- Автор темы
- #1
Имя и фамилия: Akera Gerainov
Дата рождения : 29.04.2001
Возраст: 24 года
Рост: 187 см
Вес: 87 кг
Телосложение: Спортивное
Волосы: Белые
Глаза: Серые
Детство (0-12 лет)
Akera Gerainov родился и вырос в Лос-Сантосе, в районе Рокфорд-Хиллз. Несмотря на репутацию одного из самых престижных и благополучных районов города, семья жила скромно. Отец - автомеханик, мать - преподаватель начальных классов. Люди простые, трудолюбивые, без особых амбиций, но с чётким пониманием: у ребёнка должно быть всё, что поможет встать на ноги. Не в плане богатства - в плане характера, дисциплины, ответственности.
Akera с раннего детства отличался от других - в первую очередь, своей внешностью: почти белоснежные волосы, бледная кожа, серые глаза, всегда сосредоточенные. В детском саду его прозвали «Ледышка» - не из-за характера, а из-за холодного взгляда. В школе - просто «молчун». Он не был замкнутым, но был наблюдательным и не тратил слова зря. У него не было потребности нравиться. Было желание - понимать.
В один из дней, когда ему было девять, он вместе с другом пошёл исследовать полуразрушенное здание на окраине района. Обычная детская глупость. Строение было старым и нестабильным. Они поднялись на третий этаж, и в момент, когда Akera подошёл к оконному проёму, каркас под ногами подломился. Он упал вниз, зацепившись о металлический прут и разбив стеклянную панель на нижнем уровне. Обломки стекла врезались в лицо и шею. Один из осколков порезал кожу под левым глазом, другой прошёл по шее, оставив глубокий след. Друг вызвал помощь, и врачи успели. Akera выжил, но последствия остались: множественные шрамы в области лица и шеи.
Сначала он носил повязки, потом начал использовать плотный тон и театральный грим. Позже - татуировки. Уже в детстве он понял: нельзя позволить другим определять, кто ты, глядя только на твои раны. Шрамы не были позором - они были частью его истории, но не тем, что должен был видеть каждый.
Юность (12-17 лет)
Подростковый возраст стал для него переходом не просто в новое тело, а в совершенно иную систему координат. Школа не была местом, где ему было легко. Шрамы, особенности внешности, отстранённость - всё это делало его неудобным. Но он не конфликтовал. Он наблюдал. Учил. Тренировался.
В 13 лет начал заниматься боевыми искусствами, позже - боксом и грэпплингом. Он не хотел драться — он хотел быть готовым. Каждый день начинался с пробежки, каждый вечер - с тренировки. Пока сверстники зависали в играх или гуляли, Akera шлифовал самоконтроль. Не ради показухи. Ради устойчивости.
В 15 лет он сделал первую татуировку: два чётко очерченных крыла летучей мыши, расположенных по обе стороны горла. Чёрный контур, изломанные линии. Крылья располагались именно там, где остались наиболее заметные следы порезов — по бокам шеи и к центру, что делало татуировку одновременно и маскировкой, и символом. Он не просил разрешения, не хвастался. Просто пришёл домой - и его мать ничего не сказала. Она поняла: это не бунт, это броня. С этого началась серия татуировок - символов, грима, шрифтов, каждый из которых закрывал одну из ран и оставлял послание самому себе: «Я прошёл через это».
Однажды, на улице, он стал свидетелем нападения. Двое мужчин напали на бездомного. Akera вмешался - спокойно, быстро, точно. Он обезвредил одного, второго напугал своей решимостью. Потом вызвал полицию и ушёл до их приезда. Никаких заявлений, никакой славы. Просто сделал то, что посчитал нужным. Тогда он окончательно понял: он хочет не просто защищать, он хочет работать по закону.
Молодость (18-23 лет)
После школы он поступил в колледж с юридическим уклоном и параллельно записался на курсы подготовки к правоохранительной службе. Учился сам - без репетиторов, без наставников. Денег в семье хватало только на основное. Он не жаловался. Он привык добиваться.
На втором курсе колледжа устроился стажёром в службу «Гражданского наблюдения», помогал в патрулировании, взаимодействии с общественными организациями. Его не боялись, но побаивались: человек с татуировками на лице, холодным взглядом и военной осанкой - это привлекало внимание. Но каждое его действие доказывало: внутри — порядок, а не хаос.
В 20 лет прошёл отбор в добровольческую программу при департаменте. Выполнял работу патрульного помощника: эвакуация людей, наблюдение, отчёты. Офицеры, с которыми он работал, уважали его за выносливость, дисциплину и то, что он никогда не задавал вопросов, если мог сам найти ответ. Шрамы по-прежнему были с ним. Грим скрывал часть, татуировки превращали их в сигналы: «я был сломлен - но не разбит».
Он сдал все нормативы: физическую подготовку, тестирование, проверку на стрессоустойчивость, психологическую оценку. Даже самые скептически настроенные офицеры отметили: у этого парня - не просто желание, у него - внутренняя тишина, которую не раздавишь.
Настоящее время (24 года)
Сегодня Akera Gerainov - действующий сотрудник шерифского департамента. В свои 24 он прошёл путь, на который у других уходит десятилетие. Не потому, что спешил. Потому, что шёл туда, куда его вела каждая ошибка, каждая боль, каждый выдох.
В департаменте он не выделяется напоказ. Он не тот, кто собирает толпы, не кричит в рацию. Он работает. Точно, хладнокровно, по уставу. Говорит редко, но по делу. Его серые глаза не бегают - они вцепляются. Его присутствие не давит - оно собирает. Он не скрывает татуировки, но уважает правила. Он не демонстрирует шрамы, но не прячет прошлое.
Akera не мечтает о звании, не гонится за медалями. Он носит форму, потому что она - часть его пути. Не защита, не цель - инструмент. Он знает, для чего пришёл. И он здесь, чтобы остаться. Шерифский департамент - его дом. Не потому что его приняли. А потому что он пришёл с намерением: навести порядок - не в городе, а в мире, который однажды разрушился под ним и который он собрал заново.
ИТОГ
В связи с приобретенными шрамами, Akera Gerainov может находиться с татуировками/гримом на лице в государственных структурах. Татуировки носят символический и прикрывающий характер, не нарушают требований к внешнему виду и не препятствуют исполнению служебных обязанностей.
Последнее редактирование:
