- Автор темы
- #1
Основная информация:
Ф.И.О. Nikola Babych
Пол мужской
Дата рождения 24 декабря 1972 г. (52 г.)
Гражданство США
Семейное положение не женат
Идентификационный номер 475541
Внешние признаки
Фото:
Паспорт:
Рост 196 см
Вес ≈ 82 кг
Телосложение атлетическое, сухая мускулатура.Волосы серебристо-белые (ранняя седина, генетика).
Глаза стально-серые.Кожа светлая; по нижней части лица и шее — слабо заметные термические рубцы.
Ф.И.О. Nikola Babych
Пол мужской
Дата рождения 24 декабря 1972 г. (52 г.)
Гражданство США
Семейное положение не женат
Идентификационный номер 475541
Внешние признаки
Фото:
Вес ≈ 82 кг
Телосложение атлетическое, сухая мускулатура.Волосы серебристо-белые (ранняя седина, генетика).
Глаза стально-серые.Кожа светлая; по нижней части лица и шее — слабо заметные термические рубцы.
Родители:
Отец — Marko Pavlovich Babych (1944 – 2014)
Родился в прибрежном хорватском городе Сплит. С ранних лет помогал отцу-мотористу чинить рыбацкие катера: держал фонарь, подавал ключи, разбирал старые подшипники на мелкие шарики. Ему нравилось, когда железо вновь начинало работать и издавало приятный звук. В двадцать лет Марко получил студенческую визу и уехал учиться в ФРГ, где освоил ракетную технику. Позже американское космическое агентство пригласило его в Калифорнию. В США он встретил свою будущую жену и остался. Марко был требовательным, но справедливым: каждую субботу они с сыном вместе чинили что-нибудь дома — то кухонный таймер, то велосипед. Однажды отец показал сыну, как у плохо закрученного винта появляется «люфт» — с той поры его сын Никола понял, что мелочам надо уделять столько же внимания, сколько и крупным деталям. Марко умер внезапно от инсульта за рабочим столом: в руке у него так и остался остро-заточенный чертёжный карандаш. Для Николы этот карандаш стал символом того, что настоящее дело держат до последнего вздоха; он хранит его в личной коробке с инструментами.
Мать — Evelyn Grace Adams-Babych (1948 - н.в.)
Дочь фермеров из Небраски. В детстве помогала матери собирать лекарственные травы, поэтому хорошо знала основы первой помощи. Окончив колледж медсестёр, Эвелин пошла работать в большой городской госпиталь Нью-Йорка, где и познакомилась с Марко, когда тот приносил на анализ редкую кровь для научного проекта. Эвелин спокойна и терпелива: она говорит, что «самое главное — держать человека за руку, пока ему страшно». Во время Вьетнамской войны работала волонтёром в полевом госпитале, откуда привезла привычку вслух считать вдохи и выдохи пациента, чтобы не растеряться сама и успокоить раненого. Сейчас живёт в небольшом домике на склоне холма во Флинт-Каунти, разводит лаванду, печёт медовое печенье. Каждое Рождество она посылает сыну пару тёплых армейских носков со словами: «Пусть ноги будут в тепле, а голова — в порядке».
Детство:
Никола родился во время сильнейшей январской метели в Бруклине: электричество в роддоме погасло, и акушерка подняла керосиновую лампу, чтобы разглядеть новорождённого. Белые от природы волосы сразу подарили ему прозвище «Седой». Чтобы избегать насмешек, он прятался в гараже отца, где между верстаком с тисками и полками, забитыми банками с болтами, создавал мир искр и канифольного дыма. Там он учился паять: расплавлял припой в жестяной крышке, превращал обрезки меди в перемычки, вырезал фюзеляжи игрушечных самолётов из консервных банок и собирал простые радиопередатчики. В девять лет, вооружённый советами отца, отремонтировал соседский диапроектор Kodak Carousel, заменил лампу, перепаял проводку и заработал первые пять долларов, которые потратил на книгу «Простая радиотехника», читая её ночами под одеялом.
Переезд семьи в Лос-Сантос стал откровением: океан, пирсы и рёв авиадвигателей будили мечты о высоте. С друзьями Никола организовал кружок «Ветерок»: из сломанных скейтбордов, динамо-машин и туристических пропеллеров ребята собирали мини-ветрогенераторы, продавали их на ярмарке и тратили выручку на инструменты. В четырнадцать лет он добровольно помогал береговой охране: красил шлюпки, чинил ограждения и отмечал на карте отмели. Однажды заметил, что буксируемый понтон сносит течением, вычислил угол дрейфа и сообщил старшему матросу — за это получил первую официальную благодарность, до сих пор хранимую в семейном альбоме.
Никола родился во время сильнейшей январской метели в Бруклине: электричество в роддоме погасло, и акушерка подняла керосиновую лампу, чтобы разглядеть новорождённого. Белые от природы волосы сразу подарили ему прозвище «Седой». Чтобы избегать насмешек, он прятался в гараже отца, где между верстаком с тисками и полками, забитыми банками с болтами, создавал мир искр и канифольного дыма. Там он учился паять: расплавлял припой в жестяной крышке, превращал обрезки меди в перемычки, вырезал фюзеляжи игрушечных самолётов из консервных банок и собирал простые радиопередатчики. В девять лет, вооружённый советами отца, отремонтировал соседский диапроектор Kodak Carousel, заменил лампу, перепаял проводку и заработал первые пять долларов, которые потратил на книгу «Простая радиотехника», читая её ночами под одеялом.
Переезд семьи в Лос-Сантос стал откровением: океан, пирсы и рёв авиадвигателей будили мечты о высоте. С друзьями Никола организовал кружок «Ветерок»: из сломанных скейтбордов, динамо-машин и туристических пропеллеров ребята собирали мини-ветрогенераторы, продавали их на ярмарке и тратили выручку на инструменты. В четырнадцать лет он добровольно помогал береговой охране: красил шлюпки, чинил ограждения и отмечал на карте отмели. Однажды заметил, что буксируемый понтон сносит течением, вычислил угол дрейфа и сообщил старшему матросу — за это получил первую официальную благодарность, до сих пор хранимую в семейном альбоме.
Образование:
В школе Vespucci High Никола прославился «катапультой» из медной катушки и конденсаторов: она отправляла теннисный мяч за пределы спортплощадки и прямо в море. Учителя ограничились выговором, увидев аккуратные расчёты, и отправили проект на ярмарку науки, где он занял третье место. Кроме того, Никола вёл кружок ремонта старой техники: ученики приносили сломанные магнитофоны, тостеры и даже кассетную станцию, а он объяснял, как найти пробитый конденсатор или изношенную втулку двигателя. После выпуска поступил в Университет Сан-Фиерро на мехатронику. Днём слушал термодинамику и теорию автоматического управления, а ночами, получив ключ от лаборанта, испытывал композитные сэндвич-пластины, комбинируя препрег, стеклоткань, полиамидную плёнку и вспенённый сердечник. Одна из пластин выдержала изгиб, при котором эталонная сталь дала трещину; об этом написала университетская газета. На третьем курсе подписал контракт с Инженерным корпусом армии США, отложил диплом и на полигонах Юты доработал бронепанель, совмещающую графит, кевлар и керамическую сетку: прототип выдержал пули калибра 5,56 и 7,62 мм. После почётной отставки защитил диплом заочно и получил сертификат авиационного техника и магистра прикладной материаловедения.
Взрослая жизнь:
1994–2003 — служба в аэромобильной дивизии. Никола обслуживал вертолёт «CH-47 Chinook», балансировал винты, проводил ремонты топливных насосов и собрал виброанализатор для редукторов. В Косово, лишённый запчастей, два дня без сна восстанавливал планетарный блок из деталей списанной сельхозтехники; сослуживцы дали позывной «Frost Gear» — «Холодная шестерёнка» — за спокойствие под давлением. Его отчёты вошли в методичку «Полевой машинный каннибализм». Февраль 2004, Ирак. Колонна попала под обстрел, самодельная мина превратила кабину грузовика в огненный кокон. Никола прикрыл водителя, вытолкнул его наружу и потушил боекомплект, но получил тяжёлые ожоги лица и горла. Несколько недель дышал через трубку, а врачи говорили, что без постоянного фильтра-маски лёгкие не справятся с пылью. В госпитале сконструировал облегчённый фильтр-каркас из алюминия и цеолитовых кассет, снизив массу аппарата на треть.
2006–2012 — исследовательская группа по защите кабин вертолётов. Наноуглеродные листы были легче бумаги, но прочнее стали. При испытании ультразвуковой агломерации вспыхнула угольная пыль; левая щека Николы покрылась сеткой шрамов, однако панель выдержала ударную волну, а проект получил грант DARPA.
2013–2018 — вернувшись в Лос-Сантос, Никола получил лицензию парамедика. Во время землетрясения 2015 года он провёл двадцать два часа под завалами, спас тридцать семь человек и развернул переносной кислородный пункт. Устав от бюрократии, открыл мастерскую Gryan Bikes, собирая карбоновые мотоциклы под девизом «Инструмент должен блестеть до того, как скажешь “Готово”».
2019–2024 — в музее стрелкового оружия Никола восстановил редкий Luger Artillery 1916, отлил недостающий прицел и внедрил «говорящие витрины». Параллельно провёл бесплатные курсы цифровой безопасности для четырёхсот двенадцати бывших военных.
Пандемия 2020 года вызвала дефицит клапанов ИВЛ. Никола запустил стрим «Печатай и спасай»: на 3D принтере он печатал комплект за двадцать одну минуту, а волонтёры доставляли детали в больницы. За шестьдесят два дня команда изготовила шесть тысяч четыреста клапанов, проверив каждую деталь в барокамере; троих друзей спасти не удалось, и защита дыхания стала его личной клятвой.
Настоящее время:
Никола арендует помещение в Миррор-Парке. В одном углу стоит лазерный резак пятой оси, рядом — ЧПУ-фрезер; детали оружия мерцают под диодной линией. Утром он бежит пять километров, тренируя квадратное дыхание. Днём реставрирует винтовку Baker 1805: снимает лак смесью спирта и льняного масла, шлифует стеклянной бумагой, вытравливает герб на латунной пятке, фиксируя процесс камерой 8K. Вечером выкатывает трёхколёсный электромотоцикл собственной конструкции с независимым приводом ступиц, участвует в благотворительных заездах и переводит сборы фонду протезирования. Раз в неделю проводит класс «Стойкое дыхание» для ветеранов ПТСР: участники касаются холодного ключа, считают вдох-задержку-выдох-паузу и возвращают внимание к моменту. Ночами пишет книгу «Материал помнит всё», объясняя, как металл, дерево и ткань хранят след рук и реагируют на время. Его мечта — центр «Материал vs Время» в заброшенном ангаре, где подростки будут ковать сталь, печатать лёгкие экзорукава и наблюдать, как морская соль покрывает латунь патиной. По субботам мастерская принимает школьников: Никола показывает строение шагового двигателя, даёт паяльник и учит слушать шипение олова как музыку процесса.
К середине 2025 года мастерская масштабировалась и заняла соседний ангар. Там Никола установил вакуумный инфузионный стол длиной девять метров для литья крыльев без швов. Новый компрессор подаёт смолу под давлением двадцать бар, а датчики следят за температурой матрицы в реальном времени. По вечерам включается проектор, и студенты анализируют замедлённые съёмки деформации ламелей, ищут микротрещины на кадре. Формат назвали «Ночная диагностика», три часа чистой практики под шум лазерной пыли и запах свежего эпоксидного отвердителя. Каждый участник обязан записать найденную неисправность в общий журнал, вставить снимок с тепловизора и предложить путь ремонта. Через неделю авторы лучших идей получают доступ к станку с пятью осями и печатают пробные детали из полиэфирэфиркетона. Таким образом Никола учит принципу «диагноз сразу, лечение позже» и воспитывает уважение к материалу через тщательное наблюдение. За девять месяцев проект объединил шесть колледжей и один лицей. Подростки ездят ночным автобусом за навыком.
Каждое лето Никола гостил у дяди-механика в Спрингфилде. Там он впервые разобрал авиационный стартер времён Корейской войны и завёл «железный дневник» — тетрадь с эскизами всех деталей, проходящих через его руки. К тринадцати годам накопил три тома; ныне их двадцать семь. Однажды мальчишки сделали из старой ванны плавучий плот; Никола добавил съёмные герметичные баллоны от разбитых гидроциклов, и конструкция выдержала шесть человек в устье реки.
В выпускном классе он был капитаном команды по робототехнике. Под его руководством ребята собрали трёхколёсный манипулятор, который поднимал двухлитровую канистру и проходил полосу препятствий быстрее всех. Судьи отметили чистую разводку платы и филигранную точность захвата.
В университете Никола стажировался на авиабазе, где исследовал усталостные трещины лонжеронов и предложил точечную лазерную наплавку вместо полной замены, сократив время простоя самолётов. Затем участвовал в хакатоне NASA: скрипт его команды анализировал телеметрию малых спутников и предсказывал разряды за шесть секунд до события; решение легло в основу служебного софта.
После Ирака он год восстанавливал дыхание, изучая патенты на фильтры и собирая картриджи у себя в гараже. Его схему, выложенную в открытый доступ, к 2009-му скачали шесть тысяч раз; пожарная служба штата приняла одну модификацию на снабжение.
В 2012-м Никола руководил разработкой привода коленного шарнира для лёгкого сапёрного экзоскелета. Использовав углеродный упругий элемент, он сэкономил заряд батарей на тридцать пять процентов.
С 2016-го курирует конкурс «Школа ремонта», где подростки превращают списанные устройства в работающие гаджеты. Победители восстановили радиоприёмник 1950-х и встроили в него Bluetooth, сохранив шкалу частот. Никола вручил им набор микроскопических отвёрток.
Сейчас он консультирует стартапы по очистке воздуха. Один из циклонных модулей уже протестирован в лондонском метро. По вечерам Никола включает латунную керосиновую лампу — ту самую, под которой появился на свет, и заносит в дневник новые идеи городского лёгкого, сети фильтров, дышащих вместе с городом.
Итог биографии:
Nikola Babych может носить маску на постоянной основе для сокрытия шрамов на лице (Обязательно одобрение лидера фракции и пометка в мед. карте (Исключение: Goverment))
