Верховный суд штата Сан-Андреас при единоличном рассмотрении Верховным судьей Akakiy Rothschild настоящей апелляционной жалобы,
Решением Федерального суда штата Сан-Андреас по исковому заявлению №3301 от 23.02.2026 АПЕЛЛЯНТУ
(( Tony Oceani, н.п. 202748 )) было отказано в удовлетворении исковых требований. АПЕЛЛЯНТ обратился с настоящей апелляционной жалобой, в которой просит отменить указанное решение, ссылаясь на существенные нарушения норм процессуального и материального права.
АПЕЛЛЯНТ указывает на следующие нарушения (вся грамматика и пунктуация сохранены):
1. “Процессуальные действия в отношении задержанного изначально происходили в больнице Сэнди-Шорс, в палате для тяжело больных, что прямо указывает на нахождение лица на лечении и наличие объективных медицинских предпосылок для сомнений в его психофизиологической стабильности. Задержанный также сообщил о приёме медикаментов, паралельно задержанный издавал звуки подобные животным, что так же потверждает наличие признаков неадекватности
Указанные обстоятельства в совокупности образуют признаки, подпадающие под Главу 3 статью 3.8.1 Уголовно-Административного Кодекса, как обстоятельства, исключающие преступность деяния.
Ни Апеллянт, ни Ответчик №1, ни Ответчик №2 не обладают медицинским образованием и не могут самостоятельно установить либо опровергнуть наличие психофизиологического состояния. В соответствии с Главой 1 статьёй 4 Уголовно-Административного Кодекса, медицинское освидетельствование является необходимым при наличии признаков, имеющих значение для формирования обвинения и установления юридически значимых обстоятельств. Также процессуальным законодательством предусмотрено, что субъектами процессуальных действий могут являться сотрудники EMS для проведения медицинского освидетельствования.
Для формирования правовой позиции и вынесения рекомендации адвоката требовалось установление именно этих значимых обстоятельств. Однако Ответчик №1 не инициировал медицинское освидетельствование и, несмотря на отсутствие установленных фактов, перешёл к стадии ареста.
Согласно принципу презумпции невиновности, бремя доказывания лежит на инициаторе задержания. В данном случае именно Ответчик №1 обязан был доказать вину задержанного, что объективно невозможно без установления его психофизиологического состояния. Несмотря на это, стадия ареста была начата без завершения установления обстоятельств, влияющих на правовую оценку деяния.”
Верховный суд штата Сан-Андреас отмечает значительную правовую софистику (подмену понятий), которая приводит к неверному толкованию норм уголовно-административного и процессуального законодательства и приходит к выводу о необходимости дачи официального толкования
части 1 статьи 8 главы III (3) Уголовно-административного кодекса штата Сан-Андреас (далее – УАК).
Часть 1 статьи 8 главы III (3) УАК определяет, что деяние признается совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, хотя и предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам.
Для применения указанной статьи должны быть одновременно установлены оба фактора:
1) лицо предвидело возможность опасных последствий. Это отличает статью от простого незнания. Человек понимал, что его действия могут привести к вреду.
В данном контексте Верховный суд штата Сан-Андреас считает необходимым сначала разъяснить разницу между статьями УАК с формальным и материальным составом.
Материальный состав правонарушения – деяние + обязательное наступление последствий. Например:
часть 1 статьи 1 главы VI (6) УАК устанавливает уголовную ответственность за умышленное и неоднократное нанесение телесных повреждений средней тяжести. То есть для вменения указанной статьи необходим фактический вред в виде нанесения телесных повреждений средней тяжести. Без последствий – нет состава.
Формальный состав – достаточно самого деяния, последствия не являются обязательным элементом. Например:
статья 4 главы XV (15) УАК устанавливает уголовную ответственность за получение взятки, то есть получение должностным лицом, лично или через посредника взятки в виде денег, иного имущества, либо в виде оказания ему услуг имущественного характера, предоставления иных имущественных прав за совершение действий (бездействие) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц. В данном случае достаточно самого факта получения денег, наступление каких-либо последствий является не обязательным фактором при квалификации.
Повторно обращаясь к положениям
части 1 статьи 8 главы III (3) УАК следует, что лицо должно предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий своих действий или бездействий. Из чего следует, что для применения указанной нормы правонарушение обязательно должно повлечь наступление последствий = указанное обстоятельство исключает преступность деяния только касательно правонарушений с материальным составом.
2) лицо не могло предотвратить последствия. И вот тут ключевое: не “не захотело”, не “впадлу”, а именно не могло – в силу двух возможных причин:
а) Несоответствие психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий – ситуация объективно вышла за пределы того, что нормальный человек способен обработать и на что способен отреагировать.
б) Нервно-психические перегрузки – человек находился в состоянии, при котором его способность адекватно реагировать была объективно снижена (длительное напряжение, стресс, усталость, шок).
В этом контексте необходимо обратить внимание АПЕЛЛЯНТА и его ПРЕДСТАВИТЕЛЯ на неверное толкование ими указанной нормы. Статья говорит не о психически нездоровых людях – для них в параллельных правовых системах есть отдельный институт – невменяемость, который полностью отсутствует в нашем действующем законодательстве. Здесь речь о нормальных, здоровых людях, которые столкнулись с ситуацией, превышающей возможности обычного человека.
"Несоответствие психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий" означает, что экстремальная ситуация объективно потребовала от КОНКРЕТНОГО лица реакции, скорости, точности и (или) выносливости, которые превышали его ИНДИВИДИУАЛЬНЫЕ психофизиологические возможности. Статья прямо указывает на "свои" психофизиологические качества, то есть речь идёт о конкретном человеке, а не об абстрактном среднестатистическом лице.
При этом ситуация должна носить именно экстремальный характер – обстоятельства, выходящие за рамки обычных условий деятельности данного лица. Несоответствие индивидуальных качеств требованиям рядовой, повседневной ситуации не является основанием для применения
части 1 статьи 8 главы III (3) УАК.
Пример: сотрудник LSPD, недавно прошедший базовую подготовку и впервые участвующий в вооружённом задержании, оказывается в ситуации перестрелки с несколькими вооружёнными лицами в условиях плохой видимости. В ходе перестрелки он открывает огонь и случайно ранит гражданское лицо, находившееся в зоне поражения. Опытный сотрудник спецподразделения с многолетней практикой, натренированный на действия в подобных условиях, с высокой вероятностью идентифицировал бы гражданское лицо и скорректировал бы направление стрельбы. Однако для данного конкретного сотрудника – с учётом его индивидуального уровня подготовки и отсутствия боевого опыта – ситуация предъявила требования, которым его психофизиологические качества объективно не соответствовали в конкретный момент времени.
“Нервно-психические перегрузки” значит, что человек находится в состоянии, при котором его нормальные способности временно снижены из-за объективных внешних факторов. Не из-за болезни, а из-за обстоятельств.
Пример: сотрудник EMS за смену выезжал на восемь вызовов, включая два с гибелью людей. На девятом вызове, находясь в состоянии эмоционального истощения, совершает ошибку при оказании помощи. Он здоров, но его нервная система объективно перегружена – способность к концентрации исчерпана.
При этом необходимо учитывать, что
часть 1 статьи 8 главы III (3) УАК неприменима в случаях, когда лицо добровольно поставило себя в состояние, при котором его психофизиологические качества перестали соответствовать требованиям ситуации.
Это включает две категории случаев:
1) добровольное продолжение деятельности в состоянии перегрузки. Если лицо осознавало наступление нервно-психической перегрузки, имело возможность прекратить деятельность, но добровольно продолжило её ради достижения личных целей. Пример: водитель чувствует крайнюю усталость, но продолжает движение по автомагистрали, рассчитывая добраться до пункта назначения.
2) самостоятельное приведение себя в состояние несоответствия. Если несоответствие психофизиологических качеств требованиям ситуации возникло по вине самого лица – вследствие употребления алкогольных напитков, наркотических или иных психоактивных веществ. Пример: сотрудник силовой структуры употребил алкоголь перед заступлением на дежурство и в ходе задержания не смог адекватно оценить обстановку, что привело к ранению гражданского лица.
Часть 1 статьи 8 главы III (3) УАК неприменима, поскольку состояние несоответствия создано самим лицом.
В обоих случаях ключевым критерием является добровольность: лицо по собственной воле создало или допустило состояние, при котором его возможности перестали соответствовать требованиям ситуации. Такое поведение исключает постановку вопроса о невиновном причинении вреда
При этом психологические отклонения (невменяемость), на которые пытаются сослаться АПЕЛЛЯНТ и его ПРЕДСТАВИТЕЛЬ – это хроническое или острое психическое расстройство, при котором лицо не осознает характер своих действий или не может ими руководить. Это медицинский диагноз. Пример: шизофрения или тяжелая умственная отсталость. Верховный суд штата Сан-Андреас повторно подчеркивает, что институт невменяемости отсутствует в законодательстве штата Сан-Андреас. Более того, даже в параллельных системах невменяемость не равна безнаказанности. К невменяемому лицу применяются принудительные меры медицинского характера. Его не сажают в тюрьму, но могут направить на принудительное лечение.
На основании изложенного Верховный суд штата Сан-Андреас считает необходимым проанализировать деяние ТРЕТЬЕГО ЛИЦА, задержанного ОТВЕТЧИКОМ №1
(( Walter While, н.п. 303170 )). ТРЕТЬЕ ЛИЦО было задержано за нарушение
статьи 8 главы XII (12) и
статьи 4 главы XIII (13) УАК. Указанные нормы определяют формальный состав правонарушения, наступление последствий не обязательно = первый фактор не выполняется = положения
части 1 статьи 8 главы III (3) УАК к ним по определению неприменимо. При детальном анализе обстоятельств также было установлено, что и второй фактор не выполняется, ведь находясь просто на территории больницы Сэнди-Шорс ТРЕТЬЕ ЛИЦО явно не пребывало в каких-либо экстремальных условиях. Ношение маски, а также незаконное хранение оружие не требует от человека каких-либо невероятных усилий, как и не может быть следствием временного снижения нормальных способностей.
На основании изложенного Верховный суд штата Сан-Андреас приходит к выводу, что ОТВЕТЧИК №1 и ОТВЕТЧИК №2
(( Arima Janjurik, н.п. 255297 )) абсолютно правильно пришли к выводу о неприменимости
части 1 статьи 8 главы III (3) УАК к фактическим обстоятельствам дела. Отсылки на невменяемость АПЕЛЛЯНТА и его ПРЕДСТАВИТЕЛЯ возможны и имели место быть, однако они никаким образом не влияют не правовую квалификацию действий ТРЕТЬЕГО ЛИЦА согласно действующему законодательству штата Сан-Андреас.
В контексте обязательного проведения медицинского освидетельствования Верховный суд штата Сан-Андреас поясняет следующее.
Глава II (2) Процессуального кодекса штата Сан-Андреас (далее – ПК) определяет задержанием меру кратковременного (на срок до 1 часа) лишения человека права на свободу, которая осуществляется на основании (гл. II ст.1) Процессуального Кодекса. Задержание не считается мерой наказания, оно носит исключительно внесудебный характер и в совокупности с другими предусмотренными законом средствами и методами позволяет сотрудникам государственных силовых структур собрать необходимые сведения (достаточную доказательственную базу) для решения вопроса о возможности или невозможности применения к лицу какой-либо ответственности.
Статья 3 главы I (1) ПК устанавливает, что медицинское освидетельствование является следственным действием – то есть действием, направленным на сбор доказательств.
Статья 4 главы I (1) ПК определяет, что медицинское освидетельствование – это процесс оценки состояния здоровья человека с целью выявления телесных повреждений (легкой, средней или тяжелой степени) или явных психологических отклонений, что важно для правовых целей.
Часть 3 указанной нормы указывает, что полученные данные от сотрудника ЕМС могут быть использованы правоохранительными органами для подтверждения обстоятельств происшествия и формирования обвинения.
Верховный суд штата Сан-Андреас подчеркивает, что из определения задержания в
главе II (2) ПК, а также из
части 3 статьи 4 главы I (1) ПК, следует, что медицинское освидетельствование не является обязательным следственным действием. Сотрудники силовых структур имеют право, а не обязаны, запросить проведение медицинского освидетельствования в тех случаях, когда его результаты могут повлиять на квалификацию деяния. Это ранее уже подтверждалось
Постановлением Верховного суда штата Сан-Андреас по обращению №389 о толковании статей VI (6) главы и статей 17.1, 17.2 УАК в связи с заявлением гражданки Melori Takamori от 11.12.2025.
Сотрудник силовой структуры, производивший задержание, собирает доказательства виновности или устанавливает невиновность. Если он на основании уже полученных доказательств приходит к выводу, что заключение медицинского освидетельствования не может никаким образом повлиять на правовую квалификацию, то он вправе не запрашивать его проведение. В данном случае необходимо отметить, что сотрудник будет нести ответственность за отказ от запроса проведения медицинского освидетельствования лишь в том случае, если будет установлено, что других собранных доказательств недостаточно для правовой квалификации.
Более того из определения медицинского освидетельствования в
статье 4 главы I (1) ПК следует, что оно проводится для выявления телесных повреждений или явных психологических отклонений. Как уже было установлено ранее – ни первое, ни второе не является обязательным фактором при установлений обстоятельств исключающих преступность деяния на основании
части 1 статьи 8 главы III (3) УАК. Из чего следует, что при отсылке на данное обстоятельство медицинское освидетельствование вовсе не может дать следствию никакой полезной информации.
На основании изложенного Верховный суд штата Сан-Андреас приходит к выводу, что ОТВЕТЧИК №1 правомерно отказался от проведения медицинского освидетельствования, так как собранных им доказательств достаточно для квалификации деяния ТРЕТЬЕГО ЛИЦА.
2. “В ходе оказания юридической помощи в процесс вмешался Ответчик №2 — прокурор Arima Janjurik. Согласно действующему законодательству, прокурор не вправе вмешиваться в гражданское задержание, за исключением случая, если он становится субъектом, а субъектом он может стать исключительно при наличии факта, что лично застиг инициатора в момент совершения правонарушения. В рассматриваемой ситуации подобных обстоятельств не имелось.
Несмотря на отсутствие законных оснований, Ответчик №2 вмешался в процесс оказания юридической помощи, оказывал давление, требовал вынесения рекомендации без установления значимых обстоятельств и дал прямую директиву продолжить процессуальные действия и перейти к аресту без рекомендации адвоката, тем самым фактически ограничив право задержанного на полноценную защиту.
Ответчик №1 и Ответчик №2 своими совместными действиями прямо воспрепятствовали законной деятельности адвоката и не обеспечили в полном объёме реализацию конституционного права задержанного на получение юридической помощи. Действия Ответчика №2 выражались в прямом давлении на Апеллянта с требованием немедленно вынести рекомендацию в форме ультимативного вопроса: «Выносишь рекомендацию — да или нет?», тем самым фактически лишая Апеллянта возможности полноценно осуществить юридическую помощь своему доверителю и установить юридически значимые обстоятельства.
Более того, в ходе судебного заседания Ответчик №2 указал, что якобы основанием для его вмешательства послужила фраза, произнесённая Апеллянтом в адрес задержанного: «долбоеб я тебя посажу». Однако даже при гипотетическом наличии подобного высказывания, если прокурор действительно считал его противоправным, он как надзорный орган обязан был действовать в рамках закона — запросить материалы, зафиксировать нарушение и привлечь Апеллянта к ответственности в порядке, предусмотренном законом о прокуратуре. Этого сделано не было.
Кроме того, вмешательство Ответчика №2 имело место значительно раньше каких-либо эмоциональных выражений, что подтверждается хронологией процессуальных действий. Следовательно, ссылка на данное обстоятельство как на основание вмешательства не соответствует действительности и фактически является лжесвидетельством. Несмотря на это, суд первой инстанции не дал оценки данному факту и не рассмотрел вопрос о привлечении Ответчика №2 к ответственности за дачу недостоверных показаний.
Более того, в ходе судебного заседания Ответчик №2 ссылался исключительно на своё субъективное мнение о том, что проведение медицинского освидетельствования не являлось необходимым на стадии задержания и якобы допустимо только в рамках судебного производства. Однако государственный служащий обязан руководствоваться не личной оценкой целесообразности, а исключительно нормами действующего законодательства. Процессуальный кодекс прямо предусматривает необходимость медицинского освидетельствования при наличии соответствующих признаков (Глава 1 статья 4), а также допускает участие сотрудников EMS в качестве субъектов процессуальных действий для установления значимых фактов.
Таким образом, позиция Ответчика №2, озвученная в судебном заседании, подтверждает, что как в момент процессуальных действий, так и при рассмотрении дела он руководствовался не нормами закона, а исключительно собственным субъективным мнением, которое прямо противоречит установленным законодательным требованиям.”
Верховный суд штата Сан-Андреас обращает внимание АПЕЛЛЯНТА и его представителя не неверное применение норм процессуального законодательства. Утверждение, что прокурор может стать субъектом исключительно при наличии факта, что лично застиг инициатора в момент совершения правонарушения, является в корне неверным.
Часть 2 статьи 1 главы I (1) Закона "О прокуратуре штата Сан-Андреас" устанавливает, что в целях обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства прокуратура штата Сан-Андреас осуществляет:
– надзор за исполнением законов органами исполнительной власти, а также за соответствием законам издаваемых ими правовых актов;
– надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина органами исполнительной власти;
– надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность и предварительное следствие;
– надзор за исполнением законодательства учреждениями, исполняющими наказание и применяющих назначаемые судом меры принудительного характера;
Часть 1 статьи 1 главы IV (4) указанного закона определяет, что предметом надзора являются – соблюдение Конституции штата Сан-Андреас и исполнение законов, действующих на территории штата Сан-Андреас, органами исполнительной власти.
Часть 2 статьи 6 главы II (2) указанного закона устанавливает, что офис прокурора имеет федеральную юрисдикцию и проводит надзор за всеми государственными органами.
Статья 3 главы II (2) ПК определяет исчерпывающий список субъектов задержания.
Пункт “Г” указывает субъектом задержания прокурора в случаях, когда сотрудник прокуратуры сочтет необходимым контроль процесса задержания/ареста на предмет соблюдения законодательной базы и надзора за работой государственных структур.
Из чего следует, что ОТВЕТЧИК №2 на законных основаниях являлся субъектом задержания, а именно в качестве прокурора, производящего надзорную деятельность.
Более того из фактических обстоятельств дела следует, что его вмешательство ограничилось просмотром видеофиксации и рекомендацией ОТВЕТЧИКУ №1 продолжать процессуальные действия не дожидаясь рекомендации АПЕЛЛЯНТА.
В части проведения ареста без вынесения рекомендации адвоката Верховный суд штата Сан-Андреас приходит к выводу, что фактического нарушения со стороны ОТВЕТЧИКА №1 не было. Из обстоятельств следует, что АПЕЛЛЯНТ в течение 10 минут никаким образом не пытался оказать своему доверителю юридическую помощь, а лишь спорил с ОТВЕТЧИКАМИ №1 и №2 касательно необходимости проведения процедуры медицинского освидетельствования, ссылаясь на статьи, которые не имеют никакого отношения к деянию ТРЕТЬЕГО ЛИЦА.
3. “После завершения процессуальных действий, на парковке Федеральной тюрьмы, Ответчик №1 совершил наезд на Апеллянта служебным транспортным средством. После наезда Ответчик №1 не покинул транспортное средство, не предложил медицинскую помощь и не предпринял действий для устранения причинённого вреда, чем допустил бездействие, несовместимое со статусом государственного служащего, обязанного действовать в интересах граждан штата.
Ответчик №2 находился на месте происшествия и, обладая полномочиями прокурора, не инициировал проверку, не запросил документы и не предпринял действий для привлечения виновного к ответственности.
Дополнительно следует отметить, что прокурор, представлявший сторону обвинения и участвовавший в рассмотрении дела №3301, не соблюдал принцип объективности и беспристрастности. Доказательством этому служит переписка в специальной связи GOV при назначении искового заявления №3301, где в адрес Апеллянта и его представителя использовались дискредитирующие формулировки, связанные исключительно с наличием фамилии Ocean. Указанные обстоятельства свидетельствуют о предвзятом отношении и личной заинтересованности, что несовместимо с принципами независимости и беспристрастности стороны обвинения.
Суд первой инстанции, исследуя данные обстоятельства, свёл ответственность Ответчика №1 исключительно к нарушению Дорожного кодекса, не дав оценки доводам о процессуальных нарушениях, не рассмотрев вопрос незаконности ареста без установления значимых обстоятельств, не исследовав пределы прокурорского вмешательства и не дав правовой оценки фактам воспрепятствования законной деятельности адвоката.”
Верховный суд штата Сан-Андреас разъясняет, что согласно
Постановлению Верховного суда штата Сан-Андреас по обращению №389 о толковании статей VI (6) главы и статей 17.1, 17.2 УАК в связи с заявлением гражданки Melori Takamori от 11.12.2025, а именно согласно
пункту 3 раздела 3: одиночный наезд гражданина с помощью транспорта (за исключением средств индивидуальной мобильности и велосипедов) независимо от того была ли причинена физическая боль должен квалифицироваться как дорожно-транспортное происшествие, и рассматриваться исключительно в рамках Дорожного кодекса штата Сан-Андреас (далее – ДК).
Факт причинения вреда здоровью в данном случае может учитываться при избрании меры наказания. Однако Верховный суд штата Сан-Андреас также подчеркивает, что справка была выдана 15.02.2026, тогда как фактический наезд произошел 10.02.2026, что ставит под сомнение выводы о наличии причинно-следственной связи между наездом и полученными травмами.
4. “Кроме того, суд признал Апеллянта виновным по статье 16.16 Уголовно-Административного Кодекса, указав на якобы дачу заведомо ложных сведений. Между тем в ходе судебного заседания Апеллянт пояснял, что прокурор не имел полномочий задавать наводящий вопрос в конкретный момент процессуальных действий. На видеофиксации отражена фраза: «Вы не имеете уполномочий и оснований в данный момент задавать мне наводящий вопрос», что не тождественно запрету задавать вопросы вообще.
Суд не установил субъективную сторону, не доказал заведомость и не исследовал наличие умысла, ограничившись формальным толкованием фразы, что привело к необоснованному выводу о наличии состава правонарушения.”
После внимательного ознакомления со всеми материалами судебного производства Верховный суд штата Сан-Андреас приходит к выводу, что ответ АПЕЛЛЯНТА скорее носит характер ошибки или неточности в формулировке нежели заведомую дачу ложных показаний. Более того вопрос был незначительным и ответ на него не мог никак повлиять на разрешение вопроса по существу. Таким образом Верховный суд штата Сан-Андреас приходит к выводу о невиновности АПЕЛЛЯНТА в совершении преступления, предусмотренного
статьей 16 главы XVI (16) УАК.
5. “Впоследствии Ответчик №3 — Viktor Zakonov — произвёл увольнение Апеллянта, сославшись на якобы разжигание конфликта внутри фракции. Однако Прокуратура и Коллегия Адвокатов являются различными ведомствами с различными функциями и не образуют единую фракцию. Основания увольнения не соответствуют фактическим обстоятельствам.”
Из материалов судебного производства следует, что АПЕЛЛЯНТ был уволен ОТВЕТЧИКОМ №3
(( Viktor Zakonov, н.п 301072 )) на основании
пункта “д” части 1 статьи 21 Трудового кодекса штата Сан-Андреас, а именно разжигание работником конфликтов внутри организации.
Часть 1 главы III (3) Конституции штата Сан-Андреас устанавливает, что органами исполнительной власти являются Правительство штата Сан-Андреас (GOV), Прокуратура штата Сан-Андреас и другие.
Часть 3 статьи 24 главы III (3) Конституции штата Сан-Андреас устанавливает, что Прокуратура штата Сан-Андреас не входит в состав правительства и является самостоятельным органом надзора.
Статья 1 главы II (2) Закона “О правительстве штата Сан-Андреас” устанавливает, что правительство состоит в том числе из Коллегии Адвокатов.
Таким образом Верховный суд штата Сан-Андреас приходит к выводу о невозможности применения
пункта “д” части 1 статьи 21 Трудового кодекса штата Сан-Андреас к действиям АПЕЛЛЯНТА, так как Прокуратура штата Сан-Андреас и Правительство являются разными организациями.
Тем не менее как уже ранее неоднократно было установлено судебной практикой указание неверного пункта при увольнении не является основанием для восстановления, если работодатель предоставит все необходимые доказательства наличия оснований для увольнения.
Из материалов судебного производства следует, что ОТВЕТЧИК №3 уволил АПЕЛЛЯНТА за его поведение на парковке Федеральной тюрьмы Болингброук 10.02.2025 примерно в 1:40 по местному времени, где тот неоднократно оскорблял ОТВЕТЧИКА №2.
Статья 46 главы VII (7) Устава Правительства штата Сан-Андреас запрещает сотрудникам правительства нарушать положения
части 2 статьи 3 главы II (2) Этического кодекса штата Сан-Андреас. За подобное нарушение предусмотрены следующие виды дисциплинарных взысканий: штраф/выговор/строгий выговор.
Пункт “Ж” части 2 статьи 3 главы II (2) Этического кодекса штата Сан-Андреас обязывает государственных служащих проявлять корректность и внимательность в обращении с гражданами и должностными лицами.
Пункт “З” части 2 статьи 3 главы II (2) Этического кодекса штата Сан-Андреас обязывает государственных служащих воздерживаться от поведения, которое могло бы вызвать сомнение в объективном исполнении государственными служащими должностных обязанностей, а также избегать конфликтных ситуаций, способных нанести ущерб их репутации или авторитету государственного органа.
Статья 47 главы VII (7) Устава Правительства штата Сан-Андреас устанавливает ответственность за несоблюдение норм служебной этики в отношении граждан штата/государственных служащих. За подобное нарушение предусмотрено дисциплинарное взыскание в виде строгого выговора.
Примечание 2 к статье 40 главы VI (6) Устава Правительства штата Сан-Андреас устанавливает, что два строгих выговора приравниваются к переаттестации или увольнению.
Таким образом Верховный суд штата Сан-Андреас на основании предоставленных ОТВЕТЧИКОМ №3 доказательств приходит к выводу, что причина увольнения была указана неверно, однако само увольнение было произведено на законных основаниях в следствии грубого нарушения АПЕЛЛЯНТОМ
статей 46 и 47 Устава Правительства штата Сан-Андреас.
На основании изложенного, руководствуясь главой IV Конституции, Судебным кодексом и иными правовыми актами, суд
