- Автор темы
- #1
Имя, фамилия - Oliver Montana
Возраст и дата рождения - 54 года, 10.07.1971
Личное фото -
Пол - Мужской
Описание внешнего вида Вашего персонажа:
Рост - 183
Цвет волос - Белые
Цвет глаз - Карие
Телосложение - Спортивное
Возраст и дата рождения - 54 года, 10.07.1971
Личное фото -
Пол - Мужской
Описание внешнего вида Вашего персонажа:
Рост - 183
Цвет волос - Белые
Цвет глаз - Карие
Телосложение - Спортивное
Детство
Оливер Монтана появился на свет 10 июля 1971 года в Бостоне в семье военного. Его отец, Ричард Монтана, был майором морской пехоты, прошедшим Вьетнам. Мать умерла при родах, и мальчик остался на попечении отца, сломленного войной человека с тяжелым характером. Дом их напоминал казарму - везде царили строгий порядок и железная дисциплина.
С ранних лет Оливер привык к военному распорядку. Подъем в 6 утра, зарядка, строевая подготовка во дворе. Игрушек у него не было - вместо них отец давал разбирать и чистить оружие. В пять лет он впервые собрал и разобрал пистолет, в семь уже метко стрелял из револьвера. За каждый промах следовало наказание - лишение еды или ночь в холодном подвале.
Отец воспитывал сына по армейским принципам, считая, что только так можно сделать из него настоящего мужчину. Он запрещал проявлять слабость, слезы или страх. Когда шестилетний Оливер испугался грозы, отец запер его на чердаке до утра, чтобы привыкал. После этого случая мальчик действительно перестал бояться - но и эмоции свои почти не проявлял.
Школьные годы не принесли облегчения. Оливер выделялся среди сверстников своей замкнутостью и странными знаниями. Пока другие дети играли, он мог часами сидеть неподвижно, тренируя выдержку. Учителя отмечали его не по годам развитый аналитический ум, но беспокоились о психическом состоянии - мальчик ни с кем не дружил, а на переменах стоял у стены, наблюдая за всеми как часовой.
Единственным увлечением, которое отец разрешал, было чтение. Оливер с интересом изучал книги по криминалистике и судебной медицине, которые находил в библиотеке. Особенно его увлекали методы работы с вещественными доказательствами. В десять лет он мог по памяти воспроизвести схему расположения мебели в комнате после беглого осмотра.
Когда Оливеру исполнилось одиннадцать, произошло событие, навсегда изменившее его жизнь. Вернувшись из школы, он нашел отца на кухне с простреленной головой. Рядом лежала записка с последними словами. Мальчик не заплакал, не закричал - просто вызвал полицию и ждал их прибытия, сидя на ступеньках крыльца. В тот день он окончательно понял: мир - опасное место, где нельзя показывать слабость.
После похорон за ним приехал дядя Джек, брат отца, такой же суровый военный. Осмотрев племянника, он коротко сказал: "Теперь ты мой". И увез Оливера с собой, в новую жизнь, которая окажется не менее тяжелой, чем детство.
Юность
После смерти отца Оливера забрал к себе дядя — Джек Монтана, подполковник военной разведки. Жизнь в его доме оказалась продолжением армейской муштры, только ещё более жёсткой и бескомпромиссной. Джек считал, что племянника нужно готовить к реальным испытаниям, а не тратить время на обычную школу. Он перевёл Оливера в кадетский корпус с усиленной программой подготовки, где дисциплина напоминала тюремный режим.
Утро начиналось в пять часов с кросса в полной выкладке. Затем шли занятия по тактике, топографии, рукопашному бою. После обеда — стрельбы, изучение взрывчатых веществ, основы выживания. Вечером Джек лично проверял знания, и за каждую ошибку следовало наказание. Оливер быстро научился терпеть боль и скрывать эмоции.
