- Автор темы
- #1
1. Основная информация:
Имя: Olivier Faucher
Пол: Мужской
Возраст: 45
Дата рождения: 17.01.1981
Имя: Olivier Faucher
Пол: Мужской
Возраст: 45
Дата рождения: 17.01.1981
Национальность: Американец
Рост: 194
Цвет волос: Белый
Цвет глаз: Зеленый
Телосложение: Спортивное
Татуировки: Нету
Рост: 194
Цвет волос: Белый
Цвет глаз: Зеленый
Телосложение: Спортивное
Татуировки: Нету
Отец: Джеймс Уильям Фаучер, 67 лет.
Джеймс Фаучер родился в 1959 году в городе Спокан, штат Вашингтон, в семье преподавателя местного колледжа и медсестры. Его предки эмигрировали в США из России в начале 20 века, спасаясь от революционных потрясений.
Семья сохранила некоторые традиции и редкое для американского слуха имя, которое передавалось из поколения в поколение.
Джеймс вырос в атмосфере спокойствия, академической доброте.
После окончания школы Джеймс поступил в Университет штата Вашингтон где получил степень в области бухгалтерского учета и финансов.
Всю свою карьеру он проработал в страховой компании, сначала рядовым аналитиком затем старшим менеджером. Его работа была скучной, стабильной и предсказуемой, что полностью соответствовало его характеру.
Джеймс всегда был человеком, который избегал рисков, планировал все заранее и никогда не принимал спонтанных решений. В свободное время он занимался садоводством,
коллекционировал марочные вина (не для употребления, а для инвестиций) и следил за биржевыми сводками.
По характеру Джеймс - сдержанный, немного мудрый человек с мягким чувством юмора, которое проявлялось только в кругу самых близких. Он никогда не повышал голос, не применял физических наказаний и считал,
что лучший способ воспитания - личный пример и спокойные разговоры. Его жизненное кредо: "Работай честно, плати налоги, страхуй риски и не ввязывайся в авантюры". Он мечтал, что сын пойдет по его стопам,
получит престижное образование и найдет стабильную работу в корпоративном месте. Реальность оказалась далека от этих ожиданий.
В 2022 году, когда Оливьер объявил, что уходит из профессионального спорта и переезжает в Лос-Сантос, чтобы начать жизнь с чистого листа, Джеймс испытал глубочайшее разочарование. Он не мог понять, как можно отказаться от контракта,
гарантированного будущего и социального статуса ради какой-то призрачной свободы. Они с сыном не разговаривали три месяца после этого решения. Сейчас их общение сводится к коротким телефонным разговорам раз в две недели,
в которых Джеймс неизменно спрашивает: "Ты уверен, что это правильное решение?" и получает неизменный ответ "Я уверен".
Мать: Маргарет Энн Фаучер, 64 года.
Маргарет родилась в 1960 году в Портленде, штат Орегон, в семье школьного учителя истории и домохозяйки. Она была старшей из трех дочерей и с детства привыкла заботиться о младших, проявлять терпение и находить компромиссы.
После школы она поступила в Орегонский университет, где изучала психологию, но бросила учебу на втором курсе, выйдя замуж за Джеймса, с которым познакомилась на летней ярмарке в Спокане.
Маргарет полностью посвятила себя семье. Она создала тот самый теплый, безопасный мир, который стал для Оливьера тихой гаванью в детстве и юности. Дом Фаучера всегда пах свежей выпечкой, на холодильнике висели детские рисунки,
а по выходным устраивались семейные ужины, за которыми обсуждались новости, планы и просто приятные мелочи жизни. Маргарет умела слушать, не перебивая, и давать советы, не настаивая на их исполнении.
Именно она заметила талант сына к баскетболу. Когда семилетний Оливьера пришел из школы и сказал, что хочет записаться в секцию, Джеймс отнесся к этому скептически - лишняя нагрузка, риск травм, отвлечение от учебы. Маргарет же мягко,
но настойчиво настояла на том, чтобы дать ребенку попробовать. Она возила его на тренировки, стирала бесконечные грязные майки, подбадривала после поражений и была самым громким болельщиком на трибунах,
даже когда ее высокий сын просиживал игру на скамейке запасных.
Когда Оливьер начал получать серьезные спортивные предложения, Маргарет испытывала смешанные чувства. Она гордилась им, но боялась, что жесткий мир большого спорта сломает ее сына.
Она перечитывала статьи о травмах молодых атлетов, о случаях депрессии и злоупотребления алкоголем среди спортсменов, неожиданно закончивших карьеру. Эти страхи, к сожалению, оказались пророческими.
Сейчас Маргарет - главный человек между Александром и остальной семьей. Она звонит сыну каждый день, иногда по нескольку раз, и если он не отвечает, начинает тревожиться, названивая всем его знакомым.
Она единственная, кому Оливьер рассказывает правду о своей жизни в Лос-Сантосе, хотя и с большими купюрами. Маргарет научилась принимать выбор сына, даже если не понимает его.
Она часто присылает ему посылки: домашнее печенье, которое он так любил в детстве, теплые носки, витамины. Каждую посылку она сопровождает запиской: "Оливьер, главное - береги себя. Мы тебя очень любим"
Джеймс Фаучер родился в 1959 году в городе Спокан, штат Вашингтон, в семье преподавателя местного колледжа и медсестры. Его предки эмигрировали в США из России в начале 20 века, спасаясь от революционных потрясений.
Семья сохранила некоторые традиции и редкое для американского слуха имя, которое передавалось из поколения в поколение.
Джеймс вырос в атмосфере спокойствия, академической доброте.
После окончания школы Джеймс поступил в Университет штата Вашингтон где получил степень в области бухгалтерского учета и финансов.
Всю свою карьеру он проработал в страховой компании, сначала рядовым аналитиком затем старшим менеджером. Его работа была скучной, стабильной и предсказуемой, что полностью соответствовало его характеру.
Джеймс всегда был человеком, который избегал рисков, планировал все заранее и никогда не принимал спонтанных решений. В свободное время он занимался садоводством,
коллекционировал марочные вина (не для употребления, а для инвестиций) и следил за биржевыми сводками.
По характеру Джеймс - сдержанный, немного мудрый человек с мягким чувством юмора, которое проявлялось только в кругу самых близких. Он никогда не повышал голос, не применял физических наказаний и считал,
что лучший способ воспитания - личный пример и спокойные разговоры. Его жизненное кредо: "Работай честно, плати налоги, страхуй риски и не ввязывайся в авантюры". Он мечтал, что сын пойдет по его стопам,
получит престижное образование и найдет стабильную работу в корпоративном месте. Реальность оказалась далека от этих ожиданий.
В 2022 году, когда Оливьер объявил, что уходит из профессионального спорта и переезжает в Лос-Сантос, чтобы начать жизнь с чистого листа, Джеймс испытал глубочайшее разочарование. Он не мог понять, как можно отказаться от контракта,
гарантированного будущего и социального статуса ради какой-то призрачной свободы. Они с сыном не разговаривали три месяца после этого решения. Сейчас их общение сводится к коротким телефонным разговорам раз в две недели,
в которых Джеймс неизменно спрашивает: "Ты уверен, что это правильное решение?" и получает неизменный ответ "Я уверен".
Мать: Маргарет Энн Фаучер, 64 года.
Маргарет родилась в 1960 году в Портленде, штат Орегон, в семье школьного учителя истории и домохозяйки. Она была старшей из трех дочерей и с детства привыкла заботиться о младших, проявлять терпение и находить компромиссы.
После школы она поступила в Орегонский университет, где изучала психологию, но бросила учебу на втором курсе, выйдя замуж за Джеймса, с которым познакомилась на летней ярмарке в Спокане.
Маргарет полностью посвятила себя семье. Она создала тот самый теплый, безопасный мир, который стал для Оливьера тихой гаванью в детстве и юности. Дом Фаучера всегда пах свежей выпечкой, на холодильнике висели детские рисунки,
а по выходным устраивались семейные ужины, за которыми обсуждались новости, планы и просто приятные мелочи жизни. Маргарет умела слушать, не перебивая, и давать советы, не настаивая на их исполнении.
Именно она заметила талант сына к баскетболу. Когда семилетний Оливьера пришел из школы и сказал, что хочет записаться в секцию, Джеймс отнесся к этому скептически - лишняя нагрузка, риск травм, отвлечение от учебы. Маргарет же мягко,
но настойчиво настояла на том, чтобы дать ребенку попробовать. Она возила его на тренировки, стирала бесконечные грязные майки, подбадривала после поражений и была самым громким болельщиком на трибунах,
даже когда ее высокий сын просиживал игру на скамейке запасных.
Когда Оливьер начал получать серьезные спортивные предложения, Маргарет испытывала смешанные чувства. Она гордилась им, но боялась, что жесткий мир большого спорта сломает ее сына.
Она перечитывала статьи о травмах молодых атлетов, о случаях депрессии и злоупотребления алкоголем среди спортсменов, неожиданно закончивших карьеру. Эти страхи, к сожалению, оказались пророческими.
Сейчас Маргарет - главный человек между Александром и остальной семьей. Она звонит сыну каждый день, иногда по нескольку раз, и если он не отвечает, начинает тревожиться, названивая всем его знакомым.
Она единственная, кому Оливьер рассказывает правду о своей жизни в Лос-Сантосе, хотя и с большими купюрами. Маргарет научилась принимать выбор сына, даже если не понимает его.
Она часто присылает ему посылки: домашнее печенье, которое он так любил в детстве, теплые носки, витамины. Каждую посылку она сопровождает запиской: "Оливьер, главное - береги себя. Мы тебя очень любим"
Оливьер появился на свет 17 января 1981 года в городе Спокан, штат Вашингтон, в тихом пригороде, где улицы были названы в честь деревьев, а соседи знали друг друга по именам.
Его рождение стало для Джеймса и Маргарет долгожданным счастьем - до этого у них было два выкидыша, и врачи сомневались, смогут ли они иметь детей. Поэтому Оливьер рос в атмосфере почти абсолютной заботы,
особенно со стороны матери.
Первые годы жизни Оливьера прошли в размеренном ритме американского пригорода. Дом Фаучер стоял на тихой улице Магнолия-Драйв, с аккуратно подстриженным газоном, качелями на заднем дворе и старым дубом,
к которому отец прибил баскетбольное кольцо, когда Оливьеру исполнилось пять лет. Это кольцо, установленное больше для развлечения, чем из серьезных соображений, стало судьбоносным.
Оли рос высоким и худым мальчиком, не по годам спокойным, но обладающим упрямством, которое родственники называли "фаучерской жилкой". Уже тогда проявилась его главная физическая особенность - рост.
К шести годам он был выше всех сверстников на голову, к восьми - на полторы. Врачи говорили, что это нормально для его генетики (дед со стороны матери был ростом под два метра), и прогнозировали,
что он может вырасти до 195–200 сантиметров.
В возрасте семи лет Оли пришел из школы и заявил матери, что хочет записаться в баскетбольную секцию. Джеймс был настроен скептически. Он считал, что спорт - это лишний риск травм и отвлечение от учебы,
а карьера профессионального атлета - это лотерея, в которой выигрывают единицы. Маргарет, как всегда, выступила миротворцем. Она предложила компромисс: Оли попробует один сезон,
и если у него будет получаться и не пострадает успеваемость, он сможет продолжить.
Так начался баскетбольный путь Оливьера Фаучера. Первый сезон в младшей школьной команде показал, что у мальчика есть не только рост, но и талант. Он обладал хорошим периферическим зрением, чувствовал площадку и,
что удивительно для такого высокого ребенка, имел мягкий, точный пас. Тренер, мистер Томпсон, бывший игрок студенческой лиги, сразу сказал родителям: "У этого парня есть голова. Рост - это подарок, но то,
как он видит игру, — это talent".
Летом 1993 года, когда Оливьеру исполнилось двенадцать лет, семья отправилась в путешествие. Джеймс, который обычно избегал любых авантюр и предпочитал отдых в проверенных местах, решил сделать исключение.
Они поехали в национальный парк Глейшер в Монтане - один из самых живописных горных парков Америки, с ледниками, водопадами и скалистыми ущельями. Маргарет давно уговаривала мужа выбраться из привычных отелей на восточном побережье
и увидеть что-то действительно впечатляющее. Джеймс сдался, тщательно застраховав поездку, забронировав все места и расписав маршрут по минутам.
Путешествие началось спокойно и размеренно, как и все, что делал Джеймс. Они ехали по живописной дороге, останавливались у смотровых площадок, фотографировались на фоне заснеженных вершин.
Оливьер, вооруженный новым цифровым фотоаппаратом, который родители подарили ему на день рождения, чувствовал себя настоящим исследователем. Он делал сотни снимков: горных козлов на скалах, ледников, отражающихся в озерах,
водопадов, срывающихся с тысячефутовых высот.
Трагедия произошла на третий день путешествия, когда семья остановилась у смотровой площадки недалеко от водопада Сент-Мэри-Фоллс. Оливьер, увлеченный съемкой, отошел от родителей, пытаясь найти наиболее выгодный ракурс.
Он заметил небольшой выступ скалы, с которого открывался вид на ущелье и нижний каскад водопада. Камни были мокрыми после утреннего тумана, который только начал рассеиваться.
Отец окликнул его: "Оли, не подходи близко к краю!" - но голос отца прозвучал слишком поздно. Поскользнувшись на влажной осыпи, Оливьер потерял равновесие. Он попытался ухватиться за выступ, но пальцы соскользнули с мокрого камня.
Он сорвался вниз, пролетев около четырех-пяти метров, прежде чем удариться лицом о скальный выступ, а затем скатиться еще на несколько метров, пока его не остановил корень старой сосны, растущей в расщелине.
Маргарет закричала. Джеймс, забыв обо всем на свете, бросился вниз по тропе, обходя скальные выступы. Он нашел сына без сознания, с лицом, залитым кровью, которая смешивалась с грязью и мелкими камешками.
Правая сторона лица была буквально распорота: от лба до середины бровей зияла глубокая рана, через которую было видно кость. Нос был сломан и разорван в двух местах, а левая щека была рассечена так глубоко,
что из раны торчали осколки скуловой кости.
Джеймс, человек, который всю жизнь избегал рисков и непредсказуемости, впервые в жизни действовал без плана. Он снял с себя футболку, прижал ее к лицу сына, пытаясь остановить кровотечение, и закричал Маргарет,
чтобы она вызывала спасателей. До ближайшей больницы в городе Уайтфиш было больше часа езды. Спасатели на вертолете прибыли только через сорок минут - для Оливьера это были самые долгие сорок минут в его жизни,
хотя он не помнил из них ничего.
В больнице врачи боролись за его лицо шесть часов. Основная опасность была не в шрамах - они были неизбежны, - а в том, чтобы сохранить зрение на правый глаз, куда приходилась основная сила удара,
и восстановить целостность лицевых костей. Хирург, пожилой мужчина по имени доктор Харрис, который видел много травм в этом регионе, сказал родителям: "Ваш сын родился в рубашке. Еще сантиметр вправо — и осколок кости вошел бы в глаз.
Еще два сантиметра вниз - и была бы пробита височная артерия. Он выжил. Но лицо… лицо будет другим".
Оливьер очнулся через два дня. Первое, что он почувствовал, была боль - тупая, пульсирующая, охватывающая всю правую половину лица. Второе - он не мог открыть правый глаз, веко было зашито и опухло.
Третье - мать держала его за руку и плакала. Он попытался спросить, что случилось, но слова вышли невнятными - губы тоже были повреждены и зашиты
Когда через неделю сняли первые повязки, Оливьер попросил зеркало. Маргарет пыталась отговорить его, но он настоял. Медсестра принесла маленькое ручное зеркальце. То, что он увидел, он не мог забыть никогда.
Его лицо было разделено вертикальным шрамом от линии роста волос до середины бровей, рассекающим правую бровь надвое. Переносица пересекали два горизонтальных шрама, а левая щека была исполосована третьим, самым длинным,
который начинался у крыла носа и уходил к скуле.
Он не плакал. Он смотрел на свое отражение, не узнавая себя, и молчал. Маргарет, стоявшая за его спиной, тихо сказала: "Оли, ты все тот же. Шрамы - это просто история. Твоя история". Ему было двенадцать лет.
Возвращение в Спокан было тяжелым. Одноклассники глазели, некоторые шептались, некоторые, особенно жестокие, дразнили "Фредди Крюгером" или "Шрамом". Оливьер перестал улыбаться,
потому что улыбка растягивала шрамы на щеке и делала их еще заметнее. Он начал носить длинную челку, пытаясь скрыть вертикальный шрам на лбу. Он замкнулся, перестал приглашать друзей домой,
перестал ходить в школу на внеклассные мероприятия.
Баскетбол стал его спасением. На площадке не было зеркал. На площадке не было шепота. На площадке был только мяч, кольцо и правила, которые были одинаковы для всех. Тренер Томпсон, узнав о случившемся,
пришел к нему домой и сказал: "Фаучер, я жду тебя на тренировке в понедельник. Мне не нужны красивые лица, мне нужны парни, которые умеют играть". Оливьер вернулся в спортзал через месяц после травмы.
В школе его поддержали не все, но баскетбольная команда стала его семьей. Ребята быстро пресекали любые попытки насмешек со стороны других учеников. Они видели в нем не шрамы, а игру. Капитан команды, парень по имени Маркус,
сказал однажды в раздевалке: "Этот парень упал со скалы и выжил. А вы, сукины дети, боитесь даже мяч в руки взять в концовке игры. Заткнитесь". С тех пор дразнить Оливьеру в школе стало дурным тоном.
К пятнадцати годам Оливьер вырос до 188 сантиметров. К семнадцати, когда он заканчивал школу, его рост достиг 194 сантиметров. Он перестал прятать шрамы. Челка ушла, он начал стричься коротко, демонстрируя вертикальный рубец на лбу как боевую отметину. Он понял, что его лицо - это не проклятие, а фильтр, который отсеивает поверхностных людей. Те, кто смотрел на шрамы и отворачивался,
не стоили его внимания. Те, кто смотрел в глаза, заслуживали уважения.
В баскетболе он продолжал прогрессировать. Его рост, игровой интеллект и, как ни странно, шрамы работали на него. Соперники, выходя против него на площадку, видели это лицо и подсознательно теряли уверенность.
Это был тот самый эффект, который позже, в Лос-Сантосе, он научится использовать в других обстоятельствах. К окончанию школы у Оливьера были предложения от нескольких университетов: Университет Вашингтона, Орегонский университет,
Университет штата Вашингтон. Он выбрал Университет Вашингтона в Сиэтле.
Перед отъездом мать подошла к нему и, глядя на его лицо, сказала: "Ты стал красивым, Оли. Не потому, что шрамы исчезли. А потому, что ты перестал их стесняться". Отец, стоявший в дверях, молча кивнул.
Его рождение стало для Джеймса и Маргарет долгожданным счастьем - до этого у них было два выкидыша, и врачи сомневались, смогут ли они иметь детей. Поэтому Оливьер рос в атмосфере почти абсолютной заботы,
особенно со стороны матери.
Первые годы жизни Оливьера прошли в размеренном ритме американского пригорода. Дом Фаучер стоял на тихой улице Магнолия-Драйв, с аккуратно подстриженным газоном, качелями на заднем дворе и старым дубом,
к которому отец прибил баскетбольное кольцо, когда Оливьеру исполнилось пять лет. Это кольцо, установленное больше для развлечения, чем из серьезных соображений, стало судьбоносным.
Оли рос высоким и худым мальчиком, не по годам спокойным, но обладающим упрямством, которое родственники называли "фаучерской жилкой". Уже тогда проявилась его главная физическая особенность - рост.
К шести годам он был выше всех сверстников на голову, к восьми - на полторы. Врачи говорили, что это нормально для его генетики (дед со стороны матери был ростом под два метра), и прогнозировали,
что он может вырасти до 195–200 сантиметров.
В возрасте семи лет Оли пришел из школы и заявил матери, что хочет записаться в баскетбольную секцию. Джеймс был настроен скептически. Он считал, что спорт - это лишний риск травм и отвлечение от учебы,
а карьера профессионального атлета - это лотерея, в которой выигрывают единицы. Маргарет, как всегда, выступила миротворцем. Она предложила компромисс: Оли попробует один сезон,
и если у него будет получаться и не пострадает успеваемость, он сможет продолжить.
Так начался баскетбольный путь Оливьера Фаучера. Первый сезон в младшей школьной команде показал, что у мальчика есть не только рост, но и талант. Он обладал хорошим периферическим зрением, чувствовал площадку и,
что удивительно для такого высокого ребенка, имел мягкий, точный пас. Тренер, мистер Томпсон, бывший игрок студенческой лиги, сразу сказал родителям: "У этого парня есть голова. Рост - это подарок, но то,
как он видит игру, — это talent".
Летом 1993 года, когда Оливьеру исполнилось двенадцать лет, семья отправилась в путешествие. Джеймс, который обычно избегал любых авантюр и предпочитал отдых в проверенных местах, решил сделать исключение.
Они поехали в национальный парк Глейшер в Монтане - один из самых живописных горных парков Америки, с ледниками, водопадами и скалистыми ущельями. Маргарет давно уговаривала мужа выбраться из привычных отелей на восточном побережье
и увидеть что-то действительно впечатляющее. Джеймс сдался, тщательно застраховав поездку, забронировав все места и расписав маршрут по минутам.
Путешествие началось спокойно и размеренно, как и все, что делал Джеймс. Они ехали по живописной дороге, останавливались у смотровых площадок, фотографировались на фоне заснеженных вершин.
Оливьер, вооруженный новым цифровым фотоаппаратом, который родители подарили ему на день рождения, чувствовал себя настоящим исследователем. Он делал сотни снимков: горных козлов на скалах, ледников, отражающихся в озерах,
водопадов, срывающихся с тысячефутовых высот.
Трагедия произошла на третий день путешествия, когда семья остановилась у смотровой площадки недалеко от водопада Сент-Мэри-Фоллс. Оливьер, увлеченный съемкой, отошел от родителей, пытаясь найти наиболее выгодный ракурс.
Он заметил небольшой выступ скалы, с которого открывался вид на ущелье и нижний каскад водопада. Камни были мокрыми после утреннего тумана, который только начал рассеиваться.
Отец окликнул его: "Оли, не подходи близко к краю!" - но голос отца прозвучал слишком поздно. Поскользнувшись на влажной осыпи, Оливьер потерял равновесие. Он попытался ухватиться за выступ, но пальцы соскользнули с мокрого камня.
Он сорвался вниз, пролетев около четырех-пяти метров, прежде чем удариться лицом о скальный выступ, а затем скатиться еще на несколько метров, пока его не остановил корень старой сосны, растущей в расщелине.
Маргарет закричала. Джеймс, забыв обо всем на свете, бросился вниз по тропе, обходя скальные выступы. Он нашел сына без сознания, с лицом, залитым кровью, которая смешивалась с грязью и мелкими камешками.
Правая сторона лица была буквально распорота: от лба до середины бровей зияла глубокая рана, через которую было видно кость. Нос был сломан и разорван в двух местах, а левая щека была рассечена так глубоко,
что из раны торчали осколки скуловой кости.
Джеймс, человек, который всю жизнь избегал рисков и непредсказуемости, впервые в жизни действовал без плана. Он снял с себя футболку, прижал ее к лицу сына, пытаясь остановить кровотечение, и закричал Маргарет,
чтобы она вызывала спасателей. До ближайшей больницы в городе Уайтфиш было больше часа езды. Спасатели на вертолете прибыли только через сорок минут - для Оливьера это были самые долгие сорок минут в его жизни,
хотя он не помнил из них ничего.
В больнице врачи боролись за его лицо шесть часов. Основная опасность была не в шрамах - они были неизбежны, - а в том, чтобы сохранить зрение на правый глаз, куда приходилась основная сила удара,
и восстановить целостность лицевых костей. Хирург, пожилой мужчина по имени доктор Харрис, который видел много травм в этом регионе, сказал родителям: "Ваш сын родился в рубашке. Еще сантиметр вправо — и осколок кости вошел бы в глаз.
Еще два сантиметра вниз - и была бы пробита височная артерия. Он выжил. Но лицо… лицо будет другим".
Оливьер очнулся через два дня. Первое, что он почувствовал, была боль - тупая, пульсирующая, охватывающая всю правую половину лица. Второе - он не мог открыть правый глаз, веко было зашито и опухло.
Третье - мать держала его за руку и плакала. Он попытался спросить, что случилось, но слова вышли невнятными - губы тоже были повреждены и зашиты
Когда через неделю сняли первые повязки, Оливьер попросил зеркало. Маргарет пыталась отговорить его, но он настоял. Медсестра принесла маленькое ручное зеркальце. То, что он увидел, он не мог забыть никогда.
Его лицо было разделено вертикальным шрамом от линии роста волос до середины бровей, рассекающим правую бровь надвое. Переносица пересекали два горизонтальных шрама, а левая щека была исполосована третьим, самым длинным,
который начинался у крыла носа и уходил к скуле.
Он не плакал. Он смотрел на свое отражение, не узнавая себя, и молчал. Маргарет, стоявшая за его спиной, тихо сказала: "Оли, ты все тот же. Шрамы - это просто история. Твоя история". Ему было двенадцать лет.
Возвращение в Спокан было тяжелым. Одноклассники глазели, некоторые шептались, некоторые, особенно жестокие, дразнили "Фредди Крюгером" или "Шрамом". Оливьер перестал улыбаться,
потому что улыбка растягивала шрамы на щеке и делала их еще заметнее. Он начал носить длинную челку, пытаясь скрыть вертикальный шрам на лбу. Он замкнулся, перестал приглашать друзей домой,
перестал ходить в школу на внеклассные мероприятия.
Баскетбол стал его спасением. На площадке не было зеркал. На площадке не было шепота. На площадке был только мяч, кольцо и правила, которые были одинаковы для всех. Тренер Томпсон, узнав о случившемся,
пришел к нему домой и сказал: "Фаучер, я жду тебя на тренировке в понедельник. Мне не нужны красивые лица, мне нужны парни, которые умеют играть". Оливьер вернулся в спортзал через месяц после травмы.
В школе его поддержали не все, но баскетбольная команда стала его семьей. Ребята быстро пресекали любые попытки насмешек со стороны других учеников. Они видели в нем не шрамы, а игру. Капитан команды, парень по имени Маркус,
сказал однажды в раздевалке: "Этот парень упал со скалы и выжил. А вы, сукины дети, боитесь даже мяч в руки взять в концовке игры. Заткнитесь". С тех пор дразнить Оливьеру в школе стало дурным тоном.
К пятнадцати годам Оливьер вырос до 188 сантиметров. К семнадцати, когда он заканчивал школу, его рост достиг 194 сантиметров. Он перестал прятать шрамы. Челка ушла, он начал стричься коротко, демонстрируя вертикальный рубец на лбу как боевую отметину. Он понял, что его лицо - это не проклятие, а фильтр, который отсеивает поверхностных людей. Те, кто смотрел на шрамы и отворачивался,
не стоили его внимания. Те, кто смотрел в глаза, заслуживали уважения.
В баскетболе он продолжал прогрессировать. Его рост, игровой интеллект и, как ни странно, шрамы работали на него. Соперники, выходя против него на площадку, видели это лицо и подсознательно теряли уверенность.
Это был тот самый эффект, который позже, в Лос-Сантосе, он научится использовать в других обстоятельствах. К окончанию школы у Оливьера были предложения от нескольких университетов: Университет Вашингтона, Орегонский университет,
Университет штата Вашингтон. Он выбрал Университет Вашингтона в Сиэтле.
Перед отъездом мать подошла к нему и, глядя на его лицо, сказала: "Ты стал красивым, Оли. Не потому, что шрамы исчезли. А потому, что ты перестал их стесняться". Отец, стоявший в дверях, молча кивнул.
Школьные годы (1987–1999)
До травмы Оливьер учился в школе Спокана без особых трудностей. Любимые предметы — математика, геометрия и физкультура. Учителя отмечали его пространственное мышление и логику.
После травмы в 1993 году учеба пошла под откос. Оливьер пропустил два месяца, а вернувшись, столкнулся с насмешками одноклассников. Успеваемость упала до троек, появились прогулы. Спасением стал баскетбол.
Тренер Томпсон взял шефство над его учебой, договорился с учителями о дополнительных занятиях. К девятому классу Оливьер выровнял оценки.
В старшей школе он перестал прятать шрамы, отрастил 194 сантиметра роста и стал капитаном баскетбольной команды. К выпуску его средний балл составлял 3.6. В 1999 году он окончил школу
Студенческие годы (1999–2003)
Оливьер поступил в Университет Вашингтона в Сиэтле на факультет спортивного менеджмента по спортивной стипендии. Играл за "Washington Huskies" разыгрывающим защитником.
На втором курсе получил травму колена, после которой стал играть осторожнее. На третьем курсе к нему приходили скауты из G-League и европейских клубов, но он отказался, выбрав безопасность вместо риска.
В 2003 году окончил университет со степенью бакалавра. Дипломная работа "Управление карьерными рисками молодых спортсменов".
До травмы Оливьер учился в школе Спокана без особых трудностей. Любимые предметы — математика, геометрия и физкультура. Учителя отмечали его пространственное мышление и логику.
После травмы в 1993 году учеба пошла под откос. Оливьер пропустил два месяца, а вернувшись, столкнулся с насмешками одноклассников. Успеваемость упала до троек, появились прогулы. Спасением стал баскетбол.
Тренер Томпсон взял шефство над его учебой, договорился с учителями о дополнительных занятиях. К девятому классу Оливьер выровнял оценки.
В старшей школе он перестал прятать шрамы, отрастил 194 сантиметра роста и стал капитаном баскетбольной команды. К выпуску его средний балл составлял 3.6. В 1999 году он окончил школу
Студенческие годы (1999–2003)
Оливьер поступил в Университет Вашингтона в Сиэтле на факультет спортивного менеджмента по спортивной стипендии. Играл за "Washington Huskies" разыгрывающим защитником.
На втором курсе получил травму колена, после которой стал играть осторожнее. На третьем курсе к нему приходили скауты из G-League и европейских клубов, но он отказался, выбрав безопасность вместо риска.
В 2003 году окончил университет со степенью бакалавра. Дипломная работа "Управление карьерными рисками молодых спортсменов".
После университета Оливьер устроился в спортивное агентство в Сиэтле. Работа была стабильной, но внутри нарастала пустота. Он помогал другим строить карьеры, которые сам когда-то мог бы иметь.
В 2016 году расстался с девушкой Софи, которая сказала: "Ты не здесь. Ты всегда в другой жизни, в другой версии себя".
В 2020 году пандемия застала его в Сиэтле в состоянии глубокого кризиса. В изоляции он пересматривал записи своих студенческих игр и не узнавал себя. В январе 2021 года он уехал в Лос-Анджелес, чтобы сменить обстановку.
В баре Венис-Бич он встретил бывшего морского пехотинца по имени Марк, который работал в Лос-Сантосе в сфере частной охраны. Разговор с ним стал поворотным: "Ты ушел из спорта, потому что боялся рискнуть.
Я пошел в пехоту, потому что боялся не рискнуть. Страх - это просто химия. Важно, что ты с ним делаешь".
В конце 2021 года Оливьер уволился из агентства, продал машину и, несмотря на слезы матери и тяжелое молчание отца, переехал в Лос-Сантос. Ему было 40 лет.
В 2016 году расстался с девушкой Софи, которая сказала: "Ты не здесь. Ты всегда в другой жизни, в другой версии себя".
В 2020 году пандемия застала его в Сиэтле в состоянии глубокого кризиса. В изоляции он пересматривал записи своих студенческих игр и не узнавал себя. В январе 2021 года он уехал в Лос-Анджелес, чтобы сменить обстановку.
В баре Венис-Бич он встретил бывшего морского пехотинца по имени Марк, который работал в Лос-Сантосе в сфере частной охраны. Разговор с ним стал поворотным: "Ты ушел из спорта, потому что боялся рискнуть.
Я пошел в пехоту, потому что боялся не рискнуть. Страх - это просто химия. Важно, что ты с ним делаешь".
В конце 2021 года Оливьер уволился из агентства, продал машину и, несмотря на слезы матери и тяжелое молчание отца, переехал в Лос-Сантос. Ему было 40 лет.
Сегодня Оливьеру Фаучеру 45 лет. Он живет в Лос-Сантосе четвертый год, снимая небольшую квартиру в районе Морнингвуд. В жилье минимум мебели, на стене висит баскетбольный мяч с автографом тренера Томпсона,
на подоконнике фотография родителей.
Оливьер является врачом высшей степени, работающим в системе EMS Лос-Сантоса. Его медицинское образование и многолетний опыт позволяют ему принимать критические решения в экстренных ситуациях,
проводить сложные процедуры на догоспитальном этапе и руководить бригадами скорой помощи. За годы работы он зарекомендовал себя как специалист,
который не теряет самообладания в самых тяжелых случаях - от огнестрельных ранений до массовых аварий. Эта работа дает ему легальное прикрытие и свободу передвижения по всем районам города.
Его рост 194 см, отличная физическая форма и узнаваемые шрамы работают на него - в переговорах его внешность заставляет собеседников нервовать, а медицинский авторитет добавляет веса его словам.
В городе его знают как Доктор Оли или "Шрам". Он не скрывает отметины: вертикальный шрам от лба до бровей, два горизонтальных на носу и третий на левой щеке. Короткая стрижка и легкая небритость подчеркивают их рельеф.
Раз в неделю он играет в баскетбол на площадке в парке Баскетка. По выходным звонит матери в Спокан. С отцом разговоры короткие, но теплые. На его вечный вопрос Оливьер теперь отвечает: "Я здесь, пап. И это мое решение".
на подоконнике фотография родителей.
Оливьер является врачом высшей степени, работающим в системе EMS Лос-Сантоса. Его медицинское образование и многолетний опыт позволяют ему принимать критические решения в экстренных ситуациях,
проводить сложные процедуры на догоспитальном этапе и руководить бригадами скорой помощи. За годы работы он зарекомендовал себя как специалист,
который не теряет самообладания в самых тяжелых случаях - от огнестрельных ранений до массовых аварий. Эта работа дает ему легальное прикрытие и свободу передвижения по всем районам города.
Его рост 194 см, отличная физическая форма и узнаваемые шрамы работают на него - в переговорах его внешность заставляет собеседников нервовать, а медицинский авторитет добавляет веса его словам.
В городе его знают как Доктор Оли или "Шрам". Он не скрывает отметины: вертикальный шрам от лба до бровей, два горизонтальных на носу и третий на левой щеке. Короткая стрижка и легкая небритость подчеркивают их рельеф.
Раз в неделю он играет в баскетбол на площадке в парке Баскетка. По выходным звонит матери в Спокан. С отцом разговоры короткие, но теплые. На его вечный вопрос Оливьер теперь отвечает: "Я здесь, пап. И это мое решение".
Olivier Faucher может носить маску из-за шрамов на лице в гос. структуре (исключение: Government) (обязательна пометка в мед. карте и одобрение лидера).
Последнее редактирование:
