[RP-биография] Jullio Totti

[Abamaka111]

[RP-биография] Jullio Totti

 

[Abamaka111]

1 Основная информация

Имя фамилия: Jullio Totti

Возраст: 57 лет

Пол: Мужской

Год рождения: 17.07.1970

Место рождения: США

2. Внешние признаки

Национальность: Итальянец

Рост: 183 см

Вес: 74 кг

Цвет волос: Черный

Цвет глаз: Желтый

Татуировки: Отсутсвуют

3. Родители
Отец: Антонио ТоттиАнтонио родился в Неаполе в сорок пятом году, прямо посреди послевоенной разрухи. Семья жила впроголодь в полуподвальном помещении недалеко от портовых доков. Его отец, дед Джуллио, всю жизнь гнул спину на чужих людей, пока не скопил на хлипкий навес у самой кромки воды, где начал чинить мелкие дизельные движки рыбацких посудин. Антонио там и вырос, помогая таскать ведра со слитым маслом и ржавые коленвалы. В школу он ходил от силы класса до четвертого. Читать по слогам научился, расписываться в ведомостях тоже, а больше в доках ничего и не требовалось. К двадцати годам он мог перебрать мотор старого катера в темноте и на ощупь, но пальцы отмыть от мазута уже не мог — грязь намертво въелась под кожу.

Характер у Антонио был тяжелый, взрывной, чисто южный. Если терялся ключ или ломалась шпилька, ор стоял такой, что прохожие крестились. При этом мужик не был злопамятным — мог подраться в портовой таверне из-за места у окна, а через полчаса уже угощать этого же человека дешевым домашним вином. Курил он без остановки, самые крепкие местные сигареты, из-за чего в доме постоянно стоял едкий дым, а сам Антонио к старости кашлял так, что хрустели ребра. В Америку он решил бежать в конце шестидесятых. В Италии тогда начался затяжной кризис, лодочники сидели без денег, начались постоянные забастовки и погромы. Антонио быстро понял, что ловить в Неаполе нечего, собрал старый инструмент в деревянный ящик и уговорил Франческу уехать, пока были молодыми. В Лос-Сантосе он устроился на крупную авторазборку в промзоне, где и проработал до самой пенсии, окончательно угробив суставы и спину.

Мать: Франческа ЛуккезеФранческа была на три года младше мужа, родилась в 1948 году. Ее семья держала крошечную пекарню на окраине города, где выпекали дешевый грубый хлеб для бедных рабочих кварталов. Детей в семье было семеро — шесть старших парней и она, самая младшая. По сути, Франческа выполняла роль бесплатной служанки: с пяти утра помогала у печей, таскала мешки с отрубями, отмывала противни от нагара и вечно ходила с красными, обожженными руками. Джуллио помнит ее по редким черно-белым снимкам — худая, бледная девчонка с огромными темными глазами и вечно убранными под платок волосами. Характер у нее был упрямый, она постоянно ругалась с матерью, швырялась посудой и мечтала убраться из родительского дома.

Портовый механик Антонио поначалу показался ей грубым и неотесанным, но он был парнем с деньгами и четким планом на жизнь. Когда родители Франчески попытались выдать ее замуж за престарелого родственника-бухгалтера, она просто собрала узлы с вещами, ушла к Антонио, и в 1969 году они тихо расписались в пригородной церкви. В Лос-Сантосе ей пришлось тяжело. Английского она не знала, американскую культуру не понимала и боялась выходить из квартиры. Дома она создала свой маленький Неаполь: на кухне всегда пахло томатной пастой, оливковым маслом и сушеным базиликом. Чтобы помогать мужу оплачивать счета, она купила старую швейную машинку Singer с ножным приводом и брала на дом заказы от дешевых мотелей — строчила постельное белье, портьеры и скатерти. Из-за этой круглосуточной работы при свете одной тусклой лампы она к пятидесяти годам практически полностью ослепла. Умерла она в 2021 году, пережив мужа всего на четыре месяца.

4. Детство​

В Лос-Сантос молодая семья Тотти прибыла в начале 1970 года. Двоюродный брат отца помог им снять дешевую и сырую квартиру на окраине города, где-то в районе складов и промышленных тупиков Эль-Бурро-Хайтс. Окна выходили прямо на железнодорожную ветку, по которой круглыми сутками грохотали товарные составы, а воздух был пропитан гарью и выхлопными газами грузовиков. В этой обстановке 17 июля 1970 года и родился Джуллио. Роды проходили в муниципальной больнице для бедных. Мать позже часто вспоминала, что дежурный врач не понимал ни слова по-итальянски, и Антонио пришлось бежать на авторазборку, чтобы привести своего босса в качестве переводчика для заполнения банальных медицинских бланков. Документы на американское гражданство пацан получил автоматически по праву рождения на земле США.

