краденых часов. «Ты не будешь как они», — кричал Alejandro, размахивая ремнем. Но улица уже воспитала мальчика жестче, чем школа и молитвы матери. Мария плакала по ночам, понимая, что сын уходит из-под контроля, но поделать ничего не могла — в этом районе либо ты становишься частью системы, либо тебя переезжают. Однажды Revo принес домой щенка, спасенного от драки собак, и Мария увидела в этом лучик надежды: значит, сердце сына еще не зачерствело. Но щенок пропал через неделю — его отравили соседи, работавшие на конкурирующий клан. Revo впервые заплакал, но слезы быстро сменились холодной яростью. В 11 лет он поджег дверь квартиры тех соседей. Никто не пострадал, но сигнал был послан: этого мальчика лучше не трогать.
Юность
Когда Revo исполнилось 14, семья переехала в Японию, в Осаку. Отец получил контракт на заводе Nissan. Япония стала шоком: иерархия, вежливость и закрытость. Revo, привыкший к мексиканской громкости, быстро подрался с якудза-младшими в школе. Его избили вшестером, но он не сдался и в одиночку выследил обидчика в районе красных фонарей, подкараулив того с бейсбольной битой. Он проломил обидчику руку и скрылся в толпе. Это заметил мелкий босс клана Yamaguchi-gumi по имени Кендзи. Ему нужны были «гайдзины» для работы в порту. Revo начал как переводчик: якудза платили ему за общение с русскими моряками, которые привозили краденый металл и угнанные машины. В 16 лет он уже имел собственный угол в портовом складе и небольшой авторитет среди таких же потерянных мальчишек. Японцы научили его терпению и тому, что слово дороже денег. Русские научили его, что деньги можно получить и без слова. А сам он научился сводить их в нужное время и место. Он также брал уроки каллиграфии у старого якудза, который говорил: «Чтобы управлять судьбой, нужно управлять рукой». Revo не понимал смысла, но послушно выводил иероглифы часами. В 17 лет он впервые увидел, как отрезают палец за провинность. Его чуть не вырвало, но он сдержался. Кендзи похлопал его по плечу: «Ты станешь либо трупом, либо великим человеком».
Молодость
В 19 лет Revo провернул сделку, которая едва не стоила ему жизни. Он помог русской бригаде из Владивостока скинуть угнанные Lexus через порт Кобе, используя японские документы. Якудза узнали об этом и посчитали это неуважением — работать без доли. Revo вызвали на разговор в закрытый ресторан. Он пришел не один, а с тремя мексиканцами-земляками, которые работали на судах и держали в руках обрезы под куртками. Японцы оценили наглость. Час переговоров, саке, холодные взгляды. «Ты не гайдзин, ты — демон», — сказал ему старик-оябун и предложил постоянное сотрудничество. Однако в 21 год свои же русские чуть не убили его из-за недопоставки амфетамина. Revo ушел через окно, прыгнув в море с высоты пяти метров. Двое суток он прятался в трюме грузового корабля, идущего в Веракрус, питаясь сухим рисом и слушая, как над головой ходят матросы. В трюме было темно и воняло рыбой, но он сидел тихо, как мышь. В его кармане была только фотография матери и отца. Так он вернулся в Мексику, где его дядя Педро уже держал небольшой цех по производству метамфетамина в горах Синалоа. Дядя обнял его и сказал: «Племянник, ты прошел ад. Теперь ты готов к раю. Но рая у нас не будет, будет только порох».
Взрослая жизнь
В Мексике Revo расцвел. Он стал связующим звеном между картелями и русской диаспорой. Русские поставляли химические прекурсоры из-за Урала, японцы (через старые связи) — легальные эфедриновые препараты, а мексиканцы делали «кристалл». Revo координировал логистику, лично выезжая на точки встреч. Он научился читать людей как открытые книги: по движению глаз, по дрожи в руках, по интонации. В 25 лет он впервые убил человека: в Канкуне наемник из конкурирующего картеля пытался украсть груз на полмиллиона долларов. Revo выстрелил первым, хотя тот был на два года младше. Парень упал и смотрел на Revo глазами, полными удивления. Эту ночь он запивал текилой трое суток, а потом пошел в церковь и поставил свечку — не за упокой, а за то, чтобы бог простил. После этого он покрылся татуировками: на спине — дракон (японская верность долгу), на груди — роза и пистолет (мексиканская память о павших), на плечах — православный крест (память о матери). Каждая татуировка имела свою историю и свою боль. Он женился на местной девушке, красавице из Гвадалахары по имени София. Она была учительницей младших классов и не знала, чем он занимается. Два года счастья, но потом ночные звонки, постоянные отъезды, синяки на руках. Она ушла тихо, оставив записку: «Я люблю тебя, но боюсь тебя. Прощай». Revo не стал ее искать. Он понимал, что она права. В 27 лет его пытались взорвать в машине — сработала детонация, но бронированный джип спас жизнь. Он вышел из огня с обожженной бровью и переломанными ребрами.
Настоящее время
Сейчас Revo живет в Лос-Анджелесе. Официально он владеет тремя прачечными самообслуживания и маленьким рестораном с армянской кухней, куда сам иногда выходит на кухню приготовить долму или толму, вспоминая мамины рецепты. У него есть постоянные клиенты из числа армянской диаспоры, которые не знают о его прошлом. Неофициально — он «решальщик» и держатель общака для выходцев из трех стран. Если русским нужно поговорить с мексиканцами без пальбы, звонят Рэво. Если якудза хотят открыть казино в районе, где сидят русские, спрашивают Рэво. Если нужен нейтральный судья в споре, приходят к нему. Он редко покидает свой район, передвигается на старом Chevrolet Impala 67-го года, носит дорогие костюмы, но без галстука, пьет текилу с борщом и принципиально не носит оружие уже пять лет. «Оружие — это слабость, — говорит он молодым, которые приходят к нему за советом. — У меня есть телефон и память. Это страшнее любого пистолета". Он понимает, что в любой из трех мафий ему готовы воткнуть нож в спину, но пока баланс соблюден, он неприкасаем. По ночам ему снятся кошмары: лица убитых, крики, запах пороха. Он просыпается в холодном поту, заваривает кофе по-турецки и смотрит на океан до рассвета. Живет один в квартире с видом на Тихий океан, изредка летает в Ростов навестить могилу отца и постаревшую мать, которая до сих пор думает, что он успешный бизнесмен. Мечтает уехать в Чили и купить небольшой виноградник у моря, но знает, что из этой игры живым не выходят. Слишком многие знают его имя, слишком многим он должен, и слишком многие должны ему. Иногда он смотрит на свои руки и думает: «А мог бы быть художником, как дед». Но вместо этого на руках — шрамы, мозоли и выцветшие чернила татуировок, каждая из которых стоит одной человеческой жизни.
Итоги
Revo Asatryan может вступать:
В Русскую Мафию на 5+ ранг без смены имени фамилии и внешности.
В Японскую Мафию на 5+ ранг без смены имени фамилии и внешности.
В Мексиканскую Мафию на 5+ ранг без смены имени фамилии и внешности.
Фамилия: Asatryan
Дата рождения: 16.02.1998
Возраст: 27
Место рождения: Чикаго, Соединенные Штаты Америки
Национальность: Американец (с русскими и мексиканскими корнями).
Пол: Мужской.
Рост: 185.
Вес: 80.
Цвет волос: Темно русый.
Цвет глаз: Темно-Карие.
Телосложение: Спортивное
Татуировки: Есть.
Черты характера: Пунктуальный, ответственный.
Образование: Высшее.
Семейное положение: Женат.
Увлечения: Музыка, Семья, Скорость, Работа.
Фобии: Отсутствуют.
Родители
История Revo началась на рынке в Ростове-на-Дону в 1984 году. Его отец, чилийский армянин Alejandro Asatryan, эмигрировал из Сантьяго после прихода Пиночета. Он был танцором и немного музыкантом. Там он увидел Марию — русскую девушку с длинной косой, которая торговала яблоками. Alejandro подошел не за фруктами, а спросить дорогу, хотя прекрасно ориентировался. Их роман длился три месяца, после чего Alejandro сказал: «В Чили опасно, в России холодно, поехали в Мексику, там тепло и есть мама». Мария, вопреки воли родителей, собрала чемодан.
Детство
Revo родился в Мехико, в районе Тепето. Квартал контролировался Kartel del Golfo, и Alejandro, работая механиком, часто чинил машины наркокурьеров бесплатно, чтобы те не трогали его семью. В 7 лет Revo стал свидетелем, как отцу сломали руку за то, что тот не захотел спрятать оружие в гараже. Мария выбежала с ножом, но Revo заслонил её собой. Главарь банды рассмеялся: «У этого щенка есть яйца». С этого дня Revo начал бегать по поручениям: купить пива, передать сверток, почистить стволы за пару песо. В 10 лет он уже знал все точки сбыта в округе, а в 12 — получил первую настоящую взбучку от отца, когда тот нашел у него под матрасом деньги, заработанные на перепродаже краденых часов. «Ты не будешь как они», — кричал Alejandro, размахивая ремнем. Но улица уже воспитала мальчика жестче, чем школа и молитвы матери. Мария плакала по ночам, понимая, что сын уходит из-под контроля, но поделать ничего не могла — в этом районе либо ты становишься частью системы, либо тебя переезжают. Однажды Revo принес домой щенка, спасенного от драки собак, и Мария увидела в этом лучик надежды: значит, сердце сына еще не зачерствело. Но щенок пропал через неделю — его отравили соседи, работавшие на конкурирующий клан. Revo впервые заплакал, но слезы быстро сменились холодной яростью. В 11 лет он поджег дверь квартиры тех соседей. Никто не пострадал, но сигнал был послан: этого мальчика лучше не трогать.
Юность
Когда Revo исполнилось 14, семья переехала в Японию, в Осаку. Отец получил контракт на заводе Nissan. Япония стала шоком: иерархия, вежливость и закрытость. Revo, привыкший к мексиканской громкости, быстро подрался с якудза-младшими в школе. Его избили вшестером, но он не сдался и в одиночку выследил обидчика в районе красных фонарей, подкараулив того с бейсбольной битой. Он проломил обидчику руку и скрылся в толпе. Это заметил мелкий босс клана Yamaguchi-gumi по имени Кендзи. Ему нужны были «гайдзины» для работы в порту. Revo начал как переводчик: якудза платили ему за общение с русскими моряками, которые привозили краденый металл и угнанные машины. В 16 лет он уже имел собственный угол в портовом складе и небольшой авторитет среди таких же потерянных мальчишек. Японцы научили его терпению и тому, что слово дороже денег. Русские научили его, что деньги можно получить и без слова. А сам он научился сводить их в нужное время и место. Он также брал уроки каллиграфии у старого якудза, который говорил: «Чтобы управлять судьбой, нужно управлять рукой». Revo не понимал смысла, но послушно выводил иероглифы часами. В 17 лет он впервые увидел, как отрезают палец за провинность. Его чуть не вырвало, но он сдержался. Кендзи похлопал его по плечу: «Ты станешь либо трупом, либо великим человеком».
Молодость
В 19 лет Revo провернул сделку, которая едва не стоила ему жизни. Он помог русской бригаде из Владивостока скинуть угнанные Lexus через порт Кобе, используя японские документы. Якудза узнали об этом и посчитали это неуважением — работать без доли. Revo вызвали на разговор в закрытый ресторан. Он пришел не один, а с тремя мексиканцами-земляками, которые работали на судах и держали в руках обрезы под куртками. Японцы оценили наглость. Час переговоров, саке, холодные взгляды. «Ты не гайдзин, ты — демон», — сказал ему старик-оябун и предложил постоянное сотрудничество. Однако в 21 год свои же русские чуть не убили его из-за недопоставки амфетамина. Revo ушел через окно, прыгнув в море с высоты пяти метров. Двое суток он прятался в трюме грузового корабля, идущего в Веракрус, питаясь сухим рисом и слушая, как над головой ходят матросы. В трюме было темно и воняло рыбой, но он сидел тихо, как мышь. В его кармане была только фотография матери и отца. Так он вернулся в Мексику, где его дядя Педро уже держал небольшой цех по производству метамфетамина в горах Синалоа. Дядя обнял его и сказал: «Племянник, ты прошел ад. Теперь ты готов к раю. Но рая у нас не будет, будет только порох».
Взрослая жизнь
В Мексике Revo расцвел. Он стал связующим звеном между картелями и русской диаспорой. Русские поставляли химические прекурсоры из-за Урала, японцы (через старые связи) — легальные эфедриновые препараты, а мексиканцы делали «кристалл». Revo координировал логистику, лично выезжая на точки встреч. Он научился читать людей как открытые книги: по движению глаз, по дрожи в руках, по интонации. В 25 лет он впервые убил человека: в Канкуне наемник из конкурирующего картеля пытался украсть груз на полмиллиона долларов. Revo выстрелил первым, хотя тот был на два года младше. Парень упал и смотрел на Revo глазами, полными удивления. Эту ночь он запивал текилой трое суток, а потом пошел в церковь и поставил свечку — не за упокой, а за то, чтобы бог простил. После этого он покрылся татуировками: на спине — дракон (японская верность долгу), на груди — роза и пистолет (мексиканская память о павших), на плечах — православный крест (память о матери). Каждая татуировка имела свою историю и свою боль. Он женился на местной девушке, красавице из Гвадалахары по имени София. Она была учительницей младших классов и не знала, чем он занимается. Два года счастья, но потом ночные звонки, постоянные отъезды, синяки на руках. Она ушла тихо, оставив записку: «Я люблю тебя, но боюсь тебя. Прощай». Revo не стал ее искать. Он понимал, что она права. В 27 лет его пытались взорвать в машине — сработала детонация, но бронированный джип спас жизнь. Он вышел из огня с обожженной бровью и переломанными ребрами.
Настоящее время
Сейчас Revo живет в Лос-Анджелесе. Официально он владеет тремя прачечными самообслуживания и маленьким рестораном с армянской кухней, куда сам иногда выходит на кухню приготовить долму или толму, вспоминая мамины рецепты. У него есть постоянные клиенты из числа армянской диаспоры, которые не знают о его прошлом. Неофициально — он «решальщик» и держатель общака для выходцев из трех стран. Если русским нужно поговорить с мексиканцами без пальбы, звонят Рэво. Если якудза хотят открыть казино в районе, где сидят русские, спрашивают Рэво. Если нужен нейтральный судья в споре, приходят к нему. Он редко покидает свой район, передвигается на старом Chevrolet Impala 67-го года, носит дорогие костюмы, но без галстука, пьет текилу с борщом и принципиально не носит оружие уже пять лет. «Оружие — это слабость, — говорит он молодым, которые приходят к нему за советом. — У меня есть телефон и память. Это страшнее любого пистолета". Он понимает, что в любой из трех мафий ему готовы воткнуть нож в спину, но пока баланс соблюден, он неприкасаем. По ночам ему снятся кошмары: лица убитых, крики, запах пороха. Он просыпается в холодном поту, заваривает кофе по-турецки и смотрит на океан до рассвета. Живет один в квартире с видом на Тихий океан, изредка летает в Ростов навестить могилу отца и постаревшую мать, которая до сих пор думает, что он успешный бизнесмен. Мечтает уехать в Чили и купить небольшой виноградник у моря, но знает, что из этой игры живым не выходят. Слишком многие знают его имя, слишком многим он должен, и слишком многие должны ему. Иногда он смотрит на свои руки и думает: «А мог бы быть художником, как дед». Но вместо этого на руках — шрамы, мозоли и выцветшие чернила татуировок, каждая из которых стоит одной человеческой жизни.
Итоги
Revo Asatryan может вступать:
В Русскую Мафию на 5+ ранг без смены имени фамилии и внешности.
В Японскую Мафию на 5+ ранг без смены имени фамилии и внешности.
В Мексиканскую Мафию на 5+ ранг без смены имени фамилии и внешности.
Последнее редактирование:
