- Автор темы
- #1
Рп Биография Miguel Moser
Имя , Фамилия- Miguel Moser
Возраст и дата рождения - 24 года , 01.03.2001
Личное фото
Пол-Мужской
Описание внешнего вида - Рост 184 см , Вес - 76кг ,цвет глаз - голубые , телосложение - спортивное.Татуировки : Руки , ноги , шея в стиле Blackwork.
На лице — шрамы разной степени давности: длинные рубцы через губы, горизонтальный шрам на переносице, родимое пятно на правой щеке винного цвета формой напоминающее след поцелуя, два ярко-черных треугольных «пика» на левой щеке. Макияж-чтобы скрыть края рубцов и покраснения от линз. Глаза голубые, но сильно повреждены: из-за химического ожога роговицы - он постоянно носит специальные черные контактные линзы с высокой степенью затемнения для защиты от светобоязни.
Детство (0-12 лет)
Мигель родился в Осло в семье с норвежско-бразильскими корнями. Мать — Амалия, медсестра в травматологии, отец — Уилл, механик на заводе по производству чистящих средств. Семья жила скромно, но стабильно. С детства Мигель был высоким и здоровым, но с рождения на левой щеке присутствовало крупное родимое пятно винного цвета, формой напоминающее след поцелуя. Мать водила сына по врачам, те уверяли, что со временем пятно побледнеет. Годы шли, а отметина оставалась яркой. Мигель предпочитал книги и рисунки шумным играм. Он рано проявлял интерес к телу и медицине — помогал матери разбирать учебники, рисовал анатомические схемы.
В 10 лет произошёл первый серьёзный инцидент: во время семейного ремонта отец случайно опрокинул канистру с концентрированным щелочным очистителем (аммиак + гидроксид натрия). Часть попала на лицо и в глаза Мигеля. Боль была невыносимой, он закричал, мать мгновенно промыла глаза водой из-под крана, но повреждения уже случились. В больнице диагностировали химический ожог роговицы II степени и ожоги кожи лица. Глаза лечили долго: антибиотики, стероиды, промывания. Роговица частично помутнела, развился сильная светобоязнь — яркий свет вызывал резкую боль, слёзы, спазм век. Шрамы на лице остались неровными, особенно вокруг глаз на щеках и на губах.
После этого Мигель стал избегать яркого света, носил тёмные очки даже в помещении. Дети в школе дразнили его «вампиром» и «уродом». Это сломало его уверенность, но мать учила: «Шрамы — это не конец, это история». Он начал рисовать на бумаге, как бы «перекрывать» свои рубцы узорами.
Юность (12-17лет)
Подростковый возраст прошёл в борьбе с травмой. Светобоязнь осталась хронической — офтальмологи сказали, что роговица частично зарубцевалась, нервы гиперчувствительны, полное восстановление невозможно. Ему прописали тёмные линзы или очки с максимальным затемнением. Очки он ненавидел — они делали его «ещё более странным», поэтому в 15 лет перешёл на чёрные контактные линзы (специальные, с UV-защитой и сильным затемнением). Они стали ежедневной необходимостью: без них даже комнатный свет резал глаза.
Шрамы на лице стали объектом насмешек. В 14 лет он впервые попробовал замазывать их тональным кремом и подводкой — получалось плохо, но лучше, чем ничего. Тогда же он увлёкся субкультурой: метал, готика, тату как способ переписать тело. В 16 лет сделал первую татуировку — тонкую линию по переносице, прямо по шраму. Мастер сказал: «Можно покрыть всё, если правильно подобрать стиль». Тату маскировало неровности кожи, делало шрам частью искусства.
Он учился средне, но отлично в биологии и химии — иронично, учитывая причину травмы. Мечтал о медицине: «Если я не смог спасти свои глаза, то хотя бы спасу чужие».
Молодость (18-25 лет)
После школы Мигель уехал из дома, снял жильё. Работал в баре, потом помощником в тату-салоне — там дорабатывал эскизы, учился маскировать шрамы. В 19 лет поступил на курсы EMT, потом на парамедика. Учеба была тяжёлой: светобоязнь мешала на ярко освещённых симуляциях, но он адаптировался — всегда в чёрных линзах, просил приглушённый свет.
В 21 год во время стажировки попал в аварию на мотоцикле (не по своей вине — водитель пьяный вылетел на встречку). Осколки стекла добавили новые мелкие шрамы на щеке
и губах. Это стало вторым толчком: он сам нанёс себе татуировки-«швы» вдоль губ и два ярко-черных треугольных «пика» на щеке — дизайн, где шрамы стали «трещинами» в узоре. Макияж стал ритуалом: он наносил его плотно, чтобы скрыть края рубцов и покраснения от линз.
К 23 годам закончил обучение, прошёл сертификацию. Устроился в EMS.
Настоящее время (24 года)
Сейчас Мигелю 24. Он работает парамедиком в бригаде EMS, специализируется на травмах и неотложке. Светобоязнь никуда не делась — без чёрных линз он не может выйти на улицу днём, глаза слезятся, болят. Линзы он меняет регулярно, использует увлажняющие капли. Татуировки и макияж полностью скрывают шрамы — только близко видно лёгкую неровность текстуры. Коллеги привыкли, некоторые уважают за стойкость. Пациенты реагируют по-разному: пожилые иногда пугаются, но когда он спокойно и быстро помогает — отношение меняется. Он холоден внешне, но внутри — желание искупить свою «незащищённость», спасая других.
Живёт один, в тёмной квартире с плотными шторами. Слушает тяжёлую музыку, рисует эскизы для будущих тату. Иногда думает о пластике, но решил: «Это моя история, я её не спрячу — я её перепишу».
Итог:
1. Miguel Moser может носить татуировки, грим на лице в государственных структурах, и это не будет никак влиять на его работоспособность, что будет подтверждать пометка в мед.карте "Шрамы".
2. Miguel Moser может носить специальные черные линзы - из за своей светобоязни, полученной при тяжелом химическом ожоге роговицы II степени
Имя , Фамилия- Miguel Moser
Возраст и дата рождения - 24 года , 01.03.2001
Личное фото
Пол-Мужской
Описание внешнего вида - Рост 184 см , Вес - 76кг ,цвет глаз - голубые , телосложение - спортивное.Татуировки : Руки , ноги , шея в стиле Blackwork.
На лице — шрамы разной степени давности: длинные рубцы через губы, горизонтальный шрам на переносице, родимое пятно на правой щеке винного цвета формой напоминающее след поцелуя, два ярко-черных треугольных «пика» на левой щеке. Макияж-чтобы скрыть края рубцов и покраснения от линз. Глаза голубые, но сильно повреждены: из-за химического ожога роговицы - он постоянно носит специальные черные контактные линзы с высокой степенью затемнения для защиты от светобоязни.
Детство (0-12 лет)
Мигель родился в Осло в семье с норвежско-бразильскими корнями. Мать — Амалия, медсестра в травматологии, отец — Уилл, механик на заводе по производству чистящих средств. Семья жила скромно, но стабильно. С детства Мигель был высоким и здоровым, но с рождения на левой щеке присутствовало крупное родимое пятно винного цвета, формой напоминающее след поцелуя. Мать водила сына по врачам, те уверяли, что со временем пятно побледнеет. Годы шли, а отметина оставалась яркой. Мигель предпочитал книги и рисунки шумным играм. Он рано проявлял интерес к телу и медицине — помогал матери разбирать учебники, рисовал анатомические схемы.
В 10 лет произошёл первый серьёзный инцидент: во время семейного ремонта отец случайно опрокинул канистру с концентрированным щелочным очистителем (аммиак + гидроксид натрия). Часть попала на лицо и в глаза Мигеля. Боль была невыносимой, он закричал, мать мгновенно промыла глаза водой из-под крана, но повреждения уже случились. В больнице диагностировали химический ожог роговицы II степени и ожоги кожи лица. Глаза лечили долго: антибиотики, стероиды, промывания. Роговица частично помутнела, развился сильная светобоязнь — яркий свет вызывал резкую боль, слёзы, спазм век. Шрамы на лице остались неровными, особенно вокруг глаз на щеках и на губах.
После этого Мигель стал избегать яркого света, носил тёмные очки даже в помещении. Дети в школе дразнили его «вампиром» и «уродом». Это сломало его уверенность, но мать учила: «Шрамы — это не конец, это история». Он начал рисовать на бумаге, как бы «перекрывать» свои рубцы узорами.
Юность (12-17лет)
Подростковый возраст прошёл в борьбе с травмой. Светобоязнь осталась хронической — офтальмологи сказали, что роговица частично зарубцевалась, нервы гиперчувствительны, полное восстановление невозможно. Ему прописали тёмные линзы или очки с максимальным затемнением. Очки он ненавидел — они делали его «ещё более странным», поэтому в 15 лет перешёл на чёрные контактные линзы (специальные, с UV-защитой и сильным затемнением). Они стали ежедневной необходимостью: без них даже комнатный свет резал глаза.
Шрамы на лице стали объектом насмешек. В 14 лет он впервые попробовал замазывать их тональным кремом и подводкой — получалось плохо, но лучше, чем ничего. Тогда же он увлёкся субкультурой: метал, готика, тату как способ переписать тело. В 16 лет сделал первую татуировку — тонкую линию по переносице, прямо по шраму. Мастер сказал: «Можно покрыть всё, если правильно подобрать стиль». Тату маскировало неровности кожи, делало шрам частью искусства.
Он учился средне, но отлично в биологии и химии — иронично, учитывая причину травмы. Мечтал о медицине: «Если я не смог спасти свои глаза, то хотя бы спасу чужие».
Молодость (18-25 лет)
После школы Мигель уехал из дома, снял жильё. Работал в баре, потом помощником в тату-салоне — там дорабатывал эскизы, учился маскировать шрамы. В 19 лет поступил на курсы EMT, потом на парамедика. Учеба была тяжёлой: светобоязнь мешала на ярко освещённых симуляциях, но он адаптировался — всегда в чёрных линзах, просил приглушённый свет.
В 21 год во время стажировки попал в аварию на мотоцикле (не по своей вине — водитель пьяный вылетел на встречку). Осколки стекла добавили новые мелкие шрамы на щеке
и губах. Это стало вторым толчком: он сам нанёс себе татуировки-«швы» вдоль губ и два ярко-черных треугольных «пика» на щеке — дизайн, где шрамы стали «трещинами» в узоре. Макияж стал ритуалом: он наносил его плотно, чтобы скрыть края рубцов и покраснения от линз.
К 23 годам закончил обучение, прошёл сертификацию. Устроился в EMS.
Настоящее время (24 года)
Сейчас Мигелю 24. Он работает парамедиком в бригаде EMS, специализируется на травмах и неотложке. Светобоязнь никуда не делась — без чёрных линз он не может выйти на улицу днём, глаза слезятся, болят. Линзы он меняет регулярно, использует увлажняющие капли. Татуировки и макияж полностью скрывают шрамы — только близко видно лёгкую неровность текстуры. Коллеги привыкли, некоторые уважают за стойкость. Пациенты реагируют по-разному: пожилые иногда пугаются, но когда он спокойно и быстро помогает — отношение меняется. Он холоден внешне, но внутри — желание искупить свою «незащищённость», спасая других.
Живёт один, в тёмной квартире с плотными шторами. Слушает тяжёлую музыку, рисует эскизы для будущих тату. Иногда думает о пластике, но решил: «Это моя история, я её не спрячу — я её перепишу».
Итог:
1. Miguel Moser может носить татуировки, грим на лице в государственных структурах, и это не будет никак влиять на его работоспособность, что будет подтверждать пометка в мед.карте "Шрамы".
2. Miguel Moser может носить специальные черные линзы - из за своей светобоязни, полученной при тяжелом химическом ожоге роговицы II степени