В кадетском корпусе Оливер держался особняком. Он не участвовал в общих мероприятиях, избегал разговоров с одноклассниками. Преподаватели отмечали его феноменальную память и способность анализировать ситуации, но беспокоились о полном отсутствии эмпатии. Когда однокурсник сломал ногу на полосе препятствий, Оливер просто перешагнул через него, даже не остановившись. На вопрос "почему не помог" он честно ответил: "Не было приказа".
В пятнадцать лет произошёл первый серьёзный инцидент. Один из кадетов, узнав о самоубийстве отца Оливера, начал дразнить его "сыном психа". В ответ Оливер молча подошёл и сломал обидчику нос, а когда тот упал — методично бил ногами по рёбрам, пока преподаватели не оттащили его. На допросе у директора он спокойно объяснил: "Это была превентивная мера". Дядя, к удивлению всех, поддержал племянника — лишь заставил отстоять пять часов по стойке "смирно" за то, что "действовал без приказа".
Летом, вместо каникул, Джек брал Оливера в "полевые выходы" — по сути, настоящие военные учения. Они уходили в лес на неделю, где дядя имитировал пленение, допросы, охоту на человека. Оливер научился неделями обходиться без еды, спать с открытыми глазами, выдерживать пытки холодом. Джек называл это "прививкой от слабости". Именно тогда у Оливера появилась привычка считать шаги и запоминать каждую деталь местности — навык, который позже станет его визитной карточкой как следователя.
В шестнадцать лет произошёл переломный момент. Возвращаясь вечером с занятий, Оливер столкнулся с грабителем. Мужчина потребовал кошелёк, угрожая ножом. Оливер, не раздумывая, выхватил пистолет (который всегда носил с разрешения дяди) и выстрелил в голову. Убийство не вызвало у него ни страха, ни раскаяния — только холодное понимание, что так было необходимо. Полиция закрыла дело как самооборону, но после этого случая Оливер начал замечать за собой странные симптомы: бессонницу, ночные кошмары, непроизвольную дрожь в руках при звуках, напоминающих выстрелы.
К семнадцати годам Оливер превратился в идеального солдата — беспощадного, дисциплинированного, абсолютно предсказуемого в своих действиях. Но цена этой "идеальности" стала ясна, когда на медкомиссии перед выпуском врач записал в карте: "Эмоциональная тупость, признаки психопатии". Джек лишь усмехнулся: "Лучшая диагностика для воина". Он уже договорился о зачислении племянника в спецназ — следующий этап "воспитания характера" должен был пройти в горячих точках.
Молодость
В 1989 году 18-летний Оливер по настоянию дяди поступил на службу в 75-й полк рейнджеров. Его военная карьера началась с Афганистана, где он быстро заслужил репутацию хладнокровного и безошибочного оперативника. В отличие от сослуживцев, Оливер никогда не жаловался на тяготы службы, не проявлял страха и всегда точно выполнял приказы. Его называли "Машиной" — за способность неделями вести наблюдение без признаков усталости и молниеносно принимать решения в критических ситуациях.
Первое боевое крещение произошло во время операции "Грозовой перевал" по зачистке караванных путей. Отряд Оливера попал в засаду, но он сумел вывести группу, ликвидировав троих нападавших точными выстрелами в голову. После этого случая командир отметил его "неестественную меткость" и "отсутствие стандартного для новичков стрессового реагирования". Однако ночью Оливер впервые проснулся от собственного крика — ему снилось, что он стреляет в отца. С тех пор кошмары стали регулярными, но он научился подавлять их, сокращая время сна до 3-4 часов.
В 1990 году во время секретной миссии по ликвидации полевого командира Оливер попал в плен. Три дня его держали в яме, периодически избивая и лишая воды. На четвертые сутки, когда охранник спустился за ним, Оливер сломал ему шею голыми руками, используя прием, которому научил дядя. Позже психолог запишет в отчете: "Демонстрирует аномальную стрессоустойчивость, но отмечаются признаки диссоциативных эпизодов — в кризисных ситуациях действует машинально, после чего не может вспомнить детали".
Весной 1991 года при подрыве на фугасе Оливер получил контузию и осколочное ранение плеча. В госпитале врачи впервые заговорили о "психических аномалиях" — он просыпался ночью и часами сидел на койке, уставившись в стену, не реагируя на обращения. Однако командование, ценившее его навыки, списало это на "последствия контузии".
После увольнения в запас в 1993 году Оливер вернулся в Бостон, но адаптация к мирной жизни провалилась. Он не мог находиться в толпе — начиналась тахикардия и тремор рук. Работа охранником в банке продлилась две недели — его уволили после инцидента, когда он применил болевой прием к клиенту, слишком резко достававшему кошелек. Ночные кошмары участились, добавились слуховые галлюцинации — иногда он слышал пушту за дверью или крики сослуживцев.
В 1995 году дядя устроил его в полицейский департамент, используя старые связи. Начальник кадров, увидев медицинскую карту, усомнился, но Джек резко заметил: "Вам нужен обычный коп или человек, который сможет найти любого маньяка?". Так началась новая глава — Оливер надел форму, но война для него так и не закончилась.
Взрослая жизнь
Несмотря на сомнения начальства из-за его состояния, уникальные способности взяли верх - фотографическая память и аналитический склад ума, отточенные на войне, сделали его идеальным следователем. Начав с патрульной службы, он быстро перешел в отдел тяжких преступлений, где раскрылся его талант.
Оливер выработал особую методику: система "Теневого следа" позволяла замечать невидимые другим детали, метод "Обратного отсчета" предсказывал действия преступников, а техника "Глубокой памяти" находила связи между разрозненными делами. В 2003 году он возглавил спецгруппу по коррупции, раскрыв за 10 лет 47 громких дел, включая махинации в мэрии и схему отмывания денег.
Его главное достижение - "Метод Монтаны" по восстановлению уничтоженных улик, основанный на выявлении шаблонов поведения преступников. В 2015 году он создал отдел "Специальные следственные методики", где обучал молодых детективов находить "мертвые зоны" - участки, которые преступники бессознательно пропускают при зачистке, восстанавливать цифровые следы через косвенные данные и использовать психологию пространства. Несмотря на профессиональные успехи, прогрессирующее ПТСР в 2018 году перевело его на консультативную работу.
Настоящее время
В свои 54 года Оливер Монтана продолжает работать старшим следователем в полицейском департаменте, хотя давно мог бы уйти на пенсию. Стены его кабинета увешаны картами преступлений с красными нитями, связывающими фотографии и документы, а на полках стоят папки с делами, которые он до сих пор периодически пересматривает. Коллеги относятся к нему с смесью уважения и опаски — все знают, что за его внешней холодностью скрывается блестящий аналитический ум, способный разгадать самые запутанные преступления.
Несмотря на возраст и прогрессирующее ПТСР, Оливер остается незаменимым специалистом по особо сложным делам. Его уникальный навык "восстановления" уничтоженных улик не раз спасал расследования, когда казалось, что все доказательства потеряны. Он может часами сидеть над, казалось бы, чистой папкой дела, а затем неожиданно найти решающую зацепку — след пальца на внутренней стороне обложки, микроскопическое пятно крови на странице или едва заметную пометку карандашом.
На работе Оливер ведет себя как призрак — появляется неожиданно, молча наблюдает за ходом расследований, иногда роняя короткие, но убийственно точные замечания. Молодые детективы побаиваются его пронзительного взгляда и привычки внезапно замирать, будто прислушиваясь к чему-то, чего не слышат другие. Но когда дело заходит в тупик, именно к нему идут за советом.
Несмотря на все проблемы со здоровьем, каждое утро он снова надевает пиджак с полицейским жетоном и идет на работу. Потому что это все, что у него осталось. И потому что где-то там, на улицах Бостона, есть преступники, которые еще не знают, что "Призрак" уже идет по их следу. Его методы могут быть нестандартными, подход — пугающим, но результаты говорят сами за себя.
Итог
Oliver Montana получает:
ПТСР - может говорить нецензурную лексику в общественных местах, кричать, агрессировать не нарушая закон, и правила проекта, что подтверждается пометкой в мед. карте "ПТСР".
Оливер Монтана появился на свет 10 июля 1971 года в Бостоне в семье военного. Его отец, Ричард Монтана, был майором морской пехоты, прошедшим Вьетнам. Мать умерла при родах, и мальчик остался на попечении отца, сломленного войной человека с тяжелым характером. Дом их напоминал казарму - везде царили строгий порядок и железная дисциплина.
С ранних лет Оливер привык к военному распорядку. Подъем в 6 утра, зарядка, строевая подготовка во дворе. Игрушек у него не было - вместо них отец давал разбирать и чистить оружие. В пять лет он впервые собрал и разобрал пистолет, в семь уже метко стрелял из револьвера. За каждый промах следовало наказание - лишение еды или ночь в холодном подвале.
Отец воспитывал сына по армейским принципам, считая, что только так можно сделать из него настоящего мужчину. Он запрещал проявлять слабость, слезы или страх. Когда шестилетний Оливер испугался грозы, отец запер его на чердаке до утра, чтобы привыкал. После этого случая мальчик действительно перестал бояться - но и эмоции свои почти не проявлял.
Школьные годы не принесли облегчения. Оливер выделялся среди сверстников своей замкнутостью и странными знаниями. Пока другие дети играли, он мог часами сидеть неподвижно, тренируя выдержку. Учителя отмечали его не по годам развитый аналитический ум, но беспокоились о психическом состоянии - мальчик ни с кем не дружил, а на переменах стоял у стены, наблюдая за всеми как часовой.
Единственным увлечением, которое отец разрешал, было чтение. Оливер с интересом изучал книги по криминалистике и судебной медицине, которые находил в библиотеке. Особенно его увлекали методы работы с вещественными доказательствами. В десять лет он мог по памяти воспроизвести схему расположения мебели в комнате после беглого осмотра.
Когда Оливеру исполнилось одиннадцать, произошло событие, навсегда изменившее его жизнь. Вернувшись из школы, он нашел отца на кухне с простреленной головой. Рядом лежала записка с последними словами. Мальчик не заплакал, не закричал - просто вызвал полицию и ждал их прибытия, сидя на ступеньках крыльца. В тот день он окончательно понял: мир - опасное место, где нельзя показывать слабость.
После похорон за ним приехал дядя Джек, брат отца, такой же суровый военный. Осмотрев племянника, он коротко сказал: "Теперь ты мой". И увез Оливера с собой, в новую жизнь, которая окажется не менее тяжелой, чем детство.
Юность
После смерти отца Оливера забрал к себе дядя — Джек Монтана, подполковник военной разведки. Жизнь в его доме оказалась продолжением армейской муштры, только ещё более жёсткой и бескомпромиссной. Джек считал, что племянника нужно готовить к реальным испытаниям, а не тратить время на обычную школу. Он перевёл Оливера в кадетский корпус с усиленной программой подготовки, где дисциплина напоминала тюремный режим.
Утро начиналось в пять часов с кросса в полной выкладке. Затем шли занятия по тактике, топографии, рукопашному бою. После обеда — стрельбы, изучение взрывчатых веществ, основы выживания. Вечером Джек лично проверял знания, и за каждую ошибку следовало наказание. Оливер быстро научился терпеть боль и скрывать эмоции.
В кадетском корпусе Оливер держался особняком. Он не участвовал в общих мероприятиях, избегал разговоров с одноклассниками. Преподаватели отмечали его феноменальную память и способность анализировать ситуации, но беспокоились о полном отсутствии эмпатии. Когда однокурсник сломал ногу на полосе препятствий, Оливер просто перешагнул через него, даже не остановившись. На вопрос "почему не помог" он честно ответил: "Не было приказа".
В пятнадцать лет произошёл первый серьёзный инцидент. Один из кадетов, узнав о самоубийстве отца Оливера, начал дразнить его "сыном психа". В ответ Оливер молча подошёл и сломал обидчику нос, а когда тот упал — методично бил ногами по рёбрам, пока преподаватели не оттащили его. На допросе у директора он спокойно объяснил: "Это была превентивная мера". Дядя, к удивлению всех, поддержал племянника — лишь заставил отстоять пять часов по стойке "смирно" за то, что "действовал без приказа".
Летом, вместо каникул, Джек брал Оливера в "полевые выходы" — по сути, настоящие военные учения. Они уходили в лес на неделю, где дядя имитировал пленение, допросы, охоту на человека. Оливер научился неделями обходиться без еды, спать с открытыми глазами, выдерживать пытки холодом. Джек называл это "прививкой от слабости". Именно тогда у Оливера появилась привычка считать шаги и запоминать каждую деталь местности — навык, который позже станет его визитной карточкой как следователя.
В шестнадцать лет произошёл переломный момент. Возвращаясь вечером с занятий, Оливер столкнулся с грабителем. Мужчина потребовал кошелёк, угрожая ножом. Оливер, не раздумывая, выхватил пистолет (который всегда носил с разрешения дяди) и выстрелил в голову. Убийство не вызвало у него ни страха, ни раскаяния — только холодное понимание, что так было необходимо. Полиция закрыла дело как самооборону, но после этого случая Оливер начал замечать за собой странные симптомы: бессонницу, ночные кошмары, непроизвольную дрожь в руках при звуках, напоминающих выстрелы.
К семнадцати годам Оливер превратился в идеального солдата — беспощадного, дисциплинированного, абсолютно предсказуемого в своих действиях. Но цена этой "идеальности" стала ясна, когда на медкомиссии перед выпуском врач записал в карте: "Эмоциональная тупость, признаки психопатии". Джек лишь усмехнулся: "Лучшая диагностика для воина". Он уже договорился о зачислении племянника в спецназ — следующий этап "воспитания характера" должен был пройти в горячих точках.
Молодость
В 1989 году 18-летний Оливер по настоянию дяди поступил на службу в 75-й полк рейнджеров. Его военная карьера началась с Афганистана, где он быстро заслужил репутацию хладнокровного и безошибочного оперативника. В отличие от сослуживцев, Оливер никогда не жаловался на тяготы службы, не проявлял страха и всегда точно выполнял приказы. Его называли "Машиной" — за способность неделями вести наблюдение без признаков усталости и молниеносно принимать решения в критических ситуациях.
Первое боевое крещение произошло во время операции "Грозовой перевал" по зачистке караванных путей. Отряд Оливера попал в засаду, но он сумел вывести группу, ликвидировав троих нападавших точными выстрелами в голову. После этого случая командир отметил его "неестественную меткость" и "отсутствие стандартного для новичков стрессового реагирования". Однако ночью Оливер впервые проснулся от собственного крика — ему снилось, что он стреляет в отца. С тех пор кошмары стали регулярными, но он научился подавлять их, сокращая время сна до 3-4 часов.
В 1990 году во время секретной миссии по ликвидации полевого командира Оливер попал в плен. Три дня его держали в яме, периодически избивая и лишая воды. На четвертые сутки, когда охранник спустился за ним, Оливер сломал ему шею голыми руками, используя прием, которому научил дядя. Позже психолог запишет в отчете: "Демонстрирует аномальную стрессоустойчивость, но отмечаются признаки диссоциативных эпизодов — в кризисных ситуациях действует машинально, после чего не может вспомнить детали".
Весной 1991 года при подрыве на фугасе Оливер получил контузию и осколочное ранение плеча. В госпитале врачи впервые заговорили о "психических аномалиях" — он просыпался ночью и часами сидел на койке, уставившись в стену, не реагируя на обращения. Однако командование, ценившее его навыки, списало это на "последствия контузии".
После увольнения в запас в 1993 году Оливер вернулся в Бостон, но адаптация к мирной жизни провалилась. Он не мог находиться в толпе — начиналась тахикардия и тремор рук. Работа охранником в банке продлилась две недели — его уволили после инцидента, когда он применил болевой прием к клиенту, слишком резко достававшему кошелек. Ночные кошмары участились, добавились слуховые галлюцинации — иногда он слышал пушту за дверью или крики сослуживцев.
В 1995 году дядя устроил его в полицейский департамент, используя старые связи. Начальник кадров, увидев медицинскую карту, усомнился, но Джек резко заметил: "Вам нужен обычный коп или человек, который сможет найти любого маньяка?". Так началась новая глава — Оливер надел форму, но война для него так и не закончилась.
Взрослая жизнь
Несмотря на сомнения начальства из-за его состояния, уникальные способности взяли верх - фотографическая память и аналитический склад ума, отточенные на войне, сделали его идеальным следователем. Начав с патрульной службы, он быстро перешел в отдел тяжких преступлений, где раскрылся его талант.
Оливер выработал особую методику: система "Теневого следа" позволяла замечать невидимые другим детали, метод "Обратного отсчета" предсказывал действия преступников, а техника "Глубокой памяти" находила связи между разрозненными делами. В 2003 году он возглавил спецгруппу по коррупции, раскрыв за 10 лет 47 громких дел, включая махинации в мэрии и схему отмывания денег.
Его главное достижение - "Метод Монтаны" по восстановлению уничтоженных улик, основанный на выявлении шаблонов поведения преступников. В 2015 году он создал отдел "Специальные следственные методики", где обучал молодых детективов находить "мертвые зоны" - участки, которые преступники бессознательно пропускают при зачистке, восстанавливать цифровые следы через косвенные данные и использовать психологию пространства. Несмотря на профессиональные успехи, прогрессирующее ПТСР в 2018 году перевело его на консультативную работу.
Настоящее время
В свои 54 года Оливер Монтана продолжает работать старшим следователем в полицейском департаменте, хотя давно мог бы уйти на пенсию. Стены его кабинета увешаны картами преступлений с красными нитями, связывающими фотографии и документы, а на полках стоят папки с делами, которые он до сих пор периодически пересматривает. Коллеги относятся к нему с смесью уважения и опаски — все знают, что за его внешней холодностью скрывается блестящий аналитический ум, способный разгадать самые запутанные преступления.
Несмотря на возраст и прогрессирующее ПТСР, Оливер остается незаменимым специалистом по особо сложным делам. Его уникальный навык "восстановления" уничтоженных улик не раз спасал расследования, когда казалось, что все доказательства потеряны. Он может часами сидеть над, казалось бы, чистой папкой дела, а затем неожиданно найти решающую зацепку — след пальца на внутренней стороне обложки, микроскопическое пятно крови на странице или едва заметную пометку карандашом.
На работе Оливер ведет себя как призрак — появляется неожиданно, молча наблюдает за ходом расследований, иногда роняя короткие, но убийственно точные замечания. Молодые детективы побаиваются его пронзительного взгляда и привычки внезапно замирать, будто прислушиваясь к чему-то, чего не слышат другие. Но когда дело заходит в тупик, именно к нему идут за советом.
Несмотря на все проблемы со здоровьем, каждое утро он снова надевает пиджак с полицейским жетоном и идет на работу. Потому что это все, что у него осталось. И потому что где-то там, на улицах Бостона, есть преступники, которые еще не знают, что "Призрак" уже идет по их следу. Его методы могут быть нестандартными, подход — пугающим, но результаты говорят сами за себя.
Итог
Oliver Montana получает:
ПТСР - может говорить нецензурную лексику в общественных местах, кричать, агрессировать не нарушая закон, и правила проекта, что подтверждается пометкой в мед. карте "ПТСР".
Последнее редактирование:
