- Автор темы
- #1
Имя: Kvis
Фамилия: Psychonemias
Возраст: 26 лет | 28.04.1999
Пол: Мужской
Введение:
Порой люди считают, что в гетто сложно выжить и добиться больших успехов в жизни. Но сегодняшняя история о парне который вырос в гетто, чьи мечты не смогли сломить даже трудные обстоятельства.
Его младший брат, Джими, был его полной противоположностью — живой, озорной, артистичный. Разница в два года делала Kvisa не только братом, но и защитником. Он следил за Джимом во дворе, помогал ему с уроками и всегда вставал на его сторону. Их дом был крепостью, а синяя фуражка отца на комоде — символом безопасности.
Отец учил Kvisa не только стрелять и быть сильным. Он учил его дипломатии: «Сила — последний аргумент дурака, сынок. Настоящий коп должен уметь говорить». Он учил его видеть людей, а не статистику. Kvis впитывал эти уроки, как губка. Его мир был четким, черно-белым, как полицейская машина. Были хорошие парни и плохие. И он знал, на чьей он стороне.
Но его собственная вера оставалась непоколебимой. Он записался в полицейский молодежный клуб, усердно занимался спортом и учился на одни пятерки, чтобы поступить в академию. Джими же, наоборот, все больше отдалялся от этого пути. Его тянуло к музыке, уличной культуре, он начал прогуливать школу и водиться с сомнительной компанией. Между братьями все чаще вспыхивали ссоры.
— Ты живешь в их коробке, Kvis! — кричал Джими. — Ты не видишь, что они творят с такими, как мы?
— Отец не такой! — парировал Kvis. — Он защищает людей!
— Он защищает систему! — был ответ.
Несмотря на размолвки, братская связь оставалась прочной. Kvis по-прежнему чувствовал ответственность за Джамала. Роковой день настал, когда Джими было 17, а Джамалу — 15. Возвращаясь из спортзала, Kvis увидел, как трое парней из местной банды «Балас-Гэнг» заперли Джими в углу гаража. Они тыкали ему в лицо, отбирали рюкзак, смеялись над его музыкальным плеером.
В Kvise что-то щелкнуло. Все отцовские уроки о дипломатии и сдержанности испарились, сметенные слепой, животной яростью. Он не кричал, не угрожал. Он просто вошел в круг и обрушил на обидчиков брата всю свою натренированную мощь. Удары были точными, жестокими, расчетливыми. Он не просто отбил Джамала — он избил их, превратив их лица в кровавое месиво. Один из них сломал ребро, другому Kvis разбил нос, третий сбежал, хромая и держась за бок.
Он стоял над ними, тяжело дыша, с окровавленными костяшками пальцев. Джими смотрел на него не с благодарностью, а с ужасом. В тот момент Kvis увидел в глазах брата тот самый страх, который обычно видел в глазах преступников, когда на них надевали наручники.
Отец, узнав о случившемся, был в ярости. Не на банду, а на Kvisa. «Ты поступил как бандит! Ты думал, что твоя сила делает тебя правым? Ты все испортил!» Это был самый тяжелый разговор в их жизни. Вера отца в сына дала трещину.
Спустя три недели Kvis возвращался поздно вечером от друга. На пустынной парковке к нему подъехал фургон. Из него высыпало несколько человек в балаклавах. Он отбивался отчаянно, как учил отец, но их было слишком много. Ему набросили на голову мешок, вкололи что-то успокаивающее и увезли.
Он очнулся в холодном, сыром подвале. Его привязали к стулу. Пахло плесенью, химикатами и потом. Поначалу он думал, что его будут пытать, допрашивать. Но то, что происходило дальше, не имело ничего общего с допросом.
К нему подошел человек. В руках у него была не дубинка и не паяльник, а тату-машинка.
«Ты же хотел быть копом? — прошептал кто-то из темноты. — Носи свою форму».
Его не били. Его не пытали в классическом понимании. Его методично, с издевательской точностью, начали закрашивать. Иглы вонзались в кожу лица, заполняя ее черным пигментом. Они начали с глаз, навечно заключив его взгляд в черные очки, затем пошли щеки, лоб, подбородок. Это был акт не физического, а морального уничтожения. Они стирали его личность. Они делали его монстром, изгоем, ходячим символом позора. Каждый жужжащий звук машинки был насмешкой над его мечтами. Каким полицейским он теперь станет? Кто доверит ему свой значок? Кто вообще увидит в нем человека?
Процесс растянулся на несколько часов. Он кричал, пока мог, затем стонал, а потом замолк, погрузившись в пучину отчаяния и боли, более страшной, чем любая пытка.
Его выбросили как мусор на свалке в промышленной зоне Ла-Пуэрты. Нашедшие его люди вызвали скорую. Отец, увидев его в больнице, не выдержал и разрыдался. Его сильный, несгибаемый отец плакал, как ребенок, глядя на то, во что превратили его сына.
Kvis остался один на один со своим новым «я». Он пытался устроиться на нормальную работу, но его лицо, теперь навсегда скрытое под черной маской, вызывало только ужас и отторжение. Он был изгоем в мире, которому хотел служить.
Наше время
В конце концов он смерился со своим внешним видом и вернулся домой. Отец был очень рад видеть сына. Kvis рассказал отцу что все также хочет стать полицейским и служить закону. Kvis начал подготовку, он начал приводить себя в хорошую физическую форму и повторять все законы. Когда Kvis был полность готов, они с отцом пошли в органы власти, чтобы Kvis попытался устроиться. По итогу не смотря на лицо Kvis смог начать работать в правоохранительных органах.
Итог:
Kvis Psychonemias может находится в правоохранительных органах с блэк ворком на лице из-за инцидента с бандой «Балас-Гэнг». Так как это никак не влияет на его работоспособность.
Фамилия: Psychonemias
Возраст: 26 лет | 28.04.1999
Пол: Мужской
Введение:
Порой люди считают, что в гетто сложно выжить и добиться больших успехов в жизни. Но сегодняшняя история о парне который вырос в гетто, чьи мечты не смогли сломить даже трудные обстоятельства.
Детство (0-12 лет)
Kvis рос в атмосфере строгой но любящей семье. Его отец, Майк Дженифер, был сержантом полиции Лос-Сантоса, человеком с прямыми плечами, твердым рукопожатием и непоколебимой верой в Закон. Он не просто носил значок — он служил идее справедливости. С самого детства Kvis любил отца и хотел пойти по его стопам. Его героями были не бойцы и рэперы, а полицейские с плакатов, которые висели в участке, куда его иногда брали. Он знал наизусть клятву служащего правопорядка и мечтал, что однажды произнесет ее сам.Его младший брат, Джими, был его полной противоположностью — живой, озорной, артистичный. Разница в два года делала Kvisa не только братом, но и защитником. Он следил за Джимом во дворе, помогал ему с уроками и всегда вставал на его сторону. Их дом был крепостью, а синяя фуражка отца на комоде — символом безопасности.
Отец учил Kvisa не только стрелять и быть сильным. Он учил его дипломатии: «Сила — последний аргумент дурака, сынок. Настоящий коп должен уметь говорить». Он учил его видеть людей, а не статистику. Kvis впитывал эти уроки, как губка. Его мир был четким, черно-белым, как полицейская машина. Были хорошие парни и плохие. И он знал, на чьей он стороне.
Юность (12-17 лет)
Подростковый возраст принес первые сомнения. Kvis начал замечать, что отцы некоторых его друзей из их небогатого района смотрят на его отца с недоверием, а иногда и со страхом. Он слышал шепот за спиной: «Сын мента». Идеальный образ отца начал обрастать трещинами реального мира.Но его собственная вера оставалась непоколебимой. Он записался в полицейский молодежный клуб, усердно занимался спортом и учился на одни пятерки, чтобы поступить в академию. Джими же, наоборот, все больше отдалялся от этого пути. Его тянуло к музыке, уличной культуре, он начал прогуливать школу и водиться с сомнительной компанией. Между братьями все чаще вспыхивали ссоры.
— Ты живешь в их коробке, Kvis! — кричал Джими. — Ты не видишь, что они творят с такими, как мы?
— Отец не такой! — парировал Kvis. — Он защищает людей!
— Он защищает систему! — был ответ.
Несмотря на размолвки, братская связь оставалась прочной. Kvis по-прежнему чувствовал ответственность за Джамала. Роковой день настал, когда Джими было 17, а Джамалу — 15. Возвращаясь из спортзала, Kvis увидел, как трое парней из местной банды «Балас-Гэнг» заперли Джими в углу гаража. Они тыкали ему в лицо, отбирали рюкзак, смеялись над его музыкальным плеером.
В Kvise что-то щелкнуло. Все отцовские уроки о дипломатии и сдержанности испарились, сметенные слепой, животной яростью. Он не кричал, не угрожал. Он просто вошел в круг и обрушил на обидчиков брата всю свою натренированную мощь. Удары были точными, жестокими, расчетливыми. Он не просто отбил Джамала — он избил их, превратив их лица в кровавое месиво. Один из них сломал ребро, другому Kvis разбил нос, третий сбежал, хромая и держась за бок.
Он стоял над ними, тяжело дыша, с окровавленными костяшками пальцев. Джими смотрел на него не с благодарностью, а с ужасом. В тот момент Kvis увидел в глазах брата тот самый страх, который обычно видел в глазах преступников, когда на них надевали наручники.
Молодость (18-25 года)
Инцидент не остался без последствий. Парни из банды оказались «корешками» более высокопоставленных членов. Для «Баласов» это было вопросом репутации. Сын полицейского, да еще и готовящийся в копы, избил их людей? Это нельзя было оставить безнаказанно.Отец, узнав о случившемся, был в ярости. Не на банду, а на Kvisa. «Ты поступил как бандит! Ты думал, что твоя сила делает тебя правым? Ты все испортил!» Это был самый тяжелый разговор в их жизни. Вера отца в сына дала трещину.
Спустя три недели Kvis возвращался поздно вечером от друга. На пустынной парковке к нему подъехал фургон. Из него высыпало несколько человек в балаклавах. Он отбивался отчаянно, как учил отец, но их было слишком много. Ему набросили на голову мешок, вкололи что-то успокаивающее и увезли.
Он очнулся в холодном, сыром подвале. Его привязали к стулу. Пахло плесенью, химикатами и потом. Поначалу он думал, что его будут пытать, допрашивать. Но то, что происходило дальше, не имело ничего общего с допросом.
К нему подошел человек. В руках у него была не дубинка и не паяльник, а тату-машинка.
«Ты же хотел быть копом? — прошептал кто-то из темноты. — Носи свою форму».
Его не били. Его не пытали в классическом понимании. Его методично, с издевательской точностью, начали закрашивать. Иглы вонзались в кожу лица, заполняя ее черным пигментом. Они начали с глаз, навечно заключив его взгляд в черные очки, затем пошли щеки, лоб, подбородок. Это был акт не физического, а морального уничтожения. Они стирали его личность. Они делали его монстром, изгоем, ходячим символом позора. Каждый жужжащий звук машинки был насмешкой над его мечтами. Каким полицейским он теперь станет? Кто доверит ему свой значок? Кто вообще увидит в нем человека?
Процесс растянулся на несколько часов. Он кричал, пока мог, затем стонал, а потом замолк, погрузившись в пучину отчаяния и боли, более страшной, чем любая пытка.
Его выбросили как мусор на свалке в промышленной зоне Ла-Пуэрты. Нашедшие его люди вызвали скорую. Отец, увидев его в больнице, не выдержал и разрыдался. Его сильный, несгибаемый отец плакал, как ребенок, глядя на то, во что превратили его сына.
Взрослая жизнь (25-26 лет)
Выжить после этого было почти невозможно. Академия, карьера, мечты — все было уничтожено. Kvis, разрываемый чувством вины, ушел из дома и пропал в низах криминального мира Рокфорда. Отец, сломленный трагедией, рано ушел на пенсию и каждый день сидел возле дома и ждал пока вернется его сын.Kvis остался один на один со своим новым «я». Он пытался устроиться на нормальную работу, но его лицо, теперь навсегда скрытое под черной маской, вызывало только ужас и отторжение. Он был изгоем в мире, которому хотел служить.
Наше время
В конце концов он смерился со своим внешним видом и вернулся домой. Отец был очень рад видеть сына. Kvis рассказал отцу что все также хочет стать полицейским и служить закону. Kvis начал подготовку, он начал приводить себя в хорошую физическую форму и повторять все законы. Когда Kvis был полность готов, они с отцом пошли в органы власти, чтобы Kvis попытался устроиться. По итогу не смотря на лицо Kvis смог начать работать в правоохранительных органах.
Итог:
Kvis Psychonemias может находится в правоохранительных органах с блэк ворком на лице из-за инцидента с бандой «Балас-Гэнг». Так как это никак не влияет на его работоспособность.