Детство Джуллио было самым обычным, дворовым и серым. Дома родители общались исключительно на неаполитанском диалекте, поэтому, когда в четыре года мальчика отдали в бесплатный социальный детский сад, возникли проблемы. Джуллио просто не понимал, чего от него хотят американские дети и воспитатели. Он не плакал, просто уходил в дальний угол комнаты, брал сломанные пластмассовые грузовики без колес, которые отец приносил ему со свалки, и молча крутил их в руках часами. Английский язык он выучил сам — нахватался от пацанов во дворе во время игр в прятки и из старого пузатого телевизора, где смотрел утренние мультики.

К семи годам он уже свободно разговаривал на двух языках, но из-за домашнего общения у него сформировался странный, рваный акцент, над которым часто подшучивали в школе. Лет с десяти отец начал регулярно брать его с собой на авторазборку. Никакой романтики там не было — Джуллио просто сидел на ящике из-под инструментов, мыл ржавые детали в банках с керосином, сортировал болты по диаметру и выковыривал медную проводку из разбитых машин. Эту медь он потом сдавал старьевщикам, а на вырученные центы покупал себе комиксы или дешевую газировку.

5. Образование​

В 1977 году Джуллио отправили в первый класс государственной школы №12. Заведение было паршивым, финансирования не хватало, а учились там в основном дети таких же мигрантов, портовых рабочих и водителей. Драться Джуллио приходилось часто, особенно в средних классах. Его козлили за итальянское происхождение, но больше всего доставалось его школьным обедам. Мать упорно отказывалась покупать американские сэндвичи и собирала сыну огромные жестяные контейнеры с домашней пастой или кусками вчерашней пиццы, которая пахла чесноком и специями на весь класс. Пацаны воротили носы, Джуллио злился, но всё съедал. К четырнадцати годам он вытянулся, стал крупным и широким в плечах, весь в отцовскую породу, так что открытый буллинг прекратился — он мог просто молча взять обидчика за шкирку и приложить об стену, после чего вопросы отпадали.

В учебе Джуллио рекордов не ставил. Гуманитарные предметы он откровенно ненавидел. Написание школьных эссе по истории или английской литературе было для него мучением — он путал времена, делал кучу ошибок и обычно хватал тройки, кое-как списывая у девчонок. Зато с цифрами и схемами всё шло легко. Алгебру и геометрию он щелкал как орехи. Как-то раз отец принес домой сломанную механическую кассу из старого магазина, полностью заклинившую. Джуллио за пару вечеров расковырял ее отверткой на кухонном столе, отмыл шестеренки, понял, как работает пружинный возвратный механизм, и собрал обратно. Касса заработала. После этого пацан понял, что физика — это не скучные формулы в учебнике, а вполне осязаемое железо.

Школу он окончил в 1988 году. Отец звал его к себе на авторазборку на полную ставку, но мать устроила дома грандиозный скандал с битьем тарелок. Она кричала, что они бежали из Неаполя не для того, чтобы их единственный сын всю жизнь дышал мазутом и ковырялся в чужой ржавчине. В итоге Джуллио собрал документы и подал их в Университет Сан-Андреаса (ULSA) на факультет машиностроения. Баллов по точным наукам хватило, чтобы пройти на бесплатное обучение по квоте для малоимущих семей иммигрантов.

Учеба в университете затянулась на шесть лет вместо пяти. В 1991 году у отца случился первый инфаркт, работать он больше не мог, и денег в семье не стало совсем. Джуллио пришлось взять академический отпуск на год. Он устроился в ночную смену на склад автозапчастей в порту. Всю ночь таскал тяжелые коробки с тормозными дисками, спал по три часа в день прямо на лекциях, когда вернулся к учебе. В 1994 году он наконец получил степень бакалавра.

Потом по какой-то глупой инерции решил остаться в магистратуре — профессора обещали, что с высокой степенью его сразу возьмут в нормальное место типа конструкторского бюро Vapid или Declasse. В 1996 году он защитил диплом по теме оптимизации гидравлических систем тяжелого транспорта. Красивая синяя папка с дипломом легла в шкаф, на этом всё и закончилось. В стране начался спад в автопроме, заводы сокращали штаты, и молодой инженер без связей и опыта работы оказался никому не нужен.

6. Взрослая жизнь​

После получения диплома магистра Джуллио лет шесть занимался откровенной ерундой, пытаясь просто выжить. Его диплом инженера лежал без дела, пока сам он перебивался случайными заработками. Около двух лет он работал приемщиком лома на частной свалке, где целыми днями вешал ржавые балки и ругался с местными алкашами. Потом крутил гайки в мелком автосервисе у знакомых отца, где за гроши перебирал подвески старых пикапов. Одно время даже сидел на телефоне в службе техподдержки, выслушивая крики недовольных клиентов из-за плохого интернета. Денег постоянно не хватало, а у родителей лезли новые болячки — отцу требовались дорогие лекарства для суставов, матери — обследования у офтальмологов. Бесплатная медицина была ужасной, а на частных врачей денег не было.

В 2002 году Джуллио исполнилось тридцать два года. Жизнь окончательно зашла в тупик, долги росли. Как-то раз, проходя мимо призывного пункта, он увидел рекламу службы по контракту. Шел массовый набор после событий 11 сентября. Джуллио плевать было на патриотизм, но рекрутер пообещал солидные подъемные деньги сразу и, главное, полную военную медицинскую страховку, которая частично покрывала лечение престарелых родителей. Для Джуллио это был единственный шанс спасти мать от полной слепоты и оплатить отцу операцию. Он подписал контракт на четыре года, поставив родителей перед фактом. Мать плакала, отец молча кивнул.

Из-за высшего технического образования и возраста Джуллио не отправили в окопы с автоматом. Его определили в 4-й инженерный батальон (Combat Engineers). Служба была монотонной и пыльной: после учебки их перебросили на Ближний Восток, в район Фаллуджи. Там Джуллио целыми днями занимался обслуживанием тяжелой техники — бронированных бульдозеров, кранов и машин разминирования. Жара под 50 градусов, вечный песок на зубах и ремонт дизелей в палатках. Иногда их инженеры выезжали в составе колонн для проверки дорог на наличие самодельных мин.

Всё полетело к чертям четырнадцатого мая две тысячи седьмого года. Обычный выезд на проверку сектора «Браво». Джуллио сидел за рулем тяжелого инженерного грузовика. Машина наехала на фугас, который местные умельцы залили гудроном прямо посреди разбитого асфальта. Взрыв был страшный — кабину смяло, Джуллио сильно приложило головой о руль, и он отключился.

Когда пришел в себя, кабина была полна едкого черного дыма, из пробитых трубок хлестало масло прямо на раскаленный мотор, начался пожар. Вдобавок взорвались аккумуляторы, выделив кучу ядовитой щелочной гари. Пока Джуллио судорожно выбивал заклинившую дверь, он знатно наглотался этого дыма. Осколки лопнувшего триплекса и куски обшивки напрочь срезали ему кожу на челюсти и шее. Он выполз на дорогу и потерял сознание.

Дальше был долгий перелет в военный госпиталь Рамштайн в Германии. Лицо ему собирали по кускам, пересаживая кожу с бедер. Заживало всё долго и паршиво, ткани воспалялись, чесались. В итоге вся нижняя часть лица превратилась в сплошное месиво из бугристых багровых шрамов и следов от швов. Кожа стянулась так, что он первое время даже рот толком открыть не мог.

С глазами вышла отдельная лажа — из-за термического ожога и щелочных газов от батарей сильно повредилась роговица, а нервные окончания зрачков просто атрофировались. Развился травматический мидриаз — зрачки навсегда остались расширенными, они вообще перестали реагировать на свет. Сам пигмент радужки выцвел, стал мутно-серого, какого-то стеклянного цвета. Левый глаз теперь видел плохо, правый чуть лучше, но от любого яркого света начиналась дикая резь в голове, глаза слезились, и Джуллио фактически слеп на пару минут.

В 2008 году его комиссовали по инвалидности. Он вернулся в Лос-Сантос с кучей денег от страховки. Родителям этого хватило на домик в Палето-Бэй и нормальных врачей, но самого Джуллио накрыло жесткое ПТСР. Сон пропал, он постоянно дергался от любого хлопка автомобильного глушителя, начал сильно пить виски. Армейские таблетки превращали его в зомби, руки тряслись так, что стакан удержать не мог.

В итоге в 2010 году он пошел к частному психотерапевту, и тот выписал ему рецепт на медицинский каннабис — в штате тогда как раз пошла эта тема. Джуллио крутил косяки и курил строго перед сна. Помогло: ушли постоянные мигрени, руки перестали дрожать, и он наконец смог спать без кошмаров про горящую кабину. Дома у него всегда стояла банка с травой, грамм по пять-девять он держал при себе в кармане куртки.

Из-за шрамов люди на улицах постоянно пялились, дети пальцами тыкали. Шея и челюсть выглядели уродливо, как будто его собака пожевала. В итоге Джуллио зашел в спортивный магазин, купил обычный черный бафф — трикотажную маску, которой шею закрывают, и стал натягивать до самого носа, когда выходил на улицу. Так и шрамы от холодного ветра не болят (кожа после ожогов стала очень чувствительной), и лишних вопросов никто не задает.

С работой помог случай. Старый университетский приятель держал контору, которая делала технические экспертизы для адвокатского бюро "GRind". Им нужен был человек, который умеет по характеру повреждений металла определять, с какой скоростью ехала машина перед ударом и сработали ли тормоза. Диплом Джуллио наконец-то пригодился. Работа монотонная: привозят тебя на штрафстоянку, ты лазишь с линейкой под разбитым софтиком или курумой, фоткаешь лопнувшие лонжероны, пишешь отчет для суда. Платили нормально, коллектив мелкий, на его маску всем было плевать. Там же он познакомился с Робертом — мутным типом, который крутился при бюро в охране. Роберт тоже где-то воевал, они быстро нашли общий язык на почве армейского юмора.

Оружием Джуллио увлекся не от хорошей жизни. Район, где он снимал квартиру, к 2015 году совсем испортился, кругом крутились мелкие дилеры и шпана. Он пошел в мэрию, сдал тесты, показал чистую справку от психиатра (ПТСР в стадии ремиссии не было поводом для отказа) и получил лицензию на покупку ствола. Первым делом взял б/у помповик Remington 870 — чисто бросить под кровать для самообороны. Когда принес домой, решил его починить, смазать. Разобрал до последнего винтика на кухонном столе, вычистил всю грязь, заменил пружину магазина. Процесс его затянул. Это было похоже на то, как он в детстве ковырял машинки на разборке. Мысли отключаются, когда ты три часа подряд полируешь затворную задержку.

Постепенно это переросло в хобби. Джуллио стал ходить по выходным на оружейные барахолки и загородные распродажи. Там иногда можно за копейки взять старый хлам. Как-то у деда-ветерана в Сенди-Шорс он перекупил ржавую винтовку M1 Garand 1944 года выпуска — старик держал ее в сарае, она вся заросла грязью. Джуллио три месяца ее восстанавливал, искал оригинальное деревянное ложе на интернет-форумах, оттирал ржавчину химией. Ствол в итоге стал как новый. Сейчас у него под это дело выделена целая кладовка в доме, он поставил туда хорошую сейфовую дверь со старым механическим лимбовым замком, чтоб никто чужой не залез.

7. Настоящее время​

На дворе 2026 год, Джуллио уже разменял шестой десяток — ему 56 лет. Родители тихо умерли один за другим еще в начале 2020-х от старости. Он продал их дом в Палето-Бэй, закрыл все долги и купил себе небольшую кирпичную халупу на окраине города, поближе к пустыне, где тише и нет постоянного гула машин. Из бюро "GRind" он не ушел, так и числится там ведущим экспертом по автотехническим вопросам. Работает в основном удаленно из дома за компьютером, отчеты и расчеты скидывает по почте, в офис приезжает раза два в месяц — забрать чеки и оригиналы документов.

Черный бафф на лице стал его постоянной фишкой, он из дома без него вообще не выходит, кожа под ним скрыта полностью. Из-за проблем со зрачками почти всегда носит специальные очки с желтыми стеклами — так глаза меньше устают от компьютерного монитора и фар встречных машин. На работе все привыкли и зовут его просто «Джул в маске».

Оружейная комната у него небольшая, всё строго по закону, никаких модификаций или автоматического оружия. В коллекции три старых охотничьих ружья (двустволки), шесть карабинов старых образцов времен Второй мировой и Кореи (пару штук он собрал буквально из кусков лома, заказывая детали со всей страны) и четыре пистолета. Один револьвер Colt Python ему подарил Роберт на 50-летие, остальные три пистолета он выменял у коллекционеров.

Каждые две недели Джуллио берет свой старый пикап Sadler, закидывает в кузов пару ящиков с патронами, которые сам же по вечерам прессует на ручном станке в гараже, и уезжает с Робертом в лес в округе Блэйк — чисто пострелять по пивным банкам, проверить кучность винтовок и помолчать вдали от города. Косяки с медицинской травой он до сих пор курит перед сном, справка от врача обновляется каждый год в местной больнице Pillbox Hill, без этого голова до сих пор начинает раскалываться от старого ПТСР. Живет тихо, в уличные разборки не лезет, законы чтит, потому что потерять лицензию на коллекцию для него — смерти подобно.

8. Итоги биографии:​

1. Jullio Totti имеет право носить маску в государственных структурах (за исключением фракции Government)
2. Jullio Totti имеет право коллекционировать и хранить дома историческое и охотничье оружие (строго при наличии соответствующих IC-лицензий на оружие и коллекционирование).
3. Jullio Totti имеет право переносить и хранить при себе до 10 грамм косяков