- Автор темы
- #1
Общие сведения:
Имя, фамилия: Lev Riviera
Возраст и дата рождения: 24 лет, 2002 год
Место рождения, национальность: Москва, Россия; русская национальность
Пол: Мужской
Внешний вид: Рост 185 см, мускулистое телосложение, темные волосы, карие глаза, татуировки на руках и спине, шрам над бровью, татуировка в виде креста на шее.
Личное фото: "Тык"
Детство
Моё детство разбилось на две половины, будто разные книги. Первая глава была в Москве. Там в квартире пахло старой бумагой и воском — мама постоянно начищала папины ордена. Его лицо на чёрно-белых снимках я помню смутно, больше по рассказам. Мама говорила, что у него были твёрдые руки и спокойный голос, даже когда было страшно. Но она не могла одна, и в восемь лет мы сорвались с места. Новым домом стал Мехико — шумный, яркий, чужой. Мы жили в белом доме за высоким забором у нового мужа мамы. Снаружи всё выглядело как картинка из журнала, но внутри я всегда чувствовал себя не на своём месте. Язык давался тяжело, шутки сверстников были непонятны, а в зеркале на меня смотрел совсем другой мальчик — не такой, как все вокруг.
Родители
Отец (настоящий): Михаил Орлов. Русский. Десантник. Пропал в Афганистане, когда мне не было и трёх. Для меня он не реальный человек, а тень — герой из маминых рассказов, силуэт на парадной фотографии в кителе. Иногда мне кажется, что если бы он был жив, всё сложилось бы иначе. Но это лишь догадки.
Мать: Екатерина (Катя) Орлова, позже — Ривера. Русская. После потери мужа она как будто уснула на несколько лет. Потом резко решила всё изменить — сменила страну, имя, жизнь. В Мексике она вышла за Карлоса, пытаясь начать с чистого листа. Но та жизнь её сломала. После того, что случилось с Карлосом, она перестала узнавать даже меня. Сейчас она в закрытом учреждении, где за ней ухаживают. Иногда я ей звоню, но она чаще молчит.
Отчим: Карлос Ривера. Мексиканец. Влиятельный бизнесмен, чья деятельность, как выяснилось позже, была тесно связана с местными наркокартелями. Стал для меня фигурой, обеспечившей переход из одной реальности в другую - из русской семьи в мексиканскую среду. Был убит у себя дома, когда мне было 10 лет.
Юность
После смерти Карлоса все рухнуло. Мама сломалась, ее увезли, а я остался один. С одиннадцати до пятнадцати я жил на улицах самого жесткого района Мехико. Быть белым парнем в тех дворах — значит быть мишенью. Меня били, отбирали деньги, гоняли как собаку. Пока я не встретил одного старика. Его звали дядя Гриша, он был русским, жил на свалке и когда-то служил в самом крутом нашем спецназе. Он сказал: «Хватит бегать. Научись бить так, чтобы боялись». Он не учил меня карате — он учил ломать пальцы, бить по горлу, кидать песок в глаза и всегда, с самого начала, выбирать самого слабого в толпе, если их несколько. Его правила спасли мне жизнь не один раз.
На той же свалке я нашел старый разбитый ноутбук. Не знаю почему, но я его починил. Просто сидел, собирал детали, пока экран не загорелся. Через соседский Wi-Fi я попал в такие места в интернете, о которых раньше и не думал. Мой первый взлом — это была база поликлиники. Я сделал себе фальшивые бумаги, чтобы получать бесплатную еду. Понял, что с помощью кода можно получить то, чего никогда не добудешь кулаками. К шестнадцати у меня была репутация: я был тем парнем, который может «починить» проблему — либо физически, либо через компьютер. Местные ребята начали ко мне обращаться: нужно было подделать пропуск, стереть запись с камеры, узнать чьи-то данные. Это была грязная работа, но она давала еду и защиту.
Образование
Школу я не окончил. Моим учебником была улица. Но когда в восемнадцать я сбежал в Штаты и вступил в армию, там меня научили по-настоящему. Я попал в рейнджеров — это элита. Там из уличной грязи и злости сделали холодный, точный инструмент. Меня учили не просто драться, а мыслить тактически, работать в команде, выживать в любых условиях. Позже, когда я уже работал в ФБР, меня отправили на специальные курсы. Там уже учили другому: как взламывать не просто Wi-Fi, а защищенные серверы банков и правительства, как стирать цифровые следы так, чтобы их не нашли никогда, как создавать из воздуха целые личности. Это было высшее образование в мире, которого нет в дипломах.
Взрослая жизнь
В армии я нашел порядок, но потерял часть себя. На одной вылазке все пошло не так. Нас подстрелили, и командир приказал отступать, оставив раненого. Его звали Майк, мы с ним вместе готовились к этому рейду. Я до сих пор слышу его хрип. С тех пор со мной что-то не так. Иногда от громкого звука я просто цепенею, а иногда впадаю в такую ярость, что потом ничего не помню. Армейский врач сказал — ПТСР.
После армии меня взяли в ФБР, в отдел по борьбе с киберпреступностью. Там я использовал все, что умел: и уличную смекалку, и армейскую выучку, и хакерские навыки. Я раскручивал сложные дела, ломал системы, о которых обычные копы и не слышали. Но чем глубже я залезал, тем больше видел гнили. Меня заставляли закрывать глаза на «нужных» людей, стирать улики против больших шишек. В один день я понял, что работаю не на закон, а на ту же систему, которую ненавидел в детстве. Мой последний случай был связан с сыном сенатора. Мне приказали все похоронить. Вместо этого я взломал почту своего начальника, вытащил все его грязные переписки и выложил в сеть. После этого мне пришлось бежать. Теперь для них я предатель и угроза.
Настоящее время
В настоящее время я нахожусь в Лос-Сантосе. Этот город стал для меня новой точкой приложения сил. Я живу мобильно, в оборудованном фургоне, работая фрилансером на теневом рынке цифровых услуг. Моя специализация - оперативный взлом систем безопасности (банки, предприятия), полная цифровая зачистка следов и создание непробиваемых легенд. Я поддерживаю связи как с русскоязычной средой (как Лев Орлов, сын офицера), так и с мексиканскими кругами (как Лев Ривера, пасынок Карлоса), что открывает уникальные возможности. Состояние ПТСР контролируется, но периодически дает о себе знать при определенных триггерах.
НАВЫКИ И ОБОСНОВАНИЯ (ИТОГ):
* Вхождение в мафию (Русскую и Мексиканскую):
* Русская: Кровная связь (отец — офицер), знание языка и менталитета, военная выучка, опыт противостояния системе. Может претендовать на высокие позиции, демонстрируя лояльность и эффективность.
* Мексиканская: Фактическое воспитание в среде, знание языка, криминальное прошлое на их улицах, связь через погибшего отчима. Может войти как «свой», доказав полезность в цифровых операциях и жестокость в полевых.
* Навык хакера (Высокий уровень):
1. Самоучка: Базовые навыки, полученные в борьбе за выживание в Мехико: взлом сетей, создание фальшивых документов, взлом простых систем.
2. Армейская школа: Углублённое изучение кибербезопасности, сетевых атак, криптографии в армии США.
3. Профессионал Федерального бюро: Высший пилотаж. Взлом банковских систем, систем видеонаблюдения мегаполиса, создание сложных цифровых легенд, тотальная зачистка цифровых следов. Специализация — оперативные взломы и уничтожение информации.
* Возможность противостояния нескольким противникам (1vs2 / 1vs3):
1. Уличная школа (Мехико): Ежедневные драки за выживание против превосходящих групп врагов. Жестокость, использование подручных средств, знание слабых точек.
2. Армейская подготовка (Рейнджеры США): Профессиональная тактика ведения боя против численно превосходящего противника, включающая приёмы рукопашного боя, работу с оружием и тактическое мышление. Это даёт основание для подобных действий в рамках ролевой игры.
* ПТСР (Комплексное, тяжёлое):
* Источники: Детская травма (убийство отчима на глазах), боевая травма (потеря товарища, чувство вины), моральное выгорание в федеральных органах (внутренние конфликты).
* Триггеры: Громкие хлопки/выстрелы, вид большого количества крови, тактильное ощущение «ловушки» (закрытые тесные пространства), фразы на определённом сленге («брось его», «выхода нет»).
* Проявления: Предваряются соответствующими ролевыми действиями (/me, /do).
* Вариант А (Отключение): Ступор, отрешённый взгляд в никуда, невосприимчивость к внешним раздражителям, тремор рук.
* Вариант Б (Вспышка): Слепая, неконтролируемая агрессия, направленная на источник угрозы или ближайший объект. Неразборчивость в средствах, крики на смеси русского и испанского, послеприступная амнезия.
Имя, фамилия: Lev Riviera
Возраст и дата рождения: 24 лет, 2002 год
Место рождения, национальность: Москва, Россия; русская национальность
Пол: Мужской
Внешний вид: Рост 185 см, мускулистое телосложение, темные волосы, карие глаза, татуировки на руках и спине, шрам над бровью, татуировка в виде креста на шее.
Личное фото: "Тык"
Детство
Моё детство разбилось на две половины, будто разные книги. Первая глава была в Москве. Там в квартире пахло старой бумагой и воском — мама постоянно начищала папины ордена. Его лицо на чёрно-белых снимках я помню смутно, больше по рассказам. Мама говорила, что у него были твёрдые руки и спокойный голос, даже когда было страшно. Но она не могла одна, и в восемь лет мы сорвались с места. Новым домом стал Мехико — шумный, яркий, чужой. Мы жили в белом доме за высоким забором у нового мужа мамы. Снаружи всё выглядело как картинка из журнала, но внутри я всегда чувствовал себя не на своём месте. Язык давался тяжело, шутки сверстников были непонятны, а в зеркале на меня смотрел совсем другой мальчик — не такой, как все вокруг.
Родители
Отец (настоящий): Михаил Орлов. Русский. Десантник. Пропал в Афганистане, когда мне не было и трёх. Для меня он не реальный человек, а тень — герой из маминых рассказов, силуэт на парадной фотографии в кителе. Иногда мне кажется, что если бы он был жив, всё сложилось бы иначе. Но это лишь догадки.
Мать: Екатерина (Катя) Орлова, позже — Ривера. Русская. После потери мужа она как будто уснула на несколько лет. Потом резко решила всё изменить — сменила страну, имя, жизнь. В Мексике она вышла за Карлоса, пытаясь начать с чистого листа. Но та жизнь её сломала. После того, что случилось с Карлосом, она перестала узнавать даже меня. Сейчас она в закрытом учреждении, где за ней ухаживают. Иногда я ей звоню, но она чаще молчит.
Отчим: Карлос Ривера. Мексиканец. Влиятельный бизнесмен, чья деятельность, как выяснилось позже, была тесно связана с местными наркокартелями. Стал для меня фигурой, обеспечившей переход из одной реальности в другую - из русской семьи в мексиканскую среду. Был убит у себя дома, когда мне было 10 лет.
Юность
После смерти Карлоса все рухнуло. Мама сломалась, ее увезли, а я остался один. С одиннадцати до пятнадцати я жил на улицах самого жесткого района Мехико. Быть белым парнем в тех дворах — значит быть мишенью. Меня били, отбирали деньги, гоняли как собаку. Пока я не встретил одного старика. Его звали дядя Гриша, он был русским, жил на свалке и когда-то служил в самом крутом нашем спецназе. Он сказал: «Хватит бегать. Научись бить так, чтобы боялись». Он не учил меня карате — он учил ломать пальцы, бить по горлу, кидать песок в глаза и всегда, с самого начала, выбирать самого слабого в толпе, если их несколько. Его правила спасли мне жизнь не один раз.
На той же свалке я нашел старый разбитый ноутбук. Не знаю почему, но я его починил. Просто сидел, собирал детали, пока экран не загорелся. Через соседский Wi-Fi я попал в такие места в интернете, о которых раньше и не думал. Мой первый взлом — это была база поликлиники. Я сделал себе фальшивые бумаги, чтобы получать бесплатную еду. Понял, что с помощью кода можно получить то, чего никогда не добудешь кулаками. К шестнадцати у меня была репутация: я был тем парнем, который может «починить» проблему — либо физически, либо через компьютер. Местные ребята начали ко мне обращаться: нужно было подделать пропуск, стереть запись с камеры, узнать чьи-то данные. Это была грязная работа, но она давала еду и защиту.
Образование
Школу я не окончил. Моим учебником была улица. Но когда в восемнадцать я сбежал в Штаты и вступил в армию, там меня научили по-настоящему. Я попал в рейнджеров — это элита. Там из уличной грязи и злости сделали холодный, точный инструмент. Меня учили не просто драться, а мыслить тактически, работать в команде, выживать в любых условиях. Позже, когда я уже работал в ФБР, меня отправили на специальные курсы. Там уже учили другому: как взламывать не просто Wi-Fi, а защищенные серверы банков и правительства, как стирать цифровые следы так, чтобы их не нашли никогда, как создавать из воздуха целые личности. Это было высшее образование в мире, которого нет в дипломах.
Взрослая жизнь
В армии я нашел порядок, но потерял часть себя. На одной вылазке все пошло не так. Нас подстрелили, и командир приказал отступать, оставив раненого. Его звали Майк, мы с ним вместе готовились к этому рейду. Я до сих пор слышу его хрип. С тех пор со мной что-то не так. Иногда от громкого звука я просто цепенею, а иногда впадаю в такую ярость, что потом ничего не помню. Армейский врач сказал — ПТСР.
После армии меня взяли в ФБР, в отдел по борьбе с киберпреступностью. Там я использовал все, что умел: и уличную смекалку, и армейскую выучку, и хакерские навыки. Я раскручивал сложные дела, ломал системы, о которых обычные копы и не слышали. Но чем глубже я залезал, тем больше видел гнили. Меня заставляли закрывать глаза на «нужных» людей, стирать улики против больших шишек. В один день я понял, что работаю не на закон, а на ту же систему, которую ненавидел в детстве. Мой последний случай был связан с сыном сенатора. Мне приказали все похоронить. Вместо этого я взломал почту своего начальника, вытащил все его грязные переписки и выложил в сеть. После этого мне пришлось бежать. Теперь для них я предатель и угроза.
Настоящее время
В настоящее время я нахожусь в Лос-Сантосе. Этот город стал для меня новой точкой приложения сил. Я живу мобильно, в оборудованном фургоне, работая фрилансером на теневом рынке цифровых услуг. Моя специализация - оперативный взлом систем безопасности (банки, предприятия), полная цифровая зачистка следов и создание непробиваемых легенд. Я поддерживаю связи как с русскоязычной средой (как Лев Орлов, сын офицера), так и с мексиканскими кругами (как Лев Ривера, пасынок Карлоса), что открывает уникальные возможности. Состояние ПТСР контролируется, но периодически дает о себе знать при определенных триггерах.
НАВЫКИ И ОБОСНОВАНИЯ (ИТОГ):
* Вхождение в мафию (Русскую и Мексиканскую):
* Русская: Кровная связь (отец — офицер), знание языка и менталитета, военная выучка, опыт противостояния системе. Может претендовать на высокие позиции, демонстрируя лояльность и эффективность.
* Мексиканская: Фактическое воспитание в среде, знание языка, криминальное прошлое на их улицах, связь через погибшего отчима. Может войти как «свой», доказав полезность в цифровых операциях и жестокость в полевых.
* Навык хакера (Высокий уровень):
1. Самоучка: Базовые навыки, полученные в борьбе за выживание в Мехико: взлом сетей, создание фальшивых документов, взлом простых систем.
2. Армейская школа: Углублённое изучение кибербезопасности, сетевых атак, криптографии в армии США.
3. Профессионал Федерального бюро: Высший пилотаж. Взлом банковских систем, систем видеонаблюдения мегаполиса, создание сложных цифровых легенд, тотальная зачистка цифровых следов. Специализация — оперативные взломы и уничтожение информации.
* Возможность противостояния нескольким противникам (1vs2 / 1vs3):
1. Уличная школа (Мехико): Ежедневные драки за выживание против превосходящих групп врагов. Жестокость, использование подручных средств, знание слабых точек.
2. Армейская подготовка (Рейнджеры США): Профессиональная тактика ведения боя против численно превосходящего противника, включающая приёмы рукопашного боя, работу с оружием и тактическое мышление. Это даёт основание для подобных действий в рамках ролевой игры.
* ПТСР (Комплексное, тяжёлое):
* Источники: Детская травма (убийство отчима на глазах), боевая травма (потеря товарища, чувство вины), моральное выгорание в федеральных органах (внутренние конфликты).
* Триггеры: Громкие хлопки/выстрелы, вид большого количества крови, тактильное ощущение «ловушки» (закрытые тесные пространства), фразы на определённом сленге («брось его», «выхода нет»).
* Проявления: Предваряются соответствующими ролевыми действиями (/me, /do).
* Вариант А (Отключение): Ступор, отрешённый взгляд в никуда, невосприимчивость к внешним раздражителям, тремор рук.
* Вариант Б (Вспышка): Слепая, неконтролируемая агрессия, направленная на источник угрозы или ближайший объект. Неразборчивость в средствах, крики на смеси русского и испанского, послеприступная амнезия.
